Хочу быть с ним

Оказавшись внутри «Дома Симуя», Лань Хуань первым делом подошел к стойке рецепции и тихо сказал что-то женщине, которая, скорее всего, являлась администратором этого места. — Где мы? — Сычжуй оглядывался по сторонам — обстановка внутри казалась домашней, но внутри обычных домов не делают рецепции. Лань Хуань не отвечал ни на какие вопросы Лань Юаня, а лишь молча повел племянника по коридорам непонятного заведения, пока не остановился перед одной конкретной дверью на третьем этаже. По этажам и лестницам «Дома Симуя» ходили разные люди, но все они спокойно смотрели на Лань Сичэня и никак ему не препятствовали. Лань Хуань положил ладонь на дверную ручку, но не предпринимал попыток открыть дверь. Он не решался сделать это?.. Сычжуй нахмурился. Дядя был для него образцом спокойствия, уверенности и выдержки — что же это за место такое, что даже дядя Хуань никак не может собраться с мыслями?.. Лань Юаню почему-то стало не по себе. Он еще раз огляделся по сторонам и только сейчас заприметил, что многие мужчины и женщины, что ходили по коридору, были одеты одинаково: белые штаны и белые блузы. Присмотревшись, он понял, что эти костюмы очень напоминают одежду медработников. Но разве этот дом похож на медицинское учреждение?.. Скорее, какой-то частный дом… На полу лежали ковры, на стенах висели картины, а по углам тут и там стояли зеленые растения. И все-таки тот факт, что на комнатах висели таблички с номерами, наводил на мысли, что все не так просто… — Сычжуй, — Сичэнь набрал воздуха в грудь и обернулся на племянника, — старайся не говорить ничего лишнего, хорошо? Брови Лань Юаня вопросительно приподнялись. Разве он похож на того, кто часто и много болтает не по делу?.. Но Лань Хуань выглядел настолько напряженным, что Сычжуй решил не спорить, а просто кивнул. — Хорошо, — Сичэнь нажал на ручку, но так и не открывал. — Тогда я сейчас тебя кое с кем познакомлю… — Он прикрыл глаза и потянул дверь на себя. Лань Юаню открылся вид на то, что находилось внутри, а точнее кто. Лань Сичэнь зашел первым, впустил за собой племянника, а затем плотно затворил за ними дверь. С какой-то несвойственной ему медлительностью он обернулся и подошел к кровати, что стояла посреди комнаты. — Сычжуй, познакомься — это твой двоюродный дедушка — Лань Цижэнь. Это наш с Ванцзи родной дядя. Лань Юань смотрел на старика перед собой, часто моргая и совершенно не зная, как реагировать. Он прежде слышал от папы Чжаня имя Цижэня, но понятия не имел, что тот жив… Хотя теперь, когда Сычжуй впервые всерьез задумался об этом, то никто никогда и не говорил обратного. Со слов папы и дяди это звучало так, будто в какой-то момент они просто перестали общаться, но, судя по всему, дело было совсем не в этом. Мужчина в возрасте, который в неестественной позе полусидел-полулежал на специально оборудованной кровати, выглядел больным. Бледная кожа лица, большое количество морщин, которые с одной стороны почему-то висели сильнее, чем с другой, и тусклые глаза слишком светло-карего оттенка. На вид Сычжуй дал бы ему лет семьдесят, а то и больше. — М-м-м, Сичэнь!.. — прохрипел Лань Цижэнь. Слова давались ему с трудом, будто он не мог полностью контролировать язык и губы. — З-зачем?.. — Он поднял левую руку, пытаясь тыкнуть в сторону Лань Сичэня. — Не-ль-зя! — И хотя лицо Лань Цижэня почти не изменилось, чувствовалось, что он очень сильно недоволен, даже его глаза горели ненавистью, которая накаляла воздух вокруг. Лань Юань перевел удивленный взгляд на дядю Хуаня — тот не выглядел ни уязвленным, ни удивленным, только уставшим. Казалось, что Сичэнь сам постарел на несколько лет, оказавшись в этом месте. — Мне не нужно представлять тебя дяде — он прекрасно знает, кто ты такой, — пояснял Лань Хуань. — Ванцзи приезжает сюда намного чаще меня, он не раз рассказывал о тебе и даже показывал твои фотографии. Сычжуй