Под одной крышей

      Дождь не стихал, по черепице крыши дробно стучали капли. Юнхо сидел у приоткрытого окна и курил длинную трубку, задумчиво выдувая дым на улицу. Прохлада овевала его лицо. Было довольно поздно, а потому тихо — люди, поужинав, разбрелись по своим комнатам. Большую часть солдат было решено разместить в городе, так же как и лошадей. Как только улучшится погода, Юнхо хотел лично пройтись по улицам, чтобы оценить масштабы восстановительных работ. Он не хотел выгонять на улицу и без того измученных людей, стремился отстроить как можно больше домов к осени. Нужно было наладить торговлю и возобновить сельскохозяйственные работы. Еще провести новую перепись, ознакомить другие города и деревни с новой властью, разжиться союзниками. В общем, предстояло много дел, и Юнхо клял последними словами раненную конечность, что не позволяла ему действовать быстрее.       Докурив, военачальник вытряхнул трубку за окно и с кряхтеньем поднялся. Ему нужны были свечи, чтобы читать. Он мог бы послать за ними солдата, но решил немного пройтись. Врач волновался, что из-за деятельного характера господина, выздоровление затянется, а потому настоятельно рекомендовал полный покой. Но Юнхо ненавидел бездействовать.       Набросив на плечи халат, он взял осточертевшую трость и двинулся на поиски чулана. Солдат вытянулся в струнку перед начальством, порывался помочь. Чон оставил его дожидаться сменщика, сам пошел по полутемному коридору. Несмотря на возраст, половицы в доме совсем не скрипели. Стук капель по крыше практически заглушал стук его трости и звук шагов. Поэтому он здорово напугал Джеджуна, дернув дверь одного из помещений — Чон спутал комнату прислуги с чуланом. Ким сидел на разложенной циновке перед свечой и ушивал рубашку. Его волосы были распущены и струились по спине. Наверняка, он сушил их после того, как разгуливал под ливнем…       Взвизгнув, парень отпрянул, выронив рубашку и иглу, уставился на мужчину широко распахнутыми испуганными глазами. Пламя свечи задергалось и едва не погасло от порыва сквозняка. Юнхо тоже замер от удивления. Так они и смотрели друг на друга, не проронив ни слова, несколько безумно долгих мгновений. Потом Чон опомнился, отступил на шаг. — Я… ээ… искал чулан, — подумав, он добавил. — Извини.       Джеджун понял, что сидит перед господином в одних пачжи и босиком, да лохматым лешим, подтянул к себе рубашку и принялся тягать на голову. Юнхо не мог не заметить, какой тростиночкой был парень, а так же какой светлой и ровной была его кожа. Ему бы уродиться принцем, он явно заслуживает большего. — Чулан? Ой! — Дже пискнул, когда игла ткнулась ему чуть ниже ключицы, дернул, поцарапав кожу. Тут же выступила кровь, запачкала ткань. — Черт… Ох! Простите.       Юнхо всмотрелся в алое пятнышко на рубашке слуги. Ким прошептал ругательство, запустил руку за ворот и вытер кровь ладонью. Волосы упали ему на лицо. Он вновь раскраснелся от смущения, и теперь казался мужчине еще очаровательнее, чем до этого. Наконец, парень убрал иглу в шкатулку и, скрутив лохмы, затолкал их за ворот рубашки. — Чего изволите? — Нужны свечи. — Подождите секунду, сейчас принесу.       Дже взял свою свечу и выскользнул из комнаты, прошлепал босиком до чулана. Внутри было много сундуков и корзин. Он порылся в одной, стоящей в углу. — Господин, вам хватит двух? — Да, — отозвался из-за его спины Чон. — Мне пройти с вами и запалить их? — Не нужно.       Дже выбрался в коридор, с легким поклоном вложил свечи в ладонь мужчины. — Осталось совсем мало, нужно будет сходить в город, купить.       Юнхо кивнул, оглядел еще раз с ног до головы своего босого слугу, повернулся, чтобы уйти. Однако в голову ему пришла одна мысль. — После завтрака составь список самого необходимого. Раз уж у нас нет счетовода, я пошлю солдат купить. — Слушаюсь, — Джеджун согнулся в глубоком поклоне. — Доброй ночи, господин. — Угу.       На следующий день с самого утра на небе не было ни облачка, к обеду лужи высохли. Пахло свежей зеленью и землей. Над головой летали мелкие птицы. Впервые за долгое время Дже увидел аиста. Замерев с метлой в руках, он, раскрыв от восхищения рот, провожал взглядом белоснежную птицу. — Эй, чего застыл? — послышался окрик.       