Хочу быть с ним

Правда всегда побеждает. Ибо то, что побеждает, всегда оказывается правдой. Г. Лауб

Вэй Ин вернулся в комнату сына, чтобы забрать оттуда верхнюю одежду и обувь Сычжуя, но когда он случайно встряхнул пальто, то из кармана выпал телефон. — Прости, А-Юань, — еле слышно прошептал он, наклоняясь, чтобы поднять с пола айфон. Когда он взял его в руки, то нажал на экран — Усянь не имел намерений пытаться его разблокировать, просто хотел посмотреть время. Но когда заблокированный экран загорелся, то первым, что увидел Вэй Ин, было вовсе не время — в глаза бросалась заставка. Там стояло фото: парень в солнечных очках со стаканчиком кофе в руках на фоне моста и реки. Это был Цзинь Лин — он счастливо улыбался, глядя в объектив камеры. Не нужно быть гением, чтобы понять, насколько это фото особенное для Сычжуя, раз он даже поставил его на заставку айфона. Тихонько вздохнув, Вэй Ин посмотрел на время — уже перевалило за полночь. Усянь положил телефон на стол и вышел из комнаты сына. Его подозрения насчет того, что между Цзинь Лином и Лань Юанем было нечто большее, чем просто дружеско-соседское сожительство усилились. Расположившись на кухонном диване, Вэй Ин взял в руки свой телефон и занялся работой. Были некоторые моменты, которые требовали срочного решения и не терпели даже до утра. К рассвету он сделал все, что планировал и даже больше, и отложил айфон в сторону. Он сидел на диване, размышляя и глядя в окно, которое располагалось в противоположной части кухни. Всю ночь Усянь не спал, но не чувствовал себя сонным, однако усталость давала о себе знать ломотой в теле. Прикрыв глаза, он потер пальцами веки, разминая покрасневшие глаза, когда услышал шум. Лань Юань проснулся и побежал в ванную. — Что ж… Этого следовало ожидать… — Усянь тихонько цокнул и поднялся на ноги. Вэй Ин пришел в ванную со стаканом воды. — Выпей, — он протянул стакан Сычжую. Тот сидел возле унитаза и смотрел на отца, оторопело моргая. — Папа, что ты?.. — Он не успел договорить, так как его скрутил очередной приступ рвоты. Вэй Ин поставил стакан возле сына, а сам снял с крючка небольшое полотенце и принялся смачивать его в холодной воде. — Не помнишь, как ты вчера ко мне пришел? — спокойно спросил он. — Я… Я… — Лань Юань схватился за голову. Он все еще выглядел растерянным, хотя в глазах появлялись проблески осознанности. — Прости, я не должен был приходить… Я… — Он закрыл рот и посмотрел в сторону фаянсового «друга». Его слишком сильно мутило. — Ничего, — Вэй Ин присел возле А-Юаня и протер его лоб полотенцем, стирая с него проступившую испарину. — Я всегда рад увидеть сына, хоть и предпочел бы его трезвую версию. — Не надо, пап, — Сычжуй смущенно отодвинул от себя руку отца. — Я в порядке. — Уверен? — Усянь приподнял одну бровь. — Тьфу… — Лань Юань сплюнул в унитаз и забрал полотенце из рук отца, чтобы протереть им рот. — Зачем ты остался? Вэй Ин проигнорировал вопрос. По-правде, он показался ему жутко глупым, но Усянь не стал озвучивать это вслух. Разве мог он уйти и оставить сына в не-пойми-каком состоянии? — Сними наконец этот свитер, — он снова потянулся помочь, чтобы стащить с Сычжуя синий свитер, в котором он проспал всю ночь, но тот не позволил. — Я сам, — буркнул Лань Юань и, стянув с себя свитер, остался в одной лишь майке. — Что это такое?! — Вэй Ин в шоке прикоснулся к груди сына кончиками пальцев. — Что ты… Как ты… — Он грубовато перехватил одной рукой ладони брыкающегося Сычжуя, а второй приподнял майку. — Что за дрянь?! Ты что, в бойцовский клуб записался? — Он не мог поверить своим глазам — на груди Лань Юаня виднелся почти заживший синяк желто-зеленого оттенка, а вот на его животе проступали более свежие сине-фиолетовые следы ударов. — Ты