BTS Imagines and AU

Два года прошло с той операции. РМ миллион раз возвращался к месту гибели его девушки, но не находил ничего, кроме пепла на первых порах, и пыли, когда он возвратился туда в последний. За этот срок много чего произошло. Распад отряда, потому что немец действительно не врал, и отправил данные с флэшки и логин с паролем кому-то из своих. Джин не выполнил обязательства перед заказчиками, и они разорвали контракт. Целый год отряд действовал изредка, так как итальянская мафия была влиятельной и быстро распустила слухи о недееспособности команды. После года, скудного на заказы, отряд распался, и почти все ушли на вольные хлеба. Чонгук стал киллером-одиночкой, и Джин изредка получал от него весточки: он работал в основном в Азии. Шуга подался в корейскую мафию, и использовал все свои навыки точно по назначению. Чимин решил оставить это все и зажил обычной жизнью, но все же держал пистолет под подушкой. У него в подвале дома был склад, заполненный оружием до отказа, и он служил залогом его спокойной жизни и безопасности. Их Око, Джин, переквалифицировался в вора и афериста, используя свое прекрасное лицо и навыки хакера. Обольстить, обмануть, взломать, проникнуть и обворовать — стало его любимым делом. Только Хоуп и Намджун остались в пустом отряде. Работа была стабильной, ведь никто не знал, что они были с Оком, а значит их репутация была кристально чиста. Два оперативника с разбитыми сердцами и отсутствием эмоций успешно справлялись с миссиями, выполняя заказы. Однако парни закладывали себе на будущее безопасные пути отступления из смертоносной профессии. Чаша постепенно наполнялась, и они были близки к тому, чтобы покинуть этот путь навсегда. Сбережений хватало с головой, Хоуп хотел просто рыбачить на озере где-нибудь в горах, а Намджун желал осесть где-нибудь в американской провинции и ухаживать за фермой. Поводов к их воссоединению было до смешного мало, ибо каждый избрал путь себе по душе. Очередное задание. Сиэтл, огромная больница. Подготовка заняла много времени: необходимо было подделать документы, притвориться нормальными и внедриться в коллектив. Проще говоря — устроиться на работу. Теперь они оба в синих санитарских формах уже вторую неделю дезинфицировали помещения, убирали утки, катали пациентов по больнице туда-сюда. И казалось, этому нет конца. — Я думаю отучиться на врача, когда все закончится, — позже, развалившись на диване в их малюсенькой съемной квартирке, заявил Хосок. Как всегда, без эмоций, — мне 25, но ведь никогда не поздно, а? — Неплохая мысль, — упрямый сыр в макаронах все никак не хотел плавиться, поэтому Намджун, плюнув, и не разложив еду по тарелкам, просто взял сковородку и вилки, и поставил на кофейный столик у дивана, — а как же рыбалка в Онтарио? — Канада все еще на первом месте, — взял вилку Хосок, и пробуя блюдо, — неплохо. Только соли маловато. А чем ты хочешь заняться? А Хосок, как всегда прямой, как стрела. Как и намерения Намджуна. — Отомстить. Я узнал, что хакеришка жив, — Намджун встал и пошел на кухню за солью. — Откуда? — Хоуп сидел над сковородкой, согнувшись в три погибели. — Вот смотри. Я не знаю, как он выжил — Ким бросил на столик фото, и начал солить еду, — он здесь, в США, был пару дней назад в Калифорнии. После этого задания я вычислю его и убью. Хосок вгляделся в лицо Тэхена. Непроницаемое. Парень был в очках, с бардаком на голове. И в дорогом пальто. — Модник. А что насчет нашей миссии, я скоро забуду, что вообще нужно сделать из-за этой постоянной уборки и чистки уток. — Сюда привезут бизнесмена на пересадку сердца. — Помню. Или саботировать поставку органа, или задушить подушкой. Склоняюсь ко второму варианту. Самая тихая миссия. — Но ради этого мы две недели драили полы. — Зато хоть пожили нормальной жизнью, — Хоуп откинулся на диван и посмотрел в окно. — Да, — тихо согласился Намджун, жуя макароны и не мигая глядя