Ким обернулся, готовый рассыпаться в извинениях, увидел молоденького солдата. Тот, наверное, был одного с ним возраста. Парень безуспешно тягал за узду вставшего в воротах осла. Пожалуй, это было единственное уцелевшее животное на многие мили вокруг. — Двигай копытами, не то зарежу, — рычал мальчишка.       Дже приставил метлу к стене и, вытерев руки о штаны, пошел на помощь. — Где вы его нашли? — Не твое дело, — огрызнулся солдат. — Он устал и проголодался, дальше пойдет только за еду. — Много ты понимаешь.       Вояка обошел осла и хотел, было, подтолкнуть его в круп, но тот лягнул. Лишь чудом не угодил парню в бедро, а то мог сломать кость. Мальчишка повалился на землю, разразился руганью, потащил из ножен короткий кинжал. Джеджун приблизился к животному, ласково погладил по морде. — Сейчас принесу ему морковку. — Ножом ему полоснуть по жопе и пойдет как миленький. — Я ведь уже объяснил, что он просто устал. Совсем тупой? — Чего сказал, подметала?! — Чем вы оба занимаетесь, мелкие засранцы?       Парни обернулись и увидели Киджу. Лейтенант стоял в дверях, грозно уперев руки в бока и сдвинув брови к переносице. — А ну убрались с глаз долой вместе с этим блохастиком. Господин военачальник идет.       Услышав это, оба парня навалились на бедного осла: Дже уговаривал и обещал корзину моркови, тянул за узду, а солдатик пихал в круп. Животное упиралось, широко расставив ноги. По двору разнеслось его жалобное «и-аааа».       На крыльцо вышел Юнхо. Оглядел открывшуюся картину, не сдержал смешок. — Оставьте осла в поко… Ох!       Метла, позабытая Джеджуном, соскользнула и саданула военачальника по больному бедру, с сухим стуком упала на крыльцо. Для Кима этот звук был схож с тем, какое издает лезвие топора, опустившись на плаху и отрубив преступнику голову. Он и чувствовал себя таким вот преступником.       Киджу рассвирепел, ткнул пальцем в Дже. — Высеку! — Лучше направь свою прыть на то, чтобы привести в порядок дисциплину в отряде, — Чон, потирая ногу, захломал по крыльцу. — Этого осла явно изъяли из семьи силой. К тому же до меня дошли слухи о неподобающем поведении некоторых солдат. Горожане должны уважать нас, а не бояться. — Все сделаю в лучшем виде. — Джеджун, — Юнхо, не глядя, махнул парню. — Поди сюда.       Ким подошел, согнулся в поклоне. — Прошу прощения, господин, я очень сожалею. — Следуй за мной.       Военачальник пошел дальше, постукивая тростью. Дже медленно пошел следом, гадая, зачем понадобился хозяину. У него была еще куча работы, и промедление сейчас означало сумасшедшую беготню после. — Джеджун, ты умеешь держаться в седле? — Нет, господин. — Тогда вот тебе мое наказание, — Юнхо подошел к лестнице и медленно спустился, игнорируя подставленное плечо парня. — До утра тебе нужно научиться ездить верхом. — Что? Зач…       Юнхо знаком велел ему молчать, и Дже покорно заткнулся. — Тебя научит Синсин, тот мальчишка, с которым вы мучили бедное животное. И нет, он моего приказа не получит, умасливать его будешь сам. Если не научишься, завтра за экипажем пойдешь пешком.       Джеджун в шоке внимал господину. Юнхо повернулся к нему. Пожалуй, это был первый раз, когда Ким смог хорошо разглядеть мужчину. Он был довольно молод, максимум лет на десять старше самого Дже, однако уже достиг небывалых высот. Мягкие полные губы контрастировали с цепкими умными глазами, волевой подбородок говорил об упрямстве и твердости характера. Он обладал той мужественной красотой, о которой слагали песни и легенды. — Все понял? — А… — встрепенулся парень, осознав, что неучтиво пялится на господина. — Д-да. Слушаюсь. — И не оставляй больше метлу где попало. Если я споткнусь, упаду и сверну себе шею, тебя убьют на месте.       Джеджун опустил голову, кивнул. — Понял, господин. Простите. — Иди, знакомься с седлом.       Дже поклонился, выпрямился и понуро двинулся обратно. Юнхо с улыбкой поглядел ему в след — этот юнец привлекал не только внешностью, но еще и очаровательной несуразностью. Вот почему его сердце до сих пор было не тронуто, он просто не встречал еще подобных Джеджуну.       