совсем с ума сошел? — Усянь никак не ожидал того, что на теле А-Юаня обнаружатся такие серьезные раны. — Мне тебя полностью раздеть и посмотреть, где еще у тебя есть гематомы? — холодно спросил он, глядя в голубые глаза сына. — Отпусти, — Лань Юань чувствовал себя слабо после вчерашних возлияний, но все же сумел выдернуть свои руки из хватки отца. Потому что тот это позволил. — Больше нигде ничего нет. И это… случайность. — Случайность?! — Вэй Ин повысил голос. Со вчерашнего дня он сдерживался и старался сохранять спокойствие, хоть и был на пределе. — Что еще за случайность такая?! Тебе на живот упал кирпич? Ты упал грудью на чей-то кулак? Ты врачу показывался? — Пап, не нагнетай, ничего страшного, — Лань Юань снова наклонился к унитазу, борясь с тошнотой. — Я «не нагнетай»? Это ты не относись к своему здоровью так халатно! — беспокойство захлестывало Усяня с головой. — Ты расскажешь мне, что случилось? Или я должен сам обо всем догадаться? Сычжуя несколько раз вырвало, прежде, чем он смог ответить. — Не расскажу. Нечего рассказывать, — он тяжело дышал и постоянно протирал мокрым полотенцем горящие щеки. Вэй Ин раздраженно покачал головой. — Почему ты так себя ведешь? Почему… Ох… — Он на некоторое время отвернулся, пытаясь восстановить душевное равновесие, но получалось плохо. — Выпей воды, — он поднял с пола стакан и снова подал его Сычжую. Лань Юань принял воду, не глядя отцу в глаза. — Уходи, — его руки слегка подрагивали, — ты не должен все это видеть. Вэй Ин стоял, молча глядя на сына с высоты своего роста. — Пожалуйста, уйди. Я в порядке. Просто вчера перебрал и… — Лань Юань с трудом подбирал нужные слова. Последнее, что хотел слышать Усянь, это то, как сын выставляет его из своей квартиры. Но и это он молча проглотил. — Это из-за Цзинь Лина? Ты так переживаешь из-за того, что он съехал? — Он решил не ходить вокруг да около. Сычжуй выпил немного воды из стакана, по-прежнему избегая взглядов на отца. — Что у вас с ним было? Вы поругались? Или какие-то проблемы? — Тревога за А-Юаня разъедала внутренности Вэй Ина, поэтому он уже не пытался смягчить тон голоса. — Пап, — Сычжуй наконец поднял на Усяня свой уставший и мутный взгляд. Вряд ли он успел как следует протрезветь после всего, что выпил накануне. — Ты можешь просто оставить меня в покое? Я вчера совершил ошибку, когда пришел к тебе… Я не собирался… — Тогда уже две ошибки, — исправил Вэй Ин, — сначала ты напился, давай начнем с этого? И часто ты пьешь? Знаешь, сколько пустых бутылок я у тебя нашел? — Их было не так чтобы сильно много, особенно учитывая, что мусор, видимо, давно никто не выносил, но все же Усянь не смог промолчать. Лань Юань в очередной раз протер лицо полотенцем и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги. Он с раздражением отбросил полотенце в сторону и подошел к раковине. — Знаю. Несколько. А вот зачем ты рылся в моем мусоре, я не знаю! — Он уперся ладонями в края раковины для равновесия. — Как и не знаю, почему ты вообще до сих пор здесь! Тебя там уже, наверное, и муж, и любовники — или любовницы? — потеряли. — Что за дрянь ты несешь? — Вэй Ин скрестил руки на груди, прикладывая все усилия к тому, чтобы не ответить сыну так же грубо, как он разговаривал с ним. Он делал Сычжую скидку за то, что тот страдал от похмелья и каких-то внутренних переживаний. — Знаешь почему я занимался твоим мусором? Потому что ты запустил эту квартиру! Я никогда в жизни не видел у тебя такого бардака! Ты хоть за аренду вовремя платишь? — Перед мысленным взором Усяня до сих пор стояла картина, увиденная в бывшей комнате Жуланя — чьи деньги были разбросаны по полу? — Если тебе на что-то не хватает, то мы с Лань Чжанем всегда поможем и… Пальцы А-Юаня с такой силой впивались