Банальный

      Его сводит с ума этот запах, исходящий от её розы. Салли обожает наблюдать, как девушка с трепетом протирает бутон мокрой тряпочкой, стебель с шипами, как сидит перед открытым окном и принимает солнечные ванны, как щурится единственным глазом и говорит: «Блять, я так окончательно зрение потеряю». Всё настолько стало родным, до боли необходимым, что Салли и дня не может прожить без Миры.       Ей кажется, что он немного утрирует, но она уже привыкла.       Они всегда лежат в обнимку на её кровати и просто молчат, не думая ни о чём. Они как будто делят на двоих одни и те же чувства, и становится до безумия хорошо. Наверное, это и должны чувствовать соулмейты?       Салли приоткрывает глаза.       — Ты замёрзла.       Он сжимает её холодные пальцы, подносит к своему лицу и кладёт на щёку, испещрённую белёсыми шрамами. Так приятно… Мира стискивает зубы. Это слишком смущает. Единственное, к чему она не привыкла, — подобные неожиданности от Салли.       Вторая её рука оказывается на его шее. Мира хмурится.       — Я не виновата, что такая мерзлявая, — она пододвигается к нему поближе.       Салли хлопает ресницами. Строит из себя саму невинность, и Мире это не нравится.       — Мы лежим с тобой рядом, и ты всё равно мёрзнешь.       Он привстаёт, и Мира с отчаянием смотрит на него, потому что не хочет, чтобы он уходил. Но Салли и не собирался никуда уходить. Он нависает над девушкой, неотрывно смотрит на неё. Мира ошарашенно таращится на него, на его распущенные голубые волосы, на слегка задранную толстовку и приподнятые уголки губ.       — Что ты задумал? — она кладёт ладони поверх его плеч.       Салли никак не возражает, лишь хмыкает и наклоняется ещё ближе.       — Наверное, мне стоит согреть тебя как-нибудь по другому.       Его лицо оказывается напротив слишком быстро, чтобы Мира хоть что-нибудь смогла вякнуть против. Она чувствует жар его губ, как язык пробирается внутрь и щекочет нёбо. Его дыхание согревает кончик её холодного носа. Мира задыхается от неожиданности и дикого смущения. Его пальцы переплетаются с её, и Мира чувствует, как ей жарко. И стыдно. Тёплая волна накрывает её целиком, и ей хочется скинуть с себя всю одежду, позволить этому жару распространиться ещё больше.       Салли отрывается от её губ, чмокает в кончик носа. Мира вся горит. Чувствует, как лицо пылает очень-очень сильно. Непривычно.       — Нос тоже холодный, — Салли щёлкает языком и качает головой.       На её лицо обрушивается гора поцелуев. Салли целует всё, что может: лоб, виски, щёки, нос, подбородок, глаз; Мира постанывает от щекотки и разгорающегося пламени внутри. Живот внизу судорогой сводит. Неужели она так легко возбуждается?       — Сал… — дрожащим голосом зовёт его по имени, но он будто не слышит её. Целует в уголок губ, а затем в бровь. — Салли!.. — он целует бордовый бутон, и Мира вскрикивает как-то… странно.       Мира ощущает себя двенадцатилетней девочкой, у которой всё тело — сплошная эрогенная зона. Нет, ей приятно, конечное же, но это пиздецки смущает. Ей. Блять. Стыдно. И вообще, она думала, что в их отношениях пассивом будет Салли, а этот тихоня, на самом деле, тот ещё…       Божебожебоже, ей даже продолжать не хочется.       Салли подозрительно долго смотрит на розу, а потом хитренько улыбается. Он аккуратно прикасается губами к боковым лепесткам, и девушка чувствует, как цветок начинает распускаться. Теперь у Миры всё тело судорогой сводит.       — Салли… — она пытается сдерживать стоны, но, когда по лепесткам проходятся горячим, влажным языком, Мира вскрикивает: — Ах!.. Твою мать!       Всё тело в мурашках. Роза настолько чувствительная, что может посоревноваться с другим, не менее чувствительным местом чуть ниже живота. Серьёзно, блять, если Салли продолжит в том же темпе, она получит свой первый оргазм.       Язык Салли мягко скользит по лепесткам. Он осторожно посасывает один, и Мира стонет ещё громче. Она никогда бы не подумала, что цветы, растущие из тела человека, похожи на оголённые нервы. Не зря их даже вырвать никак нельзя. От этого можно и умереть.       