Ecole des Roches

Среда 15:15

      Однажды на уроке искусства, который был последним на тот день, Лука, замечтавшись, смотрел в окно, не обращая внимания на рассказы учителя, пока не понял, что всё вокруг как-то затихло, а урок был окончен уже как пять минут назад. Из раздумий его вывел тихий и спокойный голос Элиотта Демори, того самого учителя, внимания которому Лалльман не уделял весь урок по собственным причинам. — Всё в порядке? — А? Что? — спохватился Лука, оглядываясь по сторонам и замечая, что класс опустел. — Думаю, что в следующий раз тебе стоит быть повнимательнее на моих занятиях, — поджав губы, сказал Элиотт. — Я, конечно, понимаю, что это может быть не так интересно, как экономика, но тем не менее... — Простите, я немного отвлекся. И не то чтобы экономика была интереснее... — пожав плечами и виновато улыбнувшись, произнес младший, неловко ёрзая на стуле. — Знаешь, я думаю, что тебе стоит назначить наказание за сегодняшнее поведение, — намёк на легкую улыбку появился на губах преподавателя, на что Лука лишь растерянно захлопал своими длинными ресницами. — О, не бойся, — Элиотт махнул рукой, — это всего лишь помощь с одним проектом по искусству, который мне нужно предоставить в университет. Я бы выполнил его и сам, но в рекомендациях к исполнению этого проекта стоит условие сделать работу вместе со своим учеником. — Но... Месье Демори, почему я? Я же ничего не смыслю в искусстве. Вообще, — испуганно выдавил Лалльман. — Тем интереснее, — коротко ответил учитель и поиграл бровями. — А теперь иди, а не то пропустишь репетицию театрального. — Откуда вы знаете? — спросил удивленный Лука, который совсем забыл, что его ждет дополнительное занятие в театральной студии школы. Его отец хотел, чтобы сын был всесторонне развит, и поэтому заставлял посещать чуть ли не все внеклассные занятия Эколь де Рош. — Опоздаешь... — Демори постучал пальцем по воображаемым часам на запястье и добавил: — Я сообщу немного позже о времени начала работы над проектом.       Лалльман коротко кивнул и встал из-за парты, быстро собирая свои вещи в рюкзак. Ему не хотелось помимо уже существующих многочисленных занятий оставаться делать какой-то там проект, но он не подал виду и, попрощавшись, покинул класс под пристальным взглядом преподавателя.

***

Среда 19:07

      После долгой репетиции в театральной студии, Лука пришел в свою комнату очень уставшим, там уже сидели его соседи: Ян, Базиль и Артур. Парни что-то смотрели на ноутбуке, не отвлекаясь. — Привет, что смотрите? — спросил Лалльман, плюхнувшись на кровать. — Правду или действие, ужастик, — отозвался Казас. — Не хочешь присоединиться? Правда уже минут сорок фильма прошло. — О, нет, спасибо. Я слишком устал и хочу спать, — отчаянно вздохнул Лука. — А ты чего перед репетицией в комнату не заходил? — отвлекаясь от экрана, спросил Артур. — Застрял на уроке искусства. Представляете, этот Демори влепил мне наказание. За то, что я, видите ли, невнимательно слушал его на уроке, — Лалльман закатил глаза. — У-у-у, сочувствую... — протянул Базиль. — Он казался мне нормальным. Не думал, что он из тех преподавателей, которые раскидываются наказаниями направо и налево, — добавил Ян. — Ладно, переживу как-нибудь, — махнул рукой Лука и уткнулся в телефон, листая ленту в инстаграме. — Так, а что хоть за наказание? — Артур поставил фильм на паузу, а Базиль протестующе потянулся рукой к ноутбуку, чтобы включить его дальше, за что получил лёгкий подзатыльник от Казаса. — Нужно будет помочь с каким-то проектом по искусству, — вздохнув, ответил Лука. — Ты же ничего в нем не шаришь, — со смешком выпалил Базиль. — И без тебя знаю, — шикнул Лалльман. Странную фразу "Тем интереснее" и подмигивание учителя он решил опустить. — Но у меня не было другого выхода, пришлось согласиться, — пожал плечами парень. — Если вы не против, я спать, — вяло сказал Лука, вставляя в одно ухо наушник и включая любимую песню, которую уже третий день слушал на повторе. — Спокойной ночи, надеюсь мы не разбудим тебя, учитывая как Базиль любит покричать при просмотре ужастиков, — Артур шутливо толкнул соседа в плечо и убрал фильм с паузы.       Базиль начал возмущаться, что это не правда, и между парнями завязался какой-то спор. Но Лука, не обращая на это внимания, вставил второй наушник и откинулся на подушку, медленно погружаясь в царство Морфея.

