That Town Is a Bitch

Вблизи он оказывается еще симпатичнее — у Джихуна сердце заходится нервно и заполошенно, когда он улыбается, когда жует, когда отпивает кофе. Джихун ищет признаки отторжения, но не находит и малейшей причины для неприязни. Просто катастрофа. У незнакомца в волосах пряный ветер захолустья, на кедах — рыжая дорожная пыль, но в глазах все равно отражаются зеркальные высотки Столицы. В солнечно-летней кафешке Солар он кажется почти своим — в нем как будто ни капли чужого и приезжего, но Джихун не обманывается. Он наверняка таким же своим кажется и в каменных джунглях офис-центров, и среди шумных магистралей. Джихун знает эту редкую способность — принадлежать любому месту на чертовой крошечной планетке. Чувствовать себя везде чужим, но казаться «своим» для всех остальных. Плюс на минус дают… Джихун присматривается внимательнее. Сколько же таких неприкаянных душ мечутся автотрассами… Греют чьи-то постели ночами, пьют рассветный кофе на заправках, ловят попутки и даже не подозревают, что давно уже умерли. Но незнакомец совершенно точно живой — уплетает вафли, бросает влюбленные взгляды на Солар, безуспешно пытается обновить инстаграм (не твой день, мальчик, попробуй завтра). Мертвым обычно плевать на еду, лайки и длинные девчачьи ноги. Парень поднимает взгляд — и Джихун, пойманный врасплох, дергается и, опомнившись, прячет под ладонями дурацкие картинки на кружке. Парень смотрит на него доброжелательно, но вопросительно, и Джихун невпопад выпаливает:  — Меня зовут Джихун. Говорит:  — Мы почти в центре, отсюда близко до любой точки Города, если знать, как идти. Говорит:  — Только у нас со связью что-то со вчерашнего дня. Нихрена не грузится, ты уже и сам заметил, наверно. Говорит:  — Я провожу тебя, если надо. В общем-то, говорит больше, чем за всю предыдущую неделю, и, ужасаясь самому себе, затыкает рот мармеладной звездочкой. Солар хитро сверкает глазищами из-за барной стойки — Джихун буквально видит и слышит каждую гадость, появляющуюся у нее в голове. И мысленно умоляет ее купить юбку подлиннее — она в ответ только показывает язык. Итак, они знакомятся. Спонтанную джихунову любовь зовут Сунен. Откуда он — тяжело сказать даже самому Сунену, но в Город его подкинул некто красивый, высокий и с кошмарными навыками вождения. (Джихун даже не удивляется — Мингю естественно не может не засветиться, если в Городе что-то происходит). А еще, у Сунена автобус через полтора часа, он едет на какой-то фестиваль («Опен-эир? — переспрашивает Джихун. — Это вообще на каком языке?»), чтобы там выступить и оторваться по полной. Сунен болтает быстро и весело (если столько путешествуешь, наверно, привыкаешь к ничего не значащему трепу с незнакомцами), но у Джихуна при взгляде на него рот растягивается в дурной улыбке, которую приходится безжалостно прятать в огромной детской кружке. А затем Сунен каким-то образом выворачивает на себя свой кофе, потянувшись за телефоном. Едва задетая чашка опрокидывается с такой готовностью, как будто только этого и ждала — горячее кофейное пятно расползается по ткани его футболки. Джихун отъезжает на стуле и вскакивает, пытаясь салфетками ликвидировать потоп на столе, через секунду подскакивает Сола, вооруженная тряпкой и губкой. Она щебечет извинения за такие неудобные столы, такие неудобные чашки, по-хозяйски предлагает закинуть футболку в стирку. Предложение Сунен вежливо отвергает, но уходит переодеваться в туалет.  — Какого хрена, Сола? — шипит Джихун, стискивая зубы. — Если хотела его раздеть, чего ж сразу ведро воды на него не опрокинула?  — Это не я! — шипит в ответ Сола, раздраженно откидывая косу за спину. — Поверить не могу, что ты такого обо мне мнения. Особенно, если учесть, какими глазами ты на него смотришь!  — А кто тогда?  — Я, конечно, сама выпустила из твоего воспитания разговоры о птичках и пчелках, но, чтобы раздеть парня, вообще-то необязательно на него что-то проливать!  — Сола, я клянусь, он едва задел эту чашку.  — Джихуни, включи мозги. У меня нет ни единой причины это делать. Джихун смотрит на ее красивое лицо — сердито поджатые губы, сведенные к переносице брови; затем окидывает взглядом остальных посетителей — совершенно непримечательных и незаинтересованных в происходящем, и скомкано извиняется.  — Прости, не знаю, что на меня нашло…  — Зато я прекрасно знаю, — выдыхает она и упархивает, замечая возвращающегося переодевшегося Сунена. Джихун встает, неловко зачесывает челку назад, трет бессонные глаза, уставшие от яркого света. Спрашивает неохотно:  — Все в порядке? Нам бы пора идти, если не хочешь опоздать на свой автобус.