Девушка тяжело дышит. Ей так приятно… Но это всё равно смущает! Салли медленно проникает языком в раскрывшуюся серединку, и Мира уже не знает, куда деваться.       — Блять!       Он совершает языком поступательные движения, поглаживает рукой её левый бок под кофтой и не останавливается ни на секунду. Он раскрывает языком лепестки изнутри, прикасается губами к бутону, а потом снова настойчиво двигает языком. Мира вцепилась пальцами в его плечо. Ей так хочется залезть рукой под трусики и, блять, ускорить процесс получения оргазма, потому что терпеть это немного… больно. Она хочет прикоснуться к себе там, надавить пальцами на требующее ласки место и почувствовать, как волна возбуждения с головой окунает её, как она, наконец, расслабляется и получает долгожданное удовольствие. Но ей неловко лезть себе в штаны, и вообще, она не ожидала, что этим всё обернётся.       Этот дебильный цветок как вторая вагина — такая же чувствительная. К тому же, в него можно проникать, и это настолько пошло, что Мира чуть не плачет.       Это длится недолго, потому что Мира в какой-то момент сводит ноги и снова вскрикивает. Прогибается в спине и прижимается к Салли ещё ближе. Он целует её в щёку.       — Всё, хватит, — она обвивает руками его шею и пытается прижать к себе. — Остановись!       Дыхание сбилось окончательно. Мира прислушалась к своему голосу и поняла, что он стал практически чужим. Что с ней творит этот мальчишка? Ни с того ни с сего накинулся на неё и практически изнасиловал. В розу. Ей смешно, но смеяться уже тяжело. Салли чмокает девушку напоследок в кончик носа и ложится на неё сверху.       — Тебе не тяжело? — он смотрит на неё исподлобья.       Мира зарывается пальцами в его волосы и слегка массирует голову. Он прикрывает глаза.       — Мне нормально, — уклончиво отвечает она, но в душе возмущена до предела. — Блять, ну, и что ты устроил?       — Ну, теперь-то ты согрелась, так что… всё в порядке, я думаю?       Салли тот ещё лис, поэтому Мира бьёт его по спине.       — Ауч! За что? — шутливо спрашивает он.       — Ты меня буквально девственности лишил, придурок!       Она недовольно бурчит. Это выглядит слишком мило, поэтому Салли вновь приподнимается, чтобы получше рассмотреть смущённое лицо девушки и по-детски надутые губы.       — Неправда!       — Нет, правда, — возражает Мира. — Ты только что украл мой первый поцелуй и оргазм! Ау, парень, это ненормально!       Салли неловко улыбается.       — Но я же не знал, что ты так легко возбуждаешься… Тем более, от прикосновения к цветку.       — Врёшь! — Мира сердито хмурится. По крайней мере, пытается. — Ты это сразу же понял!       Салли лишь весело фыркнул и лёг обратно на девушку, утыкаясь носом в её шею.       — Когда-нибудь я тебе отомщу, — прошептала девушка. — Вот вырастет у тебя сирень на теле, я её всю языком вытрахаю!       Мира неожиданно затихла, причём надолго.       — Так… Где там мой канцелярский нож?       Салли от неожиданности округлил глаза и схватил Миру за запястья.       — Не пущу!       — Ах, ты! Засранец! — она начала брыкаться. — А ну, пусти! Я сейчас себя всю покромсаю и тебя изнасилую, слышишь?!       — Твою мать! У нас так нормального секса никогда не будет!       Мира замирает.       — Какой секс, Фишер? До восемнадцати ни-ни, — она с ухмылкой смотрит на него и посмеивается. — Учти, я тебя на год старше…       Салли о чём-то задумался.       — Так где там канцелярский нож?       Настала очередь Миры шокировано округлять глаза.       — Так, всё, я передумала! — взвизгнула и повалила Салли обратно на себя. — Никаких увечий, слышишь? Это того не стоит!       Мира мягко улыбнулась, вызывая у Салли ответную улыбку.       — Но целовать-то тебя можно?       — Глупый вопрос, Салли-Кромсали.       Как хорошо, что Салли ищет плюсы там, где их никто не видит. Один он уже нашёл — огромный бордовый бутон розы, растущий у его соулмейт вместо правого глаза. И как быстро, оказывается, можно обрести взаимное счастье.