***

Четверг 7:30

      Следующим утром Луке особенно сильно не хотелось вставать с кровати. Но солнечный свет, безжалостно просачивающийся через занавески, не оставлял ему шансов на то, чтобы поспать еще хоть немного. Открыв глаза, Лалльман обнаружил, что был в комнате один. Он посмотрел на время, 7:30, и вспомнил, что его соседям сегодня нужно было пересдать зачет по экономике, который Лука успешно сдал на прошлой неделе.       Лалльман пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок, затем переоделся и отправился в столовую — на завтрак.       Почти все места были заняты, и он бродил с подносом в поисках свободного, как вдруг увидел своего преподавателя по искусству, который сидел в самом конце комнаты возле окна и приглашающе махал ему рукой.       Подумав, что невежливо будет это проигнорировать, Лука направился прямо к преподавателю, но за стол не сел, лишь переминался рядом с ноги на ногу. — Доброе утро, месье Демори, — неловко сказал Лука. — Доброе, — добродушно улыбнулся Демори. — Ну, чего замер как вкопанный? Присаживайся. Есть разговор.       Лука осторожно опустился на стул напротив учителя. — По поводу времени для работы над проектом? — спросил Лалльман, принявшись за свой завтрак. — Да. Я посмотрел твое расписание и понял, что у тебя и так совершенно нет свободного времени. Поэтому твоё наказание аннулируется, — поджав губы, сказал Демори.       Лука растерянно посмотрел на преподавателя, а затем, сам не понял, как выпалил: — Нет! Это будет несправедливо по отношению к другим ученикам. Им же не отменяют наказаний. И... я давно хотел отменить свои дополнительные занятия в театральной группе. Актер из меня никакой. — Не думаю, что твой отец одобрит это. Учитывая, что он настаивал на твоем участии в следующем спектакле, — задумчиво произнёс Элиотт. — У меня ничего не получается и нет никакого желания играть эту глупую роль Ромео. Я не хочу испортить спектакль, — фыркнув, ответил Лука. — Ты утрируешь. В прошлом спектакле ты отлично справился, — и чуть тише добавил, — думаю, из тебя вышел бы отличный Ромео.       Лалльман залился краской. Он и правда преувеличил по поводу того, что был плохим актером, но ему совершенно не хотелось играть до смерти влюбленного персонажа потому, что сам никогда не был влюблен. — И откуда вы знаете, что отец настаивал на моем участии? — нахмурив брови, поинтересовался Лука. — Я скажу тебе по секрету. Люсиль все уши прожужжала мне о том, как он гордится тем, что ты будешь играть главную роль. А еще сказала, что ты прекрасно справляешься, — пожав плечами, ответил преподаватель.       Люсиль была руководителем театральной группы и, если быть честным, Лука ее почему-то недолюбливал. Она была слишком надоедливой и придирчивой. А еще она была девушкой Элиотта. — В любом случае, я этого не хочу. Так что, просто скажите мне, когда мы приступим? — уверенно сказал Лалльман, хотя и знал, что его отец точно разозлится, когда узнает. — Я прямо-таки вижу твою тягу к искусству, — тепло рассмеялся преподаватель. — Завтра в 16:00. А теперь беги. Тебе пора на урок, — Элиотт задержал свой взгляд на Луке несколько дольше, чем положено, но младшего это, кажется, не смутило. — До завтра, месье Демори, — Лука улыбнулся и кивнул преподавателю, а затем, ускоренным шагом направился к выходу из опустевшей столовой.

***

Четверг 14:35

      Уроки тянулись неимоверно долго. Лука сидел за партой рядом с Яном на литературе; их учитель заболел и его сегодня подменяла Люсиль. Да, та самая, раздражающая Лалльмана, Люсиль.       Девушка увлечённо рассказывала о литературных произведениях эпохи Возрождения, но Луке не было до этого никакого дела. Он весь день думал о том, как пройдет разговор с отцом на тему смены театральной деятельности на уроки искусства.       Его отец, Генрих Лалльман, был очень строгим человеком и не терпел препирательств, особенно со стороны Луки. Но парню надоело постоянно следовать указаниям отца и посещать те занятия, которые выберет для него он. Младший Лалльман сам хотел решать, что ему делать, поэтому уцепился за проект по искусству, как за спасительную соломинку.       Из раздумий его вывел толчок в плечо от соседа по парте и тихий шёпот: — Ты чего? Еще одно наказание схлопотать хочешь? — Нет, одного будет вполне достаточно, — также тихо ответил Лука и, услышав долгожданный звонок, тут же сорвался с места, лишь бросив Казасу напоследок, уже чуть громче, — обещал встретиться с отцом, увидимся на ужине.

