Хочу быть с ним

Последние дни стали для Цзинь Лина настоящим испытанием. Он терял то сон, то аппетит, то желание вставать с постели, то все сразу. Сказать, что он скучал по Лань Юаню — ничего не сказать. Он переживал за него, болел за него, страдал за него. Он изводил себя мыслями о том, где он, с кем он, как он. Почему не звонит? Почему почти никогда не пишет первым? Что с ним происходит? Почему он доверяет какому-то Лань Цзинъи, а не ему? Неужели он не достоин того, чтобы узнать, что на сердце его партнера? Пусть Сычжуй не знает о его влюбленности, но он все равно остается ему соседом, другом, любовником. Он не пустое место! Он не ребенок! Он не заслуживает такого к себе обращения! Еще никто и никогда не относился к нему с таким пренебрежением! Он наследник огромной корпорации! У него прислуги больше, чем родни! Он рожден, чтобы купаться в роскоши, а не бегать за кем-то! И все же, никакие убеждения не работали. Ничего не работало… Мир Цзинь Лина сузился до единственной точки по имени Лань Юань. Он проверял соцсети Сычжуя, следил за инстаграмом его друзей, но нигде не появлялось никакой новой информации. Каждый раз Жулань продумывал в голове огромную яростную речь: как он скажет этому противному Сычжую все, что о нем думает; что не потерпит такого отношения; что просто уйдет, если Лань Юань продолжит вести себя в таком стиле, но… Стоило ему увидеть эти голубые глаза… Два кристально чистых камушка цвета ясного неба… Было в них что-то такое, чему А-Лин не мог противостоять. Хотел, но не мог. Находясь рядом с А-Юанем, он не мог контролировать себя — его тело, мысли и душа оказывались в плену Сычжуя. Он мог жонглировать ими в угоду своего эго сколько вздумается. Цзинь Лину не хватало сил ему противостоять. Когда Сычжуй был где-то там — далеко — Цзинь Лин понимал, что это ненормально. Что он болен, что он в самом прямом смысле теряет рассудок. Но звук голоса А-Юаня… Даже его смс… Они имели над ним власть — полную и нераздельную. А-Лин знал, что попроси его Сычжуй вытащить из груди сердце и навсегда отдать, и он бы это сделал. Легко и не задумываясь. Но самое ужасное в этой ситуации было то, что А-Юань не просил. Ничего не просил: ни сердце, ни душу, ни любовь. Только тело, и то иногда… А Цзинь Лин хотел ему отдаваться, хотел быть его. Навсегда. Ему хотелось, чтобы А-Юань чувствовал то же самое. Хотел, чтобы так же думал о нем каждую секунду, так же переживал за него, так же сходил с ума. Почему Лань Юань не делает этого? Почему не любит его так же, как он его? Почему? Почему? Почему? Цзинь Лин лежал на кровати, накрыв лицо рукой и дожидаясь наступления вечера. Его лихорадило от предвкушения. Лань Юань обещал, что вернется сегодня домой, но только часам к восьми-девяти, а еще даже семи не было. Все внутри горело от нетерпения, обращая кровь в ртуть. Он не мог думать, не мог читать, не мог ничего смотреть. Даже если он начинал что-то делать, то его мысли снова и снова возвращались к Лань Юаню. Если Сычжую наплевать на него, то какого хрена он был с ним так нежен в их первый раз? Почему касался его кожи так, будто ничего приятнее не трогал? Почему так ласково гладил? Почему так осторожничал и переживал? Почему? Цзинь Лин тихонько застонал и сел в кровати. Нужно было срочно придумать себе занятие, иначе он реально утратит рассудок. Не придумав ничего лучше, он решил прибраться. Словно зомби, он пошел в ванную, взял швабру, набрал ведро воды, капнул в нее какое-то средство Сычжуя и пошел в коридор. Но его план был обречен на провал. Он думал о Лань Юане, опуская тряпку в воду. Натягивая тряпку на швабру. Протирая шваброй пол. Все в этой чертовой квартире напоминало ему о нем. Он пытался вспомнить о Сычжуе что-то плохое, но не получалось. Он вспоминал его улыбку, его объятия и поцелуи… Его тепло, тембр его голоса и даже то, какие его волосы на ощупь. Он казался ему идеальным. Отвратительным. Но идеальным. Когда Цзинь Лин переместился на кухню, он услышал тихое пиликанье* телефона. Бросив швабру возле дивана, он пошел к себе, посмотреть уведомление. — Что?! — громко возмутился он. — Вот же дерьмо! Ненавижу тебя! — крикнул он телефону и бросил его на кровать, даже не утруждая себя ответом на смс. Лань Юань написал ему, что