Легко отделавшись, Ким побежал обратно. Подняв метлу, он подошел к мальчишке, которого Чон назвал Синсином. Тот уже плюнул на попытки сдвинуть осла с места, начал разгружать мешки. — Эм… Синсин-шши, могу я обратиться с просьбой?       Судя по тому, как притих парень, он получил на орехи от лейтенанта Киджу. — Чего надо? — буркнул он. — Научи меня ездить верхом.       Молоденький вояка окинул его пренебрежительным взглядом, скептически усмехнулся. — Как будто мне заняться больше нечем. — Я очень тебя прошу, — Джеджун двумя руками сжал древко метлы. — Завтра мне нужно будет сопровождать господина, а я на лошади не сидел ни разу. — Завтра?! — парень расхохотался. Покрутил пальцем у виска. — Забудь, дурень, это невозможно.       Дже закусил нижнюю губу, не зная, что предпринять. Синсин снял с ослика последний мешок и выгнул спину, хрустнул позвонками. — Ладно, я научу. Только что ты можешь за это предложить? — У меня ничего нет. — Тогда извиняй. Я пошел, если Киджу спросит, я вернулся в город.       Ким поковырял носком туфли подсохшую грязь. Ему в голову пришла одна идея. Он догнал парня в воротах. — Слушай, я могу познакомить тебя с дочерью купчихи Чу. Красивая девчонка, веселая.       Синсин сбавил шаг, однако тут же отмахнулся. — Да ну, этих девок некогда обхаживать, и денег нет на подарки.       Джеджун обогнал его, пошел задом наперед, чтобы видеть лицо парня. Лукаво улыбнулся. — Она добрая, помогать людям любит, — Ким поиграл бровями и кивнул себе ниже пояса.       Синсин недоуменно нахмурился, потом лицо его просветлело. — На передок слаба, говоришь? — Тут же, однако, недоверчиво прищурился. — Да ну, брешешь. — Это правда, обласкает за комплимент и песню. Ну, сейчас, может, за пригоршню сладких слив и пару яблок.       Парень призадумался. Джеджун шел рядом, не мешая его мыслительным процессам. — Сам к ней ходил? — Я? Нет. — Пхе, так и думал, врешь ты все, — молоденький солдат пихнул Кима в плечо и ускорил шаг.       Джеджун бросился вдогонку. — Нет, просто я… я… — надеясь, что боги простят ему его маленькую ложь, Дже выпалил. — У меня невеста есть. Я не могу с другой, понимаешь?       Синсин остановился. Видно было, как в нем боролись сомнения. — Ладно. Но если надуешь, отрежу тебе яйца.       Джеджун расплылся в широкой улыбке. — Вот спасибо! Когда начнем? — У меня еще есть дела. Приведу коня после ужина.       Юнхо сидел в тени южной стены и наблюдал за двумя молодыми людьми, днем мучившими осла, а теперь и коня. Негромко переругиваясь, Джеджун и Синсин обсуждали премудрости верховой езды. Обсудив теорию, взялись практиковаться. Преподаватель из военного был жестокий, он нещадно лупил прутом своего ученика, вытягивая по сгорбленной спине или слишком выпяченной заднице. Ким боялся упасть, никак не мог расслабиться, судорожно сжимал поводья. И молился всем известным ему богам и духам, стоило только коню пошевелиться. — Вы ведь не серьезно?       Чон покосился на лейтенанта, что неслышно подошел со спины, приложил палец к губам. — Что? — Этому нельзя научиться за одну ночь.       Джеджун что-то сделал неправильно и конь, всхрапнув, перешел на рысцу. Взмахнув руками, парень с писком приник к его шее, взмолился, чтобы тот остановился. Синсин захохотал, едва не выронил факел. — Пусть учится, — пожал плечами Юнхо, — для общего развития, так сказать. — Мешок картошки и то лучше держится в седле.       Чон улыбнулся. — Ты тоже не сразу научился ходить.       Синсин свистнул и конь остановился, вернулся к хозяину. Джеджун сполз с него, как только он встал, отполз на четвереньках подальше, чтобы не получить копытом по голове. — Вы слишком добры к мальчишке. — Вовсе нет. — Но я же вижу. Со своими солдатами вы совсем другой. — Разумеется. Как военачальник, я не спущу с рук глупость и лень своих прямых подчиненных. До слуг мне дела нет.       Киджу промолчал. Юнхо извлек из кармана трубку, сунул в рот, хоть и не собирался выдавать себя дымом. Его глаза следили за неловкими движениями Кима, словно бы так он мог удержать от падения или помочь выпрямиться в седле.