Хочу быть с ним

Лань Юаню снился чудесный сон. Он видел себя маленьким мальчиком — лет пяти-шести, не больше. Он бегал по мосту Лугоу, любуясь каменными изваяниями в форме львов. — А-Юань, осторожнее, пожалуйста, у тебя сейчас мороженое капнет, — сказал Лань Ванцзи, слегка повысив голос, чтобы ребенок его услышал. Но все было бесполезно, мальчик умело лавировал среди толпы туристов, подбегая то к одному льву, то к другому, с интересом их изучая и сравнивая. — Говорил же, надо было раньше выезжать… — вслух заметил Ванцзи, обращаясь к мужу. Вэй Ин, беззаботно улыбаясь, смотрел сквозь солнечные очки в квадратной оправе на то, как блестит река Юндинхэ. — Брось, Лань Чжань, — он взял супруга за руку и потянул на себя. — Я понимаю, что ты устал за неделю на работе и сегодня толком не выспался, но посмотри на него… — Они оба посмотрели на своего мальчика, который выглядел довольным и с удовольствием лизал рожок с ванильным мороженым. — Он так рад, что мы выехали на прогулку всей семьей. Взбодрись, — он подмигнул любимому. Уши и скулы Лань Чжаня слегка порозовели, и он смущенно отвернулся. — Мои прекрасные любимые Лани… — прошептал Вэй Ин и положил ладонь на горячую щеку мужа. — Перестань, мы же на людях… — не сильно сопротивляясь, сказал Ванцзи, отводя взгляд. — Лучше смотри за сыном. Он может потеряться в толпе, — он поискал ребенка взглядом. — Не потеряется. Он умный мальчик. Он всегда к нам вернется, — Вэй Ин посмотрел на окружающую их толпу и крикнул: — А-Юань! Не прошло и минуты, как к ним подбежал запыхавшийся Лань Юань. — Как тебе здесь? Нравится? — спросил Усянь, мягко поглаживая сына ладонью по волосам. — Ага, — кивнул ребенок, спешно слизывая с рожка потекшее мороженое, чтобы оно не успело запачкать пальцы. — Вот и отлично, — Вэй Ин посмотрел на мужа, — значит, в следующий раз приедем сюда пораньше, чтобы избежать толпы туристов вокруг. Тут неподалеку есть красивый парк, мы могли бы устроить там пикник. — Мгм. — Да! Пикник! Классно! — Лань Юань жался поближе к папе Вэю. Со своими отцами он был готов ехать куда угодно. Из прекрасного сна, который очень напоминал воспоминание, Лань Юаня неожиданно вырвали сильные спазмы внизу живота. Он проснулся, почувствовав приступ сильнейшей тошноты и побежал в туалет. Его голова без остановки кружилась, предметы вокруг расплывались, а мозги будто жгли раскаленной кочергой. — Выпей, — перед ним стоял его отец со стаканом воды в руках. — Папа, что ты?.. — В голове все перемешалось, А-Юань не мог понять прошлое это или настоящее. Как папа Вэй вообще здесь оказался? Может, он еще спит? Но рвотные позывы, которые вновь подкатили к его горлу, доказывали обратное. — Не помнишь, как ты вчера ко мне пришел? — Отец принялся смачивать в раковине полотенце, пока Сычжуй лихорадочно вспоминал, что было накануне. Покопавшись в памяти, он извлек из нее нужные осколки. Точно, он уволился, потом отнес вещи домой и направился прямиком в сторону центрального офиса «Чэньцин». Он приехал туда на автобусе, но замер, оказавшись перед нужным зданием. Вся та решительность, что прожигала его изнутри до этого, растворялась на глазах. Только что он был готов высказать Вэй Ину все, но… А что он ему скажет?.. Взгляд Лань Сычжуя поискал в округе какую-нибудь кафешку, но ничего подходящего не нашлось. Зато он приметил маркет* неподалеку. Решив, что это лучше, чем ничего, он зашел внутрь, взял себе пиво и сел к столику возле окна. Медленно потягивая хмельной напиток, он размышлял о том, что делать дальше. К папе Вэю А-Юань идти передумал. Папу Чжаня или дядю Хуаня он беспокоить не хотел. На работу ему больше не нужно. Домой тоже не тянуло… Что тогда? Выпив первую бутылку пива, Сычжуй взял вторую. Но когда допил ее, то все равно не почувствовал желанного облегчения. Тогда, порывшись на полочках маркета, он обнаружил там готовые коктейли в банках. Прежде он старался не пить такую дрянь, но… А почему бы и нет? После пива его мозг не мог привести достойные контраргументы, поэтому он все-таки купил пару банок. А потом понял, что и они его не берут и купил сразу бутылку виски. Женщина за кассой посмотрела на парня с осуждением и попросила его покинуть помещение, аргументировав это тем, что здесь не бар, и напиваться кому попало в ее магазине она не позволит. Сычжуй попросил у нее бумажный пакет, засунул в него бутылку и отсалютовал ею на прощание. Не очень-то ему и хотелось там торчать. Когда он вышел на улицу, то спешно откупорил виски и сделал несколько жадных глотков из