задержится на работе и придет где-то в десятом часу. Прекрасно! Это именно то, что он хотел узнать! Наверняка ведь еще и из-за этого долбанного Лань Цзинъи задерживается! Тот вечно юзает его, как вздумается, и в ус не дует! Говнюк! Исполненный новой волной ярости, Цзинь Лин продолжил мыть полы, периодически тихонько матерясь себе под нос. Самое обидное, что ему было реально нечего предъявить Сычжую. И это бесило его сильнее всего. Лань Юань обещал ему любовь до гроба? Или хотя бы просто любовь? Нет. Лань Юань обещал ему отношения? Что будет звонить или отчитываться? Нет. Лань Юань обещал ему что-нибудь, кроме секса? Нет. Лань Юань всегда был честен. Он ни разу ему не соврал и всегда говорил о своих намерениях прямо, но… Утешали ли эти мысли Цзинь Лина? Никак нет. Лань Юань наоборот говорил ему не переживать о нем. Он с такой легкостью говорил о том, чтобы Цзинь Лин вычеркнул его из своей жизни… Ему на самом деле все равно: есть А-Лин — нет А-Лина? Если бы для него это было так же легко… «Лучше просто вычеркни меня из жизни. Но никогда не переживай» — эта фраза снова и снова крутилась в его голове. Почему он так сказал? Почему? Цзинь Лину хотелось, чтобы Лань Юань кричал: «Переживай! Переживай за меня! Думай обо мне! Желай меня! Никогда не бросай меня! Всегда будь рядом!». Был ли вообще шанс, что А-Юань когда-нибудь скажет нечто подобное? Если бы только А-Лин действительно мог просто собрать вещи и уехать из этой проклятой квартиры! Из квартиры, где он пережил столько всего… Столько прекрасных первых моментов… Столько незабываемых мгновений… Самые лучшие и самые худшие события, связанные с А-Юанем — все они были здесь: первая встреча, первая ссора, первый секс… А теперь он был заперт здесь словно в клетке. Нет, хуже. Запертым в золотой клетке он чувствовал себя в пентхаусе родителей, а здесь он ощущал себя, словно в палате дурдома, временами теряя ощущение реальности. Закончив с мытьем полов, Цзинь Лин решил забить на уборку — пусть пыль лежит там, где лежит — и пошел в душ. Но и тут его преследовали воспоминания о Лань Юане. Стоило А-Лину прикрыть глаза, и он мог видеть, как наяву, крепкие руки Сычжуя… Его мощные ладони… мокрые плечи, с которых стекала вода… красные, распухшие губы… пропитанный страстью взгляд… — Нет! — Цзинь Лин открыл глаза и стукнул кулаком по дверце душевой кабинки. Он не слабак! Он просто должен перестать думать о Лань Юане! Он может себя контролировать! Должен… Ведь Сычжуй был прав со своими догадками. Первые дни он действительно часто приходил в комнату соседа. Слишком часто… Однажды он даже заснул там — прямо поверх покрывала. Утром он проснулся накрытый, поэтому резко встрепенулся, решив, что А-Юань вернулся. Но нет. Видимо, он сам укрылся, когда ворочался во сне. В комнате Сычжуя ему спалось спокойнее… А-Юань не ошибся ни в чем. Он действительно пару раз не сдержался и… Как он мог сдержаться? Когда он находился в комнате Сычжуя, то все вокруг было пропитано им: его запахом, его присутствием, его воспоминаниями… Возбуждение поднималось быстро и неожиданно, он сам не понимал, как это случалось. Нечто подобное он чувствовал и рядом с Лань Юанем. Забавно, что даже комната этого голубоглазого мерзавца имела над ним такую власть… Когда Цзинь Лин вышел из душа, то увидел на телефоне пропущенный звонок от мамы. А-Лин слегка подсушил волосы полотенцем, перекинул их за плечи и позвонил матери. Последнее время он созванивался с ней чаще обычного. Она будто чувствовала, что нужна сыну, и сама стала звонить с большей периодичностью. — Алло, А-Лин? Как ты, мой хороший? Цзинь Лин хотел буркнуть, что «ее хорошему» уже давно восемнадцать и не стоит его так называть, но не стал срывать на матери злость. — Нормально, — ответил он не самым бодрым голосом. — Чем сегодня занимался? Что интересного было? Цзинь Лин завалился спиной на кровать и, болтая ногами, вкратце рассказал Цзян Яньли о парах в универе и уборке. — Сынок… — М? — Ты в последнее время сам не свой… У тебя что-то случилось? Цзинь Лин встрепенулся от неожиданности. Он резко сел в кровати. — С чего ты взяла? — осторожно переспросил он. — Даже не знаю… Прости, если я не права, но даже папа заметил это по разговорам с тобой… Цзинь Лин нервно пожевал