на фото. *** День Икс, и Намджун катит каталку по длинным коридорам. Что там говорила бабуля в кресле, ему было до звезды. Сегодня ночью они проберутся в палату к цели и отключат аппараты. А после — поиски и сладкая месть. — А внучки то, какие у меня, загляденье. Старшей всего четыре, но она уже умеет читать и писать. Младшенькая рано пойдет, я уверена… Мерно катившееся кресло приближалось к лифту, но за старушечьим голосом и шумом больницы он внезапно услышал голос в конце коридора. Источник его находился в одной из палат по правую руку. Он бы узнал его из миллионов других голосов, и ярость ощерилась внутри него как страшный зверь. Он был тут. Прямо под носом и лезвием ножа Намджуна. — Извините, мэм, — он обратился к бабуле, а потом к мимо проходящему медбрату, — Сет, извини, не мог бы ты помочь добраться бабуле в 503 палату? На пейджер пришло сообщение, нужно срочно убрать 430-ую. — Без вопросов, бро, — Сет шутливо отдал честь Киму, а тот напряженно улыбнулся. Намджун покатил первую попавшуюся тележку с моющими средствами прямо в конец коридора, натянув маску и опустив колпак как можно ниже. — Хосок, он здесь, — в ухе Хоупа раздался металлический голос Джуна. — Эм. Я знаю. В 204 палате, готовится к операции, — парень выдохнул колечко дыма и сразу же сделал еще одну затяжку. — Ви здесь. — Ты где? — Хоуп сразу же бросил сигарету в урну и направился ко входу. — Четвертый этаж, левое крыло. Держись неподалеку. — Принято. Намджуну с каждым шагом было все легче идти. Он как мог сдерживал себя, чтобы не ворваться в палату и не зарезать хакера. Он выжил во взрыве, но как, парень не знал. Ясно одно: его снова нужно сжечь. Теперь окончательно. Это было невероятным совпадением, обжигающим ошеломлением и крайней степенью удивления. Как? Шанс просто один на миллион, что он вот так просто ляжет в больницу подлечить свое без пяти минут мертвое тело. Разве у него не было подпольного врача, где то в подвалах, который зашивает тебя после миссий иголкой, которая очищена только огнем? Джун как мог старался не чеканить свой шаг, а тело так и подмывало наклониться, чтобы он смог достать нож, закрепленный на лодыжке. И вот она, палата. Скосив глаза вправо, он прошел мимо открытой двери, и приметил, что Ви стоит в верхней одежде у койки. Спиной к нему. Какая соблазнительная возможность ударить его в шею. Но он переговаривал с кем-то по телефону, и неосторожное убийство могло повлечь за собой последствия. И жертвы среди мирного населения. Это был самый конец коридора, и Джун принялся чистить дверь, ведущую куда-то в дебри больницы, до которых ему не было дела: он весь обратился в слух. — Она обезвожена и без сознания… А что мне оставалось делать? Я не медик, а шпион… Да, тут, в больнице… Никаких проблем, сказал, что она сидела на жесткой диете… Нет, я не мучал ее… Ну, может немного… Этот ублюдок говорил о ком-то так равнодушно, словно этот кто-то — вещь. Джун не заметил за его широкой спиной кого-то, судя по разговору Ви девушку, лежащую на койке. Он еще и маньяк-садист. Еще одна причина убить его. Зверь внутри него терзал его мозг когтями, рыча и требуя крови предателя. Другая же, разумная его сторона твердила действовать осторожно и тихо, все разведать и не поддаваться жажде крови. Он всегда поступал разумно. Поэтому он хороший солдат, и до сих пор не умер. Джун взял швабру, и принялся мыть и так чистый пол, все слушая разговор и пятясь к палате. Ему нужно было знать, кто лежит на койке. Краешек его сознания, наводненный приливом интуиции, твердил ему сделать это. И вот снова скошенный взгляд и плавные движения осточертевшей шваброй. Сердце ухнуло вниз, заявляя, что не вернется больше. Глаза обожгло. Он увидел ее. Ее. Распластанную, под капельницами, безжизненную, болезненно худую. Т/и. Это была она. Она, живая, настоящая. Лавина вопросов, вновь нахлынувшее, давно забытое чувство надежды, поток воспоминаний. А