***

Четверг 15:27

      Лука зашел в кабинет отца, даже не удосужившись постучаться, на что получил неодобрительный взгляд Генриха.       Лалльман старший сидел за столом, зарывшись в куче бумажек, и что-то вычитывал на экране своего компьютера. — Даже не поздороваешься? — спросил он.       Разговор еще не начался, но напряжение уже во всю витало в воздухе. — Привет, пап... — начал Лука, усаживаясь в кресло напротив отца. — Я хотел бы с тобой поговорить. — Правда? И что случилось в этот раз? — буркнул Генрих. — Нужно отмазать тебя от какой-нибудь контрольной? — Ты же знаешь, что я способен сдать контрольные и сам, — раздраженно сказал младший, — это о театральной группе. — О, так бы сразу и сказал! — было заметно, как воодушевился Генрих, услышав о театре, но следующие слова Луки заставили эти чувства улетучиться. — Я бросаю это дело. Мне надоело постоянно ходить на репетиции и заучивать тупые монологи. С меня хватит! — практически на одном дыхании выпалил Лалльман младший. — Что значит хватит? Не ты здесь выбираешь, чем тебе заниматься, а чем нет! — повысив голос, рявкнул Генрих. — Но почему? Все остальные ученики в праве решать самостоятельно, что им нравится больше. Я тоже так хочу! — также повышая голос, ответил Лука. — Ты не все остальные. Ты — мой сын. И если я сказал, что ты будешь ходить в театральную студию, значит, ты будешь туда ходить. Не чёртовым искусством же тебе заниматься, — злость кипела в глазах старшего. Казалось, ещё немного, и он сорвется со своего места, чтобы проучить сына. — Искусством, — твердо сказал Лука и несмело посмотрел отцу в глаза, в которых вспыхнула ярость. — Повтори, что ты сказал? — задыхаясь, спросил Генрих. — Я хочу заниматься искусством. Как мама, — испугавшись реакции отца, младший опустил глаза в пол. Заговаривать о матери было запрещенным приёмом. Он прекрасно знал это.       Лалльман старший выдохнул, немного успокаиваясь. Мысли о Маргарет всегда приводили его в чувство.       Мать Луки умерла, когда ему было лет десять, и с тех пор мальчик жил в пансионе при Эколь де Рош, который впоследствии стал ему единственным домом.       Она была художницей, Генрих очень любил ее. Маргарет могла часами проводить время в комнате, которую отец Луки выделил ей для творчества. У них в квартире всегда было много картин, как руки мадам Лалльман, так и других - неизвестных, но очень талантливых художников.       Все эти картины были сожжены или выброшены после смерти Маргарет, которая разбилась в авиакатастрофе по пути на свою первую и последнюю выставку заграницей. С тех пор Генрих Лалльман на дух не переносил все, что связано с искусством и самолетами. — С чего бы это тебе вдруг резко захотелось заниматься этим? Я не замечал раньше, чтобы ты интересовался рисованием или чем-то подобным, — с очередным недовольным вздохом спросил месье Лалльман. — Прошлый преподаватель был просто ужасен. Он не умел интересно рассказывать или объяснять. Но месье Демори совсем другой. И я по-новому взглянул на этот предмет, — спокойно объяснил Лука. — Ты же знаешь к чему это привело твою мать, — сглотнув, произнес Генрих. — Папа, это был несчастный случай. Искусство здесь не при чем. Почти восемь лет уже прошло. Пора отпустить ее, — переходя чуть ли не на шепот, ответил младший. — Я тоже очень скучаю по ней. И я уверен, что она была бы рада, если бы узнала о моем желании заниматься искусством. Тем более, это будет всего лишь один проект, а потом... А потом я вернусь в театр. Пожалуйста.       Повисло неловкое молчание. Лалльман старший обдумывал сказанные Лукой слова и, спустя минуту, как бы сдаваясь, кивнул. — Твоя взяла.       С огромным облегчением парень покинул кабинет отца. Наконец-то ему не нужно будет ходить на эти скучные, бесполезные репетиции и лицезреть Люсиль.       Он не мог сказать, что действительно хотел заниматься искусством, но месье Демори, вроде как, был неплохим учителем и человеком. Всяко лучше, чем торчать в театре...