губы. — Ну извините… — бурчал он смущенно. — Я не хотел вас волновать… — Не в этом дело. Ты же понимаешь? — тон ее голоса был очень мягким и располагающим. — Если ты не хочешь делиться с нами своими переживаниями — это нормально, ты уже взрослый. Но все же есть кое-что, что ты должен знать и помнить всегда, несмотря на возраст. — И что же это? — ворчал он, чтобы не выдать свою заинтересованность. — Где бы ты ни был, что бы с тобой ни случилось — у тебя всегда есть мы, слышишь? Я и папа. Мы очень-очень тебя любим. И для нас главное одно — чтобы наш сын был счастлив. Поэтому, если у тебя что-то случится — неважно что — ты всегда можешь обратиться к нам. Папа может и поворчит немножко, — в ее голосе слышалась улыбка, — но все равно поможет тебе с чем угодно. Мы готовы ради тебя на все. Ты наш единственный и самый любимый сын. Цзинь Лин сжал губы и задержал дыхание, чтобы не расплакаться, но несколько предательских слезинок все равно скатились по его щекам. Вот как маме это удавалось? Стоило А-Лину немного поговорить с ней — и ему хотелось домой. Прижаться к груди матери, рассказать ей все-все, а потом долго слушать ее утешения. А после, как в детстве, получить какао с печеньками и уснуть прямо на диване. Чтобы проснуться утром бодрым и веселым, напрочь забыв о вчерашних проблемах. — Мам… — В какой-то момент Цзинь Лину захотелось рассказать матери все. О Лань Юане, несчастной любви и не менее несчастной договоренности. Но он сдержался. Утерев ладонью потекший нос, он сказал: — Спасибо, мама, я знаю. — Хорошо, — Цзян Яньли немного успокоилась. — Просто знай, что бы ни случилось, мы с отцом всегда будем тебя любить и всегда примем обратно. Мы любим тебя сильно-сильно. — Ну все-все, хватит, мам, я понял, — на его губах проступила легкая улыбка. — Ладно, не буду смущать своего взрослого сына материнской любовью, — по голосу было ясно, что она тоже улыбалась. — И когда ты успел так вырасти… Ох… Мы с Цзинь Цзысюанем очень тобой гордимся! Ты молодец! Целую, мой хороший. Пока. — Пока, мам. И я тебя люблю, — понизив голос, добавил он и положил трубку. После разговора с родным человеком ему стало немного легче. И все же, кое-что омрачало его прояснившееся настроение. Посмотрев на экран айфона, А-Лин обнаружил, что довольно долго проговорил с мамой — Лань Юань уже должен был вернуться. Но кроме времени, он заметил уведомление о новом сообщении. От: Лань Юань Не жди меня. Буду сегодня поздно. Телефон в руках Цзинь Лина задрожал. Опять?! Он делает это с ним снова и снова! А именно — разбивает вдребезги все его мечты и надежды! Только ему начинает казаться, что у них с А-Юанем что-то налаживается, как тот опять подкладывает ему свинью! Ну так же невозможно жить! Только недавно уснувшая в нем злость, вновь пробудилась в полную силу. Вот он сейчас позвонит и выскажет Лань Юаню все, что о нем думает! Все и даже больше! Но сколько бы он ни звонил — Сычжуй не отвечал. Будто чувствовал, что ничего хорошего Жулань ему не скажет. Ничего! Рано или поздно он либо ответит, либо придет! Тогда он точно расскажет Лань Юаню о том, как сильно его ненавидит.

***

После разговора с ЛиЛи Цзинь Лин почувствовал странное облегчение. Когда Лань Юань написал ему то странное смс, то первой мыслью А-Лина было, что Сычжуй снова будет с Лань Цзинъи. Вариант, что Лань Юань сейчас проводил время с Гао Сюли, нравился ему намного больше. Последнее время Цзинь Лин вообще не мог адекватно реагировать на имя Лань Цзинъи. Он и сам не знал почему… Наверное, дело было все-таки в ревности. А кто бы не ревновал?! Сколько ночей Сычжуй провел в доме человека, которого он любит? Кто знает, может за это время между ними что-то произошло? А-Лина никак не успокаивал тот факт, что у Лань Цзинъи была невеста, он считал Лань Юаня одним из самых обаятельных людей, что он встречал, поэтому удивлялся, как А-Цзинъи за столько лет сам не сдался на милость Сычжуя. И все-таки Жуланя утешало то, что Тинг Лиу и Лань Цзинъи теперь были обручены. Когда они официально вступят в брак, тогда ему станет еще легче. По крайней мере, он на это надеялся. Цзинь Лин спешно натянул на себя джинсы и свитер, поправил волосы и вызвал такси. Скоро он привезет Лань Юаня домой. Наконец-то они снова будут вместе.