в фаянсовые края раковины, что казались совсем белыми. — Мне не нужна ничья помощь! Свали отсюда! Последний раз прошу по-хорошему! — Он не сводил взгляда с блестящего металлического крана, чтобы сохранить остатки терпения. — А-Юань, ты сам себя видел? — Вэй Ин встал вплотную позади сына и положил ладонь на его подборок. — Посмотри на себя, — он мягко приподнял голову Сычжуя, заставляя его посмотреть в зеркало над раковиной. — Ты знаешь этого человека? Потому что я — нет. Лань Юань замер, молча разглядывая собственное отражение. Зеркальная поверхность показывала ему какого-то бледного осунувшегося парня с красными глазами и сухими губами. Он выглядел уставшим, замученным… Будто чуть живым. Казалось, что голубые глаза покрывала тонкая стеклянная корочка, но даже так они были лишены всякого блеска. Мандраж быстро распространялся по конечностям Сычжуя, его ноги, руки и даже губы начали неконтролируемо дрожать. Он попытался снова опустить голову, чтобы не видеть этого непонятного, растрепанного парня в зеркале, но Вэй Ин не позволил. — Ну? Что ты видишь? — жестко спрашивал Усянь. — Смотри внимательнее, может, ты разглядишь что-то, что я упускаю. Кто это, А-Юань? Скажи мне? Потому что я уже не знаю. Лань Юань изо всех сил зажмурился. От слов Вэй Ина ему хотелось только одного — плакать. — Что ты с собой делаешь? — Усянь смотрел на сына через зеркало. Его глаза переполняли всевозможные эмоции: грусть, тревога, забота, непонимание, злость. Он никогда не хотел, чтобы его сын проходил через нечто подобное. — Пап… Уйди от меня… — на выдохе сказал Сычжуй. Вэй Ин сделал шаг назад. — Просто скажи мне, что с тобой. Объясни, я все пойму. Честно, я постараюсь сделать все, чтобы помочь тебе и… Лань Юань посмотрел на отражение отца. — А ты можешь понять, что я не хочу ничьей помощи? Особенно твоей. Брови Вэй Ина сошлись на переносице. Он схватил сына за руку и дернул на себя, чтобы они оказались лицом к лицу. — А-Юань, что ты мне предлагаешь? Чтобы я молча смотрел, как ты страдаешь? Чтобы я позволил тебе и дальше губить свою жизнь и здоровье? Мне кажется, я всегда давал тебе достаточно свободы, разве нет? И посмотри, к чему мы пришли? Сычжуй сжал ладони в кулаки. — То, что ты называешь «давать свободу», было просто моим нежеланием тебя видеть! Не хотел тогда, не хочу и сейчас! Отпусти! И не приходи сюда больше! Никогда! — Он дернул руку, но Усянь крепко держал его за запястье. Взгляд Вэй Ина сделался очень суровым, казалось, что даже цвет радужки его глаз потемнел. — Поверь мне, А-Юань, если я сейчас отсюда выйду, то уже не вернусь. — Вот и прекрасно! Неужели до тебя наконец дошло, что ты мне не нужен?! Ну! Проваливай! Вэй Ин не двигался. Если бы Лань Юань говорил это без слез в глазах, то звучало бы убедительнее. — А если не уйду, то что? Ты снова скажешь мне, что ненавидишь меня? Что я тебе не отец? Что я никто? Что ты сделаешь? Лань Юань посмотрел на отца со странной смесью страха, отчаяния и злости. — А если я скажу кое-что не тебе, а папе Чжаню? — Что?.. — Что если расскажу ему, за кого он на самом деле вышел замуж? — Слова Сычжуя практически сочились ядом. — О чем ты? — Он совершенно не понимал, к чему клонил сын. — О том, что ты педофил, вот о чем! — Лань Юань буквально выплюнул эти слова. — Что? — Вэй Ин невольно отпустил руку А-Юаня и отшатнулся назад. Чего угодно он ожидал услышать, но не этого. — Что ты сейчас сказал? — Ты слышал! — крикнул он, не рискнув повторить то слово во второй раз. Взгляд Усяня быстро перемещался по лицу А-Юаня. Он очень хотел найти найти признаки того, что сын врет или просто говорит гадости из злости, но судя по его выражению, он говорил это совершенно серьезно. — Ты… Как ты можешь такое говорить? — Он сделал еще