ведь он почти забыл ее лицо. Адскими мучениями и стараниями. Миг боли и замешательства затмился бешенством, свирепостью и кровавыми красками исступленной ненависти. — Не смей. Голос Хосока в ухе отрезвил его, и заставил не повернуться, не кинуться, не убить. Весь этот рой темно-алых кошмарных эмоций промчался галопом и был остановлен всего за секунду ледяным голосом Хоупа. Джун сжал до белых костяшек ручку швабры и продолжил плавно возить тряпкой по полу. Секундная заминка санитара заставила Тэхена обернуться, но увидев, что тот просто мирно делает свою работу, он снова вперился взглядом в т/и. — Конфетка в красивой обертке, но такая горькая на вкус, — под нос пропел себе Ви. — Не смей, — снова голос Хосока, — я вижу, это она, точно она. Поступила буквально полчаса назад. Думай о миссии, судя по ее больничным записям, она останется тут как минимум на два дня. Хоуп, вырубив охранников, сейчас зорко наблюдал за движениями участников спектакля. Намджун с его хорошо замаскированным гневом, Ви, только что севшим на стул в углу комнаты, и т/и, мертвенно бледную, обездвиженную. — В жопу задание. Она жива, — прошептал Джун и снова направился к своей тележке с инструментами, на мгновение зацепив образ девушки мимолетным взглядом. — Я знаю. Операция нашего бизнесмена начнется через 40 минут, продлится около четырех-пяти часов. У нас достаточно времени, чтобы…он идет, не вздумай повернуться! Тэхен вышел из палаты, бросив короткий взгляд на безликого санитара, и двинулся в сторону лифта. Когда он скрылся, Джун бросил все и молнией ворвался в палату. — У тебя минут шесть, не столкнись с ним лицом к лицу, когда он вернется. Он направляется к кафетерию, судя по всему. Джун не ответил. Его женщина лежала тут. С запавшими щеками, с кожей землистого цвета, с почти черными синяками под глазами. Боже, что же он делал с тобой? РМ стоял, не способный пошевелиться, не способный дотронуться. Ему казалось, что она растворится, дотронься он до ее тонкой руки. Но она не исчезла, она была теплой, почти горячей, и этот контраст, еще раз выбил Намджуна из колеи. Он был беспомощен, опустошен и без пяти минут без сознания. Это потрясение, казалось, вычистило ему голову до блеска, оставив лишь блики отчаяния. — Он поднимается. Уходи оттуда. Сколько он стоял там? Будто провалился во время и пространство. Он сморгнул слезы, и быстро поцеловал т/и в уголок ее потрескавшихся губ, и прошептал: — Никто, я клянусь, больше не сделает тебе больно. Резво выйдя с палаты, он взял тележку, открыл ту самую дверь в конце коридора и вошел в служебные помещения. Прямо в тот самый момент дверь лифта открылась, и довольный, как кот Ви, шагнул вперед. *** — Пришло время умереть, щипсэги, — когда Хоуп забирал жизнь, он будто забирал ее себе, пропитываясь энергией, будто оживал. Его глаза наполнялись несущимся галопом безумием, горя красным. Раньше он умерщвлял людей, пусть и жестоко и с придумкой, но его очи всегда были пустыми, без чувств, без эмоций, без сожаления. Он словно думал, что бы приготовить на ужин. Но после потери его любимой женщины и последующего за этим тяжелого ранения Джун беспокоился за него. Безумие пока не сильно плескалось в нем, пока. Лишь его блики, кровавые и тихие. Пока что тихие. — План Г? — Джун заметил в руках Хоупа шприц. Они уже проникли в палату цели, тихо и незаметно устранив его охрану. На дворе была глубокая ночь, и крыло их больницы тихо, но чутко дремало. — Душить, резать или отключать его аппараты — слишком опасно, заметят, — Намджун покосился на троих бездыханных охранников, лежащих друг на друге у стены, — поэтому я стырил с онкологии обезбол. Он уснет, даже не заметив, что умер. — Милосердненько, — Джун покосился уже на Хосока, казалось бы, очень сострадательно вводившим лекарство от жизни в систему капельниц. Но он убивал, и в его глазах горели угли. — Чудно. Ты подкрутил аппараты? — Хосок закончил