же все еще чувствовал себя слишком странно, чтобы заговорить. Предупреждение дяди теперь казалось ему совсем бессмысленным. Даже пожелай он как-то разрядить обстановку и сказать что-то умное, у него не получилось бы. — Сичэнь!.. Ты… Ты… — Цижэнь попытался приподняться, но у него не получилось. Все, чего он добился — это того, что с кровати упала подушка, и теперь его голова оказалась прямо на матрасе. Лань Хуань еле заметно вздрогнул, когда подушка опустилась на пол, хотя произошло это совершенно бесшумно. — Твой дедушка живет здесь около пятнадцати лет, — он поднял с пола подушку и положил ее обратно на кровать — под голову дяди. Сичэнь при этом помог Цижэню устроиться поудобнее — теперь ему было намного лучше видно Лань Юаня. — Когда ты был еще маленьким, у нашего дяди случился инсульт… — Сичэнь не сдержал расстроенного вздоха. — Тогда он жил со мной — я ухаж… — Он осекся и исправился: — я помогал ему, но… Пару лет спустя у него все равно случился второй инсульт. Тогда мы решили, что за ним должны… ему должны помогать профессионалы. Это место одно из лучших в Пекине, — он обвел взглядом комнату, — это частное заведение, но они осуществляют здесь круглосуточный уход и реабилитацию. Когда дядя поступил сюда, то вся правая часть его тела была полностью парализована… Он с трудом мог глотать, почти не ходил и не говорил… — Лань Хуань не сдержал еще одного вздоха, а голос его становился все тише. Казалось, ему почти физически больно обо всем этом рассказывать. — Дядя очень не хотел жить здесь… — Он посмотрел на Сычжуя, желая сказать что-то еще, но вместо этого лишь качнул головой. — Дедушка?.. — пробормотал Лань Юань севшим голосом. Как так получилось, что никто ему ничего не рассказывал? Почему он не бывал здесь раньше? Но Сычжуй решил, что не будет задавать лишних вопросов — точно не в присутствии Лань Цижэня. Почему-то его слегка пугал этот старик… — М-м-м, сюда… — Цижэнь махнул левой рукой, подзывая внука подойти поближе. Лань Юань нервно сглотнул. Ноги будто налились свинцом, и он с трудом заставил себя сделать несколько коротких шагов вперед. — Не бойся, — Лань Хуань выдавил ободряющую улыбку, — дай ему свою руку, — при этом Сичэнь показал на левую руку Цижэня, давая понять, что стоит положить свою ладонь именно в нее. Только сейчас Лань Юань начинал замечать, что вся левая часть тела Лань Цижэня отличалась от правой. Правая рука неподвижно лежала вдоль тела, а правая часть лица выглядела более сморщенной, чем левая. Сычжуй нерешительно вложил свою ладонь в левую руку дедушки. Он понимал, что тот наверняка почувствует, как сильно он дрожит, но ничего не мог с собой поделать. Он дрожал не от страха, а от переизбытка неприятных чувств: неловкость, стыд, отвращение. Лань Юань начинал догадываться, почему его не приводили сюда раньше — ничего приятного в нахождении здесь не было. И пусть Сычжуй видел дедушку впервые, он все равно являлся его родственником, а кому приятно видеть родных людей в таком состоянии? — А-Юань… — тяжело прохрипел Лань Цижэнь. На этот раз Сычжуй заметил, что когда дедушка говорил, то двигалась только левая сторона лица, а правый уголок губ оставался опущен и неподвижен. — А-Юань… Лань Юаня затрясло еще сильнее. Он смотрел в глаза старику, пытаясь превозмочь желание выдернуть руку и убежать отсюда. Тяжело. Слишком-слишком тяжело. Лань Хуань продолжил рассказывать: — Мы с Ванцзи не привозили тебя сюда, потому что дядя был против, — Сичэнь положил руку на плечо Цижэня, — но сегодня я нарушил свое слово. — Он повернулся к дяде лицом. — Прости меня, но я решил, что Сычжуй должен с тобой познакомиться. Лань Юань нервно сглотнул. Дядя Хуань сказал, что он и папа Чжань периодически приезжают сюда, но как они это выдерживают? Если даже Сычжую непросто смотреть на страдания дедушки, то каково им? Они знают его всю свою жизнь — он их