шаг назад, поморщившись. — А что? Будешь отрицать? Говорить, что это не так? — Сычжуй выпрямился и расправил плечи, будто в нем проснулась какая-то пьяная уверенность. — Если не хочешь, чтобы я рассказал все папе Чжаню, то просто уходи. Сейчас. Вэй Ин с досадой качнул головой. — Я не знаю, что поражает меня больше, Сычжуй! Тот факт, что ты считаешь меня педофилом, — А-Юаня передернуло, когда Усянь произнес это слово, — или то, что ты думаешь, что между мной и папой Чжанем есть секреты! Знаешь, если бы я точно не знал, что ты приемный, то теперь однозначно убедился бы в этом! Мой родной сын точно никогда не сказал бы мне такого! — Посреди горла застрял комок чувств, которые ему никак не удавалось проглотить. Лань Юань моргнул и по его щекам потекли слезы. — Какая жалость, что у тебя никогда не было и уже не будет родного сына! Хотя, как знать, возможно, ты и нагулял себе пару детишек где-то на стороне! Но по твоим словам получается, что папа Чжань в курсе, да? Может, вы еще и их усыновите, а? Чего бы нет! Все равно меня уже можно сбросить со счетов! Берите нового! Вэй Ин отвернулся к стене, убрав руки в карманы брюк. Ему очень сильно хотелось влепить сыну пощечину, но он никогда не был сторонником жестоких методов воспитания. Он понимал, почему Сычжуй вел себя подобным образом — в нем скопилось слишком много боли, и теперь она невольно выплескивалась через край, раня других. — Что? Неприятно слышать правду? — Лань Юань не унимался. Он подошел к отцу сбоку. — Думал, я не знаю, да? Думал, что дуришь всех? Но вот что, папа, я серьезно говорю. Если хочешь сохранить свой брак, то… Не в силах слушать едкие речи Сычжуя, Вэй Ин резко повернулся к нему лицом и спросил: — Ну давай, расскажи мне наконец. Что ты знаешь? Как я всех дурю? Давай, ну же! — Только чудом он не срывался на крик. Во всей этой отвратительной ситуации был только один плюс, что впервые за много лет А-Юань говорил о том, что так сильно его тревожило. И пусть отчасти в этом были виноваты алкоголь и отчаяние, хотя бы так. — А то, что ты увел у меня парня! Вот что! — закричал Сычжуй, игнорируя слезы. — Что? — глаза Вэй Ина широко распахнулись. — Я видел! Я сам видел, как вы с ним целовались! Прямо на диване твоего кабинета! Как только тебе стыда хватило делать это на работе! Хотя вряд ли ты делал это там впервые, да? — О ком ты вообще говоришь? — Усянь усиленно перебирал в голове воспоминания, пытаясь понять, о чем именно говорил сын. — Хах! У тебя их было столько, что ты даже не помнишь? Впрочем, я не удивлен! — Он улыбался сквозь слезы, хотя эта улыбка отдавала чистым безумием. — Я говорю о своем однокласснике! О Ян Сюцзя! Ну что, вспомнил? — Ян Сюцзя… — повторил Вэй Ин оторопело. Это имя ему точно о чем-то говорило… — Стоп! Ян Сюцзя — твой одноклассник… С которым вы тогда делали совместный проект, да? Его ты имеешь в виду? — Именно! Теперь вспомнил? Ты знал, что он несколько лет мне нравился? Ты знал, как больно мне было видеть ваши поцелуи? Вэй Ин положил ладонь на лоб, пытаясь осознать только что услышанное. — Ты видел тот поцелуй в кабинете?.. — Он уже понял, о чем шла речь. — Да! Я хотел помочь вам… Хотел провести больше времени… со своим отцом… — Слезы по его щекам текли все быстрее, и он постоянно всхлипывал, сам того не замечая. — Я специально пораньше освободился с тренировки… Я так хотел… — Он закрыл глаза, будто видел то, о чем говорил, в своей голове. — Я пришел, а там вы… Целуетесь на диване… И… — И? — переспросил Усянь, скрестив руки на груди. Он смотрел на сына с небывалой твердостью. — Что и? — Сычжуй открыл глаза и вытер ладонями слезы. — Скажешь, что и об этом всем папа Чжань знает? Вэй Ин устало покачал головой. — Не понимаю, почему тебя все еще это удивляет, но