вводить смертельную инъекцию и убрал шприц к себе в карман. — Да. Они не поднимут тревогу, когда он умрет. Что делать с охраной? — Закинем в подсобку, потом я активирую вирус в больничной системе и удалю все записи о нас, все видео с камер, все следы нашего присутствия здесь. И мы мотаем отсюда, миссия выполнена, — Хоуп проходил мимо напарника, к трупам недолго жившей охраны, но его запястье обдал холод — Намджун схватил его. — Мы не уйдем без нее. — Он в ее палате 24/7, притворяется заботливым парнем. И он с кем-то постоянно на связи. Очень опрометчиво будет его убивать здесь, а нас теперь только двое — Хоуп высвободил руку, и подойдя к горе тел, закинул одно из них себе на плечо, — твои источники надежны, он в США — они тебе сообщили, что он в США плюс минус тысяча километров. — Нет. Это приказ, — Намджун подошел к телам, и взяв их за ноги протащил в ванную комнату, примыкавшую к палате, — прячем их тут, поднимаемся наверх, вырубаем ублюдка, и уходим с ней. — Вырубаем, так вырубаем, воруем девушку, так воруем — пожал плечами Хоуп, и небрежно закинул тело в ванную. *** — Ты мучил ее. Ты морил ее голодом. Ты надругался над ней! — Джун бил как грушу предателя, который слабо сопротивлялся. Это было подозрительно, но не могло остановить РМ от этих хуков справа и слева, по его самодовольной морде, по груди и животу. Хосок держал Ви сзади, не давая лишней возможности шевельнуться. Наконец Джун выдохся, а Ви кашлял кровью. — Я не…насиловал…ее. Извращенец. Все ждал, когда…ты найдешь нас…хотел отдать свой трофей…законному обладателю…  — Ты хотел шантажировать нас? — Хосок по одному взгляду РМ понял, что Ви можно отпустить. Он безвольно свалился на пол, утирая кровь с носа. — Сначала хотел. Но потом понял, что вам нечего мне дать. Ваш отряд, ошметки вашего отряда больше не та сила, что была раньше, — Ви, кажется, собрал все свои силы и говорил более менее внятно. Он успел покоцать и Хосока и РМ, но двое натренированных солдат против одного прыткого шпиона, уделяющего больше внимания скорости и ловкости… Вот он исход. Бегать долго по маленькой палате хакер не смог, и получил достаточно травматичных ударов. А сейчас и вовсе был уверен, что некоторые ребра сломаны. — И я стал просто ждать. Будучи двойным, а то и тройным шпионом, везде таскал ее с собой. Мучил? Скорей подавлял волю, чтоб не дергалась. Я думал ее обменять на что-то, но, — Тэхен явно путался в своих мыслях, — резиновая пуля, люк в полу, ведущий в бункер со стенами, способными выдержать ядерный взрыв, и она, трофей. — Ты псих, — с отвращением плюнул Хосок, а Джун задумчиво взглянул на напарника. — Зачем ты нам все это рассказываешь? — желваки на шее будто извивались, — и почему так легко отдаешь ее? Кто твои хозяева? — Воу…воу…столько вопросов, здоровяк. Легче, — Тэхен привалился на свою руку, — я ведь псих. Кто знает, что у меня в голове. — Уходим. Начинаю удаление данных, — Хосок взял смартфон и набрал какой-то текст. Хоби чувствовал, что если они не уберутся, то дохляк позовет кого-нибудь на помощь, — бери ее на руки, РМ. Намджун подошел к койке, осторожно вынул из вен т/и капельницы, убрал с ее тела налепленные датчики, и бережно поднял ее. Пушинка. Осознание того, что она, по ощущениям, весит не больше снайперской винтовки, обожгло его, и в желудке заворочалось смятение. Его замутило, но он, удобнее перехватив т/и, вышел из палаты, не оглядываясь. — Мне тебя даже убить будет противно, — Хосок пнул шпиона в солнечное сплетение, заставив того выплюнуть кровь. Хоуп развернулся и пошел вслед за РМ. — Это было необязательно, Чон Хосок, — пробормотал Ви, и отключился. *** Растерянность и паника. Намджун чувствовал сейчас это. Она просто пряталась от него. Очнувшись, и увидев его напротив в полумраке комнаты, она вскрикнула и натянула на себя одеяло. т/и приняла позу эмбриона и начала тихо плакать. И дрожать. Боги, как ее колотило. В комнате