последний живой родственник, тогда как они с этим справляются? Лань Юань не был уверен, что сможет когда-нибудь еще сюда вернуться… То, как тяжело Лань Цижэню говорить; как сложно ему двигать конечностями; даже дыхание, казалось, причиняло ему страдания… Лань Юань смотрел на дедушку и чувствовал это на себе. По коже шел мороз, будто он зимой вышел на улицу без верхней одежды. Он был буквально в шаге от того, чтобы начать стучать зубами. — Сын Ванцзи… — Цижэнь сжал руку внука. — Красивый… — Левый уголок губ приподнялся, а в глазах появилась доброта, которой прежде не было. Лань Юань не выдержал. Он моргнул и почувствовал, что по щекам льются слезы. — Простите, — Сычжуй не мог больше держать старика за руку. Он отошел к единственному небольшому окну, что было в комнате, и принялся спешно стирать со щек слезы. Сычжуй не знал, какие именно причины были у Сичэня, чтобы впервые за столько лет нарушить свое слово и привести его сюда, но одна из них становилась очевидной… Лань Цижэню осталось не так много времени в этом мире и, скорее всего, Лань Хуань хотел, чтобы они успели познакомиться, пока не случилось непоправимое. Думая об этом, слезы потекли по щекам Сычжуя еще быстрее. Он пытался успокоиться, взять себя в руки, но эмоции захлестывали его все сильнее и сильнее. Лань Хуань подошел к племяннику сзади и приобнял его за плечи. — Прости… — прошептал он виновато. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но постарайся взять себя в руки, хорошо? Я все объясню тебе потом. — Он достал из кармана брюк платочек и протянул его Сычжую.  — Да, хорошо. Я понимаю, — Лань Юань кивнул и, взяв в руки платок, начал усиленно тереть щеки. Ему было стыдно за свое поведение. Он понимал, что расстраивает и дядю, и дедушку. Из всех, кто находился в этой комнате у него было меньше всего прав вести себя подобным образом, но все же разрыдался именно он. — Извини… — Все хорошо, — Лань Хуань ободряюще сжал плечо племянника и вернулся к Лань Цижэню. Он давал Лань Юаню еще несколько минут на восстановление душевного равновесия. — Дядя, я недавно виделся с Ванцзи. Он знает, что я собирался привезти к тебе Сычжуя. Так что не переживай за это, хорошо? Лань Юань стоял к ним спиной и с чистым восхищением слушал голос дяди Хуаня — как тот мог звучать настолько бодро и жизнерадостно? Очевидно, что для него это в разы тяжелее… Лань Хуань по-настоящему достоин уважения. Собирая остатки воли, Сычжуй обернулся и подошел к дяде. Пока Лань Хуань рассказывал Лань Цижэню последние новости, Лань Юань общался с дедушкой взглядом — ощущения были очень странными… — А-Юань… — Цижэнь снова начал двигаться и привставать и снова уронил подушку. — Осторожнее, — Лань Хуань проделал то же что и в прошлый раз — поднял подушку и подложил ее дяде под голову. — Т-ты… злишься?.. — Цижэнь говорил очень медленно, не сводя взгляда с внука. Его глаза увлажнились, будто он сам вот-вот заплачет. — Злюсь?.. — Лань Юань посмотрел на дядю, не понимая сути вопроса. — Он имеет в виду за то, что не позволял тебе видеться с ним, — пояснил Лань Хуань. — На это были разные причины… — он нахмурился. — Но после второго инсульта он строго-настрого запретил нам привозить тебя сюда — он не хотел, чтобы ты видел его в таком состоянии… — М? — Цижэнь тряхнул левой рукой, настаивая на ответе. — Я не злюсь, — честно сказал Лань Юань, — но мне жаль, что я ничего не знал… — Теперь сложно сказать, что бы это изменило. Возможно, даже хорошо, что братья Лань послушались дядю и не стали с детства возить его сюда и заставлять навещать больного дядю. — А-Юань… — Старик снова заулыбался краешком губ. — Спасибо… — сказав это, он с облегчением откинулся на подушки и на некоторое время прикрыл глаза. Когда он открыл их вновь, то посмотрел на Лань Хуаня. — Спасибо… тебе… Чем дольше Лань Юань разглядывал Лань Цижэня, тем больше видел: на его груди — чуть ниже шеи — виднелось несколько крупных продольных шрамов, а руки покрывали следы от уколов и капельниц. Сложно представить, через что прошел этот человек… Какой волей к жизни он обладал, чтобы несмотря на тяжелые болезни продолжать жить? Сычжуй почувствовал себя дурно. Он, как идиот, днями, неделями, месяцами убивался из-за каких-то мелких проблем и трудностей, но так ли все это важно? Пока он переживал из-за пустяков, его дедушка здесь каждый день сражался за жизнь. Только сейчас Сычжуй понял, что, возможно, недостаточно сильно ценил тот дар, что ему дали свыше… Его появление на свет уже было благословением, но когда он оказался в семье Лань-Вэй, то ему снова очень сильно повезло… А что делал он? Что он делал с собой и своей жизнью? — Простите, — Лань Юань громко всхлипнул. — Я… Я… — Его охватывал такой сильный мандраж, что он с трудом стоял на ногах. Лань Хуань заметил состояние племянника и мягко сказал: — Подожди меня снаружи. Если пройдешь вперед по коридору, то увидишь там красивую террасу — дождись меня там, хорошо? Я еще немного побуду с дядей. Лань Юань спешно кивнул и поклонился Лань Цижэню. — Дедушка Цижэнь, я рад познакомиться с вами, — он склонялся низко, чтобы невозможно было разглядеть его лицо, но его все равно выдавали слезы, что капали на пол. — Извините меня, — резко выпрямившись, он чуть ли не бегом покинул комнату. Сычжуй сам толком не понял, как оказался на террасе. Лишь ощутив пальцами холод поручней, он немного пришел в себя. Он стоял, упираясь ладонями в черные, витые, железные перила и тяжело дышал. Встреча с двоюродным дедушкой стала для него настоящим потрясением. Он ощущал себя так, будто кто-то сунул голую руку в его грудную клетку и разом сдавил все внутренности. Его мутило, голова кружилась, а ноги все еще немного тряслись. Страшно… Погрузившись в собственные переживания, Лань Юань не сразу заметил вид, что открывался ему с террасы. Эта сторона здания выходила на небольшой внутренний сад, в котором гуляли разные люди. Некоторые были на колясках, некоторые в сопровождении персонала, а некоторые просто сидели на скамейках. Мужчины и женщины, старые и молодые… Все они были разными, но Сычжуй уже знал, что их объединяло — все они проходили здесь реабилитацию и боролись за свои жизни. Они хотели жить… Щеки Лань Юаня высохли, и он с небывалой твердостью смотрел на жителей «Дома Симуя». По садику как раз медленно шла женщина в возрасте. В ее руках была трость, но даже с ней она с трудом передвигала ногами. Шаг, еще шаг — как бы тяжело ей ни было, она не останавливалась, а упорно продолжала двигаться вперед. А-Юань не знал, причиняла ли ей обычная ходьба боль, или, возможно, ей вообще с трудом давались любые действия из-за возраста… Как бы то ни было, эта женщина не выбрала лежание на кровати в ожидании смерти, не выбрала ничегонеделанье, сидя на скамейке — она превозмогала себя, чтобы иметь возможность насладиться весенним садом. Сычжуй был вынужден признать, что садик выглядел красиво. Невысокие деревца и аккуратные кусты начинали наполняться почками, трава зеленела, а в ухоженных клумбах уже начинали виднеться какие-то особенно сильные побеги. Странно, в таком месте, где, казалось бы, все должно угнетать и наводить на мысли о смерти, Лань Юань наоборот чувствовал нечто противоположное. Во всем, что его сейчас окружало, он чувствовал острое желание жить: в людях, растениях, вещах… Казалось даже стены пульсировали лишь этой мыслью. Покачав головой, Лань Юань сел за столик. Видимо, в теплые времена года на этой террасе можно было принимать пищу, потому что почти всю ее площадь занимали железные, ажурные столы и стулья — в тон перилам. Сычжуй, сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Сердце билось часто-часто, на него сильно влияла обстановка. Казалось, что внутри него самого что-то вдруг резко захотелось все успеть — захотело, чтобы его жизнь прошла не зря… Проблемы и переживания резко меркли… Работа, университет, жилье… Все это второстепенно… Разве это имеет настолько важное значение? Пока у него есть где спать и что есть, он может считать себя счастливым. Находясь здесь, Лань Юань вдруг понял кое-что важное: все пациенты в этом месте мечтали бы поменяться с ним местами, ведь в каком-то смысле он был богаче их всех. Он молод, здоров, у него есть руки, ноги, зрение, слух, голос… У него уже есть все! И как он мог упустить из виду, насколько это много? И сейчас, размышляя о своей жизни, он осознал, что слишком долго упускал настолько элементарные вещи… Он привык воспринимать, как должное то, о чем другие могли лишь мечтать. Лань Хуань, не производя лишнего шума, опустился на стул возле Лань Юаня. Никто из них ничего не говорил. В полнейшей тишине они слушали громкие трели птиц, что пели оды весне, отдаленные голоса людей, что гуляли по парку, и топот шагов работников здания, что доносился из коридора. Первым нарушил молчание Лань Юань. Он посмотрел на дядю серьезным взглядом и сказал: — Я буду сюда приезжать. Лань Хуань искренне удивился словам племянника. — Ты не должен… Я понимаю, что тебе тяжело и неприятно находиться здесь, поэтому… Сычжуй перебил дядю. — Нет, я… Я хочу, — его ладони сжались в кулаки. Он вдруг почувствовал такую решимость, которую не ощущал уже давно. — Я хочу помогать дедушке. Лань Хуань сделал длинный выдох. — Ты так похож на Ванцзи… — Он улыбнулся. — Ты молодец. Я искренне восхищен твоим решением. Я… Я так не могу… — Он покачал головой. В его глазах застыла грусть. — Мне… Мне слишком больно сюда приезжать. Ванцзи часто навещает дядю, а я… Я просто не могу себя заставить, — его губы сжались в тонкую линию. — Но ведь именно ты заботился о дяде, когда с ним случился инсульт, верно? — Именно так Сычжуй понял ситуацию, с тех слов, что сказал дядя в комнате. — Да-да, так и было… — Сичэнь звучал потерянно. — Я знаю, что задолжал тебе объяснения… И прости, что не предупредил заранее, я боялся, что ты откажешься. Лань Юань сам не знал, как отреагировал бы, скажи ему дядя, что везет его в какой-то реабилитационный центр к больному и парализованному дедушке, который с трудом может двигаться и говорить. — Ты мне ничего не должен, правда. Я понимаю, что тема не из легких. — Нет, я хочу тебе все рассказать. — Лань Хуань набрал побольше воздуха в грудь и посмотрел на Лань Юаня. — Наш дядя совсем не из тех, кто с понимаем относится к чужим вкусам и… Скажем так, он старой закалки. Для него отношения мужчины с мужчиной — это нечто неприемлемое. Отвратительное. Противоестественное. — Он ненадолго замолк. — Как ты уже догадываешься, и я, и Ванцзи стали для него сплошными разочарованиями… Сначала мы свалились на него, как снег на голову, а потом оказалось, что… — Он прервал себя, почему-то не желая сообщать племяннику все детали. — Дядя надеялся, что мы с братом найдем себе по девушке, заведем семью, детей, но все пошло не так. Ванцзи влюбился в одного парня с крайне скверной репутацией, — Сичэнь с улыбкой глянул на А-Юаня, — думаю, мне не нужно пояснять, кто это был. Признаюсь тебе, когда Ванцзи впервые сказал мне, что встречается с Вэй Усянем, то я и сам был совсем не в восторге. Но он так верил ему… Говорил такие слова… И я понял, что Ванцзи все равно не отступится от своего. Лань Хуань достал из кармана пиджака телефон и, не пытаясь его разблокировать или сделать что-то еще, принялся крутить его в руках. — Но если я смог понять Ванцзи, то дядя… Долгое время они были в ссоре, — продолжил рассказывать Сичэнь. — Его тоже можно понять — он всегда хотел для Ванцзи только лучшего, а Вэй Ин, который уже тогда был личностью весьма заметной, привлекал к себе слишком много нежелательного внимания. Лань Юань прищурился. Дядя Хуань явно многое недоговаривал, но Сычжуй