***

Четверг 16:00

      Лалльман младший вышагивал по школьному коридору весьма довольный собой. Улыбка не сходила с его лица всю дорогу до столовой. Наконец-то ему хватило духу поговорить с отцом и высказать все, что он думал. За это стоит поблагодарить месье Демори и его как нельзя кстати вовремя подвернувшееся "наказание".       Элиотт же оставался незамеченным, стоя в конце коридора с еле сдерживаемой улыбкой, наблюдая за буквально светящимся от счастья Лукой. При виде мальчишки сердце Демори начинало биться быстрее, хоть он и не хотел себе в этом признаваться.       Поужинав, Лалльман и его соседи по комнате направились на баскетбольную площадку побросать мяч. На завтра уроков не задавали, так что можно немного расслабиться.       Во время одного из бросков, мяч отскочил от кольца и улетел прямо в сторону окружающего территорию школы леса.       Лука вызвался пойти забрать мяч и в темпе побежал в темноту, образовавшуюся от ветвистых крон деревьев. Подбирая потерявшийся мяч, Лалльман хотел уже вернуться обратно на площадку, но вдруг заметил силуэт мужчины, стоящего к нему спиной и подпирающего один из крупных дубов. В этой копне растрепанных волос младший узнал своего преподавателя по искусству.       Интересно, что он здесь делает в такое время, да еще и один? Лука собрался свалить по-тихому, пока его не заметили, но с треском провалился со своим планом, наступив на ветку. Глухой звук ломающегося дерева эхом раздался вокруг. Элиотт, застигнутый врасплох, обернулся и встретился взглядом с испуганными глазами младшего. — Лука? Ты что здесь делаешь? — нахмурив брови, спросил преподаватель, пряча за спину большой блокнот с белыми листами, покрытыми какими-то зарисовками. Что именно было нарисовано, ученик рассмотреть не мог из-за сгущающейся темноты. — Тоже самое я хотел спросить у вас, — вырвалось из уст Лалльмана прежде, чем он понял, что и кому сказал. — Ой, то есть... Простите, я не должен был, — быстро затараторил он.       Элиотт на это лишь рассмеялся. Ему нравилось наблюдать за смущающимся Лукой. — Это ничего. Я немногим старше тебя. И нам предстоит работа над общим проектом, поэтому... — месье Демори не успел договорить, потому что его перебил громкий голос Яна откуда-то со стороны. — Лулу, ты там заблудился или что?       Если бы в темноте можно было это разглядеть, то Элиотт увидел бы, как щеки младшего заливаются краской. Ему нравилось, когда друзья называли его Лулу, но не в присутствии учителя же. — Иди, пока за тобой не выдвинулся поисковой отряд, — сверкнув глазами и хитро улыбнувшись, сказал Демори. — Но... — послышались приближающиеся шаги, и Лука разочарованно вздохнул. Ему было интересно, что собирался сказать старший.       Также он не хотел быть застигнутым здесь за этим разговором, поэтому развернулся на пятках и пошел в сторону площадки, обернувшись лишь раз, чтобы увидеть, как Элиотт сказал что-то одними лишь губами. Лука был уверен, что последним словом было "Лулу" и это заставило его почувствовать нечто такое, чего он не чувствовал раньше — тепло, разливающееся по телу и затуманивающее мысли.       Секунду спустя, он врезался в Казаса, поскольку ничего не замечал на своем пути. Лука запросто мог сейчас вписаться в дерево или споткнуться о камень, растянувшись посреди тропинки, так и оставшись там лежать. Перед глазами все еще стоял образ улыбающегося Месье Демори. — Ты чего так долго? — непонимающе уставился на него Ян. — Мяч далеко закатился, да еще и застрял среди веток... — на ходу сочиняя, ответил Лалльман. — Знаешь, уже темнеет и парни задолбались ждать, ушли в комнату. Пойдем тоже? — забирая мяч из рук Луки, спросил друг. — Да, пошли, — кивнул Лалльман и напоследок бросил взгляд на лес, откуда только что вышел. Зачем? И сам не понял...