да. Что меня удивляет, так это твои выводы! Ты сам-то понял, как меня назвал? Лань Юань нервно сглотнул. — Разве я в чем-то ошибся? Если так, то скажи! Давай! Убеди меня! Убеди меня, что все было не так! Соври еще, что я был не в себе и не видел того поцелуя! Давай, скажи, что ничего не было! Вэй Ин набрал побольше воздуха в грудь. — А-Юань, я хоть раз тебе врал? — Он склонил голову вбок. — Я не намерен ни в чем тебя переубеждать. — Хах, — Лань Юань снова и снова вытирал слезы, но те никак не прекращали течь. — То есть ты все-таки признаешь? Признаешь, что между тобой и Ян Сюцзя — несовершеннолетним школьником — что-то было? И папа Чжань в курсе? Значит, вы с ним друг друга стоите! Оба сумасшедшие! Усянь потер лоб. — Ты помнишь, что тогда было? — Когда тогда? — После этого? — Ты о том, что А-Сюцзя внезапно перевелся и пропал? Хочешь сказать, что и к этому ты приложил руку? Может, ты боялся, что тебя посадят, поэтому просто решил от него избавиться? Во рту Вэй Ина стоял отвратительный, горький привкус. Если бы рядом с ним сейчас находился не его сын, а кто-то другой, то он бы уже давно послал этого человека куда подальше и ушел, хлопнув дверью. — Знаешь, почему я тогда ничего тебе не сказал? — спросил Усянь. — Давай, просвети меня! — Потому что это не моя тайна. А раз уже я не сказал тебе ничего тогда, то после твоих выводов мне и вовсе не хочется с тобой говорить. Думай, что хочешь. Пока, А-Юань, — он сделал шаг к выходу, но Сычжуй преградил ему путь. — И все? Больше ты ничего мне сказать не хочешь? — в глазах Лань Юаня читался неподдельный испуг. — И ты… ты просто так возьмешь и уйдешь? Ты… Вэй Ин грустно улыбнулся. — Ты наговорил достаточно за нас двоих. Я понял, какого ты обо мне мнения, с меня хватит. Я все равно не хочу быть свидетелем того, как ты катишься на дно. — Но… Но… — рот Лань Юаня открывался и закрывался. Наконец он собрался и со злостью произнес: — Ну и проваливай! И не смей ко мне больше приходить, понял?! Вэй Ин молча вышел из ванной. Он забрал из кухни свой пиджак и телефон и прошел в коридор. Спешно одевшись, Усянь вышел из квартиры, тихо затворив за собой дверь. Никак он не мог ожидать, что Лань Юань подобного мнения о нем. Из-за этого он столько лет злился на него? Из-за этого так пренебрежительно относился и избегал? — Черт! — Он отошел от квартиры Сычжуя на три шага, но почувствовал внезапную слабость. Прислонившись спиной к стене, он прикрыл глаза. — Почему?.. — Усянь прекрасно понимал, почему А-Юань на него злился. У него были на это причины, учитывая то, во что он верил. — Почему?.. — Но почему он поверил? Как он мог в такое поверить? Вэй Ин грустно усмехнулся сам себе. Он сам во всем виноват. Его поведение, его репутация… Неудивительно, что Сычжуй так легко поверил… Не все могли безусловно любить и понимать его, как Лань Чжань. Ванцзи был его благословением, даром небес. А Лань Юань — ребенок — у него свои страхи, свои переживания… Конечно, на него повлиял тот поцелуй — кого бы не шокировала подобная картина? Если бы только Усянь знал, что А-Юань это видел, то прояснил бы еще тогда… Хотя все равно это коснулось бы семьи Ян, а он обещал матери мальчика ничего не говорить никому, особенно тем, кто был связан со школой. — Черт! — Он потер лоб, пытаясь унять ноющую головную боль. И как все так обернулось? Вот так и делай людям добро… Вэй Ин тяжело вздохнул и посмотрел на дверь в квартиру сына. — Прости, А-Юань, — прошептал он себе под нос. — Но я правда больше не приду. В следующий раз ты должен будешь прийти ко мне сам. Тебе нужно упасть на самое дно, чтобы ты смог от него оттолкнуться… Я верю, что ты сможешь подняться. А я буду ждать тебя наверху. Пока, А-Юань, — он застегнул свое пальто и пошел к лифту.