горла. Лань Юань уже собирался вызвать такси и поехать в центр города. Прошелся бы по любимой злачной улочке, забурился бы в какой-нибудь бар… Но перед его взглядом снова предстало огромное офисное здание, в котором располагался кабинет отца. Глотнув еще обжигающей рецепторы жидкости, Сычжуй понял, что раз уж приехал — глупо будет не зайти! Они наконец-то поболтают! Может, папа сможет дать ему какой-нибудь дельный совет?.. Но чем дальше, тем менее четкими становились воспоминания Лань Юаня… Он ясно помнил, как спорил с секретаршей, которая не хотела его пускать, как ворвался в кабинет отца — он прервал что-то важное, да? — а вот потом… Что он говорил? Почему Вэй Ин оказался у него дома? Не стоило ему смешивать столько видов спиртного, ох не стоило… И вообще не стоило столько пить. СТЫД. Сычжуй схватился за голову. Он чувствовал себя провинившимся ребенком. Плохая идея была ехать к офису отца… — Я… Я… Прости, я не должен был приходить… Я… — Тошнота снова подкатила к горлу, поэтому А-Юань резко замолк, наклонившись к унитазу. Ему было жутко стыдно — и за вчера, и за сегодня. Если бы он составлял список тех, кто никогда не должен видеть его в подобном состоянии, то Вэй Ин оказался бы на предпоследнем месте. Перед ним бы шли папа Чжань и дядя Хуань, а после — Цзинь Лин. Вот только, что Цзинь Лину уже довелось увидеть его в схожей ситуации, а теперь еще и папа Вэй… Его жизнь пора было бы озаглавить «Что такое не везет и как с этим бороться?». Сычжуя снова и снова рвало. Жалость во взгляде отца только усиливала тошноту. Ему делалось дурно от отцовского сочувствия и этой грусти в глазах. Он настолько херово выглядит? Все так плохо?.. Папа Вэй никогда на него так не смотрел… Лучше бы он просто ушел… Хотя… Отражение в зеркале — неужели это правда он? Как такое может быть?.. Такого ведь невозможно ни любить, ни уважать… Неужели это он? Страх отравлял своим ядом кровь Лань Юаня, заставляя дрожать. Почему он сам этого не увидел?.. Стыд. Боль. Страх. Стыд. Боль. Страх. Замкнутый круг. Никто не должен видеть его таким… Почему же папа Вэй никак не уходит? Зачем мучает его? Нельзя, чтобы отец видел ребенка в таком виде. Нельзя! Ему и так плохо! Ему тошно, душно, противно… Он не может этого выносить. Как бы ему хотелось оттолкнуть Вэй Ина! Заставить его уйти! И не возвращаться! Тогда Сычжуй мог бы просто лечь комочком на этом холодном кафеле на полу в ванной и лежать так до тех пор, пока ему не станет лучше. Рано или поздно ему же станет лучше?.. Как их разговор докатился до такого? Лань Юань ведь отчасти был даже рад, что отец рядом… Ему всегда становилось легче в его присутствии, но… Наверное, он все еще пьян, раз решился угрожать папе Вэю… Он понимал, что говорит гадости, но не мог остановиться. Слова, которые он столько лет держал в себе, лились из него без остановки. Хуже всего то, что он понимал, как сильно ранит отца — ранит дорогого и близкого человека, — но ничего не мог с собой поделать. Ему тоже было очень больно тогда! То, что он пережил в тот день… Он никому бы такого не пожелал! Его до сих пор передергивало, стоило вспомнить о том поцелуе… И почему папа Вэй не отпирается? Почему не защищается? Почему не кричит: «Нет, это неправда! Того поцелуя не было и не могло быть! Я всегда любил и всегда буду любить только Лань Чжаня! Разве мог бы я поцеловать школьника?!». Но он так не говорил… В какой-то момент Лань Юань окончательно перестал отдавать себе отчет в словах. Он поддался волне негативных эмоций, в ушах стоял шум, голова гудела… Сычжуй не мог бы вспомнить даже то, что говорил минуту назад. Наверное, это и называют состоянием аффекта… БОЛЬ. Вспышка была резкой и ослепляющей. Весь мир тонул в ней. Каждое слово отца разрывало сердце Сычжуя на части. Он с трудом держался на ногах, лишь благодаря какой-то внутренней агрессии, о существовании которой прежде даже не подозревал. Он так долго сдерживался, так долго копил в себе эти чувства и обиды, что теперь просто не мог их контролировать. Лань Юань утратил контроль над всем: своей жизнью, эмоциями, словами… Когда Сычжуй говорил о прошлом, то видел его будто наяву. Ощущения, которые он испытывал тогда, мгновенно возвращались к нему. Он чувствовал все так ярко, будто это было не много лет назад, а вчера. Будто душу линчевали на его глазах, а он мог быть лишь безвольным свидетелем. И эти слова отца: — А-Юань, я хоть раз тебе врал? Лучше бы папа Вэй этого не говорил! Лучше бы он соврал! Лучше бы он попытался его переубедить! Пусть бы