было точно не холодно, РМ об этом позаботился. Он позаботился и о еде, но включить свет он посчитал лишним. Джун не думал, что она проснется в предрассветные сумерки. И он ее не узнавал. В прежние дни к ней было не подкрасться, и повторись такое 2 года назад, она бы как лань спрыгнула с дивана, прострелила бы ему голову, или воткнула бы нож в тело. Но сейчас она его… Боялась? Что Ви творил с ней? — Дорогая, это я, — Намджун чувствовал, что она в ужасе от него, чувствовал, что будь в ней чутка больше сил, она бы убежала. И его тошнило от того, что любимая женщина так реагирует на него. — Я, пожалуй, выйду, — Хосок, собиравший в это время их скромные пожитки, попытался встать, но РМ остановил его. — Нет. Мы оставили его в живых. Это было большой ошибкой, и снаружи может быть опасно. Хосок промолчал и сел на место, отвернувшись от сцены душераздирающего воссоединения. — Я никогда тебя больше не оставлю, и никто в этом гребанном мире не тронет тебя. Я костьми лягу, но защищу тебя, т/и. Пожалуйста, не бойся меня, — РМ даже не пытался притронуться к ней, даже не приближался. Она, словно запуганный до смерти зверек, измученная, уничтоженная изнутри, плакала от страха. — Пожалуйста, прошу тебя… — Джун вкладывал в голос и мольбу и нежность, — посмотри на меня. Я тебя никогда не трону. — Это ведь ты, правда? — ее голос, приглушенный одеялом, выжженный бесчисленными криками в пустоту, прозвучал как гром, как самый прекрасный звук для парня. — Да. И я с тобой. Боже, я думал, что ты умерла, — РМ не сдвинулся ни на йоту, хотя все внутри него кричало и молило броситься к ней и уткнуться в темную макушку. — Я умерла, — она всхлипнула, и Джуну показалось, что планета содрогнулась, — он держал меня в карцере месяцами. Она снова заплакала, и РМ не выдержал. Парень аккуратно пододвинулся к дивану, и как можно нежнее и ласковей прикоснулся к ней. Она вздрогнула, и пару мгновений лежала, без движения и дыхания. Немного погодя она убрала одеяло с головы и попыталась сесть. Джун легонечко помог ей, придерживая за плечо. Она избегала его взгляда. — Он качал меня наркотой. Держал одну неделями и месяцами. Таскал по всему свету с собой. Я не помню, где его основная база, где мой карцер. Он не трогал меня, ну… — Джун коснулся ее пальцев, а она невесомо сжала его руку. От каждого сообщения о мерзких действиях предателя его челюсти сжимались все сильнее, — но он насиловал меня психологически, подавляя волю. Я пару раз его ранила. В начале. Но на еще что-то у меня уже больше не хватало сил. — Все закончилось. Мы тебя спасли, ты больше никогда не почувствуешь ничего из того что было, — Джун коснулся ее щек, вытирая слезы. Его перекосило внутри, когда она вздрогнула от его прикосновения, и он плавно, но быстро убрал руку. — Мы? — она все еще не могла поднять на него взгляд. — Я и Хоуп. — Привет, сестренка, — тихо сказал Хосок. — Хоби… А где все остальные? — Нас разбросало по свету, нет больше отряда. Джин теперь вор и аферист, Шуга мафиози, Чонгук на вольных хлебах. Чимин так и вовсе закончил с этим всем. — Я тоже. — Конечно, ты никогда больше не возьмешь в руки винтовку, я тебе не позволю. Она наконец взглянула в его глаза. Он жаждал увидеть их. Но там плескалась боль. Океан боли, и слезы, выступившие в уголках ее великолепных глаз, были его волнами. И ничего кроме этого. Желудок скрутило в немыслимый узел, но он стальным усилием воли сдержал слезы. Она должна быть уверена, что он ее защитит, что он будет ее пресловутой каменной стеной. А лучше стальным щитом, который вечно будет ее оберегать. А стены и щиты никогда не плачут, молчаливо согревая. Т\и кинулась ему на шею, зарыдав. А Джун, обнял ее в ответ, со всей нежностью и трепетностью, на которые только был способен. Она снова рядом с ним, его сердце вновь оттаяло, и обдало т\и небывалым жаром. Она в безопасности, она дома, под названием Сердце Любящего Человека.