сказал, что Лань Юань сошел с ума! Что угодно, лишь бы не знать, что тот поцелуй на самом деле был! Вот чего столько лет боялся Сычжуй. Не того, что папа Чжань узнает правду и разведется с мужем, не того, что их отношения с папой Вэем могут быть окончательно разрушены. Больше всего А-Юань боялся оказаться прав. Столько лет он надеялся, что ему просто привиделось… Он был юн и глуп… У него разыгралось воображение… Что угодно. Но нет, вот он — его любимый отец — стоит напротив него и в лицо говорит о том, что даже папа Чжань в курсе поцелуя с Ян Сюцзя. Картинка перед глазами Лань Юаня начала мерцать. Если после ухода Цзинь Лина в его душе оставалось хоть что-то светлое и живое, то папа Вэй только растоптал эти жалкие остатки. Странно, Вэй Ин не слышал звон? Звон, с которым разбивается его сердце? Точнее, его жалкие останки. Сычжуй почти не дышал, грудь слишком сильно сдавливали эмоции. — Думай, что хочешь. Пока, А-Юань, — сказал Вэй Ин спокойным тоном и направился прочь из ванной. Что?! Лань Юань не мог в это поверить — папа Вэй просто возьмет и уйдет?! После… После всего?.. Но… У него же тогда совсем никого не останется. Никого, кто мог бы его полюбить… Папа Чжань обязательно будет на стороне супруга… СТРАХ. Лань Юань заслонил выход, не давая Вэй Ину уйти. — И все? Больше ты ничего мне сказать не хочешь? — Его пробирала такая сильная дрожь, будто он стоял на холоде без одежды. — И ты… ты просто так возьмешь и уйдешь? Ты… Вэй Ин грустно улыбнулся. — Ты наговорил достаточно за нас двоих. Я понял, какого ты обо мне мнения, с меня хватит. Я все равно не хочу быть свидетелем того, как ты катишься на дно. Где-то на задворках сознания Сычжуй понимал, что обидел отца… Что наговорил кучу глупостей… Что, видимо, где-то ошибся… Что-то явно было не так… Но переживания, переполнявшие его до краев, не давали ему увидеть что-либо. Его папа сейчас уйдет… Его настоящие родители когда-то бросили его… Цзинь Лин ушел… Все уходят… Он никому не нужен. Ни-ко-му. — Но… Но… — На секунду Лань Юань почувствовал себя брошенным ребенком. Ребенком, что стоит и плачет посреди торгового центра, но никто не обращает на него внимания. Все проходят мимо, игнорируя незнакомого малыша. Но он уже не ребенок. И если все его бросят… Что ж, так тому и быть. Пускай! Он и сам как-нибудь проживет. Проживет?.. — Ну и проваливай! И не смей ко мне больше приходить, понял?! — крикнул он с уверенностью, которую даже близко не ощущал. Вэй Ин не стал дожидаться очередной подобной фразы из уст сына и вышел из ванной, оставляя Лань Юаня наедине со всеми своими тараканами. Сычжуй слышал, как папа Вэй оделся и вышел из квартиры. Он больше не придет, да? Больше никто ему не поможет… Никто не захочет ему помочь… Он сам виноват, да? Все, что случилось с ним — это все его вина? Лань Юань опустился коленями на холодный кафель и, накрыв лицо двумя ладонями, громко заплакал. Так, как не плакал… Наверное, никогда? Если только в детстве — из-за какой-нибудь ушибленной коленки или сломанной игрушки — когда дети еще могут честно и искренне плакать навзрыд из-за какой-нибудь мелочи. Когда еще могут открыто проявлять свои чувства. Какой же он идиот! Он лишился всего! Всего на свете! Разрушил все своими же руками… А-Лин, Цзинъи, папа Вэй… Все они отвернулись от него… Соленые слезы попадали в рот, раздражая язык, но Лань Юань никак не мог остановиться. Истерика была такой силы, что отнимала у него способность нормально дышать и мыслить. Наверное, даже если бы он сломал себе руку, ему бы не было так больно. Спустя некоторое время Сычжуй понял, что действительно теряет сознание. Вот так он и умрет? Задохнувшись в ванной на грязном кафеле? Хорошо хоть искать его сильно долго не будут, на следующей неделе Лань Юань должен платить за аренду и, если он этого не сделает, то хозяин наверняка придет сюда его выселять. Впрочем, платить ему все равно было нечем — деньги А-Лина он брать категорически не хотел — так что, может, это к лучшему?.. В какой-то момент что-то внутри него щелкнуло, словно его тело включило резервное питание, надавив на рубильник, о существовании которого он и не подозревал. С трудом поднявшись на ноги, Лань Юань подошел к душевой кабинке и включил холодную воду. Прямо в остатках одежды он сел под душ, пытаясь восстановить дыхание. Слезы все еще текли по его лицу, но их сразу же смывали сильные струи воды. Лань Юань опустил голову и вздохнул. Папа пожелал ему катиться на дно… А было куда дальше катиться? Разве он еще не на самом дне?..