понимал, что сейчас было бы неуместно задавать лишние вопросы, Лань Хуань и так старался открыться ему и рассказать то, что никто прежде не говорил. — Но все стало еще хуже, когда Ванцзи и Усянь решили взять ребенка, — Сичэнь посмотрел на племянника, поджав губы. — Дядя хотел, чтобы род Лань продолжался и считал позором уже то, что Ванцзи связал свою жизнь с мужчиной, а тут еще чужой ребенок… Думаю, он долгое время не понимал — и не желал понимать — какие чувства Ванцзи и я к тебе испытываем. Надеюсь, ты знаешь, что в твоей семье нет никого, кто не считал бы тебя родным? Лань Юань кивнул. Слушая дядю, он невольно начал вспоминать то, сколько раз в порыве злости говорил своим отцам — особенно Вэй Ину, — что они ему не родные. Только сейчас он понял, что, скорее всего, делал им очень больно своими словами. Обычно он смотрел на свое детство однобоко, думая лишь о том, как непросто было ему — он жил с неродными отцами, еще и геями. Но ведь и им было тяжело — они прошли через столько трудностей — Ванцзи даже разругался с родным дядей из-за него. Получается, Сычжуй был для него приоритетнее?.. — Кровь далеко не все — она не может гарантировать ни близость, ни любовь, ни элементарное взаимопонимание, — Лань Хуань улыбался А-Юаню, но от этой улыбки так и веяло грустью. — Я всегда восхищался твоими отцами — просто поверь мне, не многие способны на то, что сделали они. Лань Юаню вдруг захотелось откусить себе язык — на тот случай, если ему еще захочется сказать отцам какую-нибудь гадость. Какими бы они ни были, они подарили ему чудесное детство, и он должен быть благодарен им уже за это. — Я думаю, что Ванцзи отчасти винит себя за то, что случилось с дядей, — Лань Сичэнь перестал теребить телефон и положил его на стол. — Они постоянно конфликтовали, дядя никак не желал принимать ни Вэй Ина, ни тебя… — Он прикрыл глаза и потер пальцами веки. — Когда у дяди случился первый инсульт, Ванцзи переменился. Он перестал пытаться что-то доказать дяде, а просто старался почаще его навещать, оплачивал часть лечения и помогал… Но что бы мы ни делали, ему не становилось лучше, — Сичэнь издал прерывистый вздох. — После второго инсульта я признался брату, что больше не могу… Просто не могу… Лань Юань только сейчас заметил, что колени Лань Хуаня слегка дрожали. Никогда прежде дядя Хуань не показывал ему свои настолько уязвимые стороны. — Я утешаю себя тем, что дяде здесь лучше — что здесь за ним ухаживают так, как я никогда не смог бы, но… Я и сам знаю, что это ложь. Просто мне было слишком тяжело. Я хотел другой жизни… Не в силах больше молчать, Сычжуй сказал: — Мне кажется, твои желания естественны. Ты тоже заслуживаешь нормальной жизни — ты не должен был посвящать ее кому-то. К тому же, это место выглядит хорошим, — он снова невольно посмотрел на сад. — Спасибо за твои слова, но я и сам знаю, что просто слаб. — Лань Хуань уперся взглядом в свой телефон. — Это так странно, я смотрел на больного дядю, а сам думал лишь о себе — о том, как сильно хочу успеть пожить… Мне просто не хотелось сводить свои дни к… — Он оборвал себя на полуслове и шумно втянул ноздрями воздух. — В общем, мы с Ванцзи выбрали это место — оно по праву считается одним из лучших в городе. И все-таки дядя до последнего настаивал, что не хочет быть тут… что хочет жить со мной… — Сичэнь вздрогнул. — Надеюсь, я все-таки поступил правильно. Благодаря этому месту, он хотя бы снова может немного говорить, передвигаться, глотать пищу… — Дядя, — обратился к нему Лань Юань, — я правда думаю, что ты поступил верно. Любому было бы тяжело принять подобное решение, но не стоит себя винить. Лань Хуань вымученно улыбнулся. — Я все равно считаю, что поступил слишком эгоистично. Я понимаю, у Ванцзи семья, он не смог бы тащить это все на себе, но я… Даже сейчас я не могу сюда лишний раз приехать. Мне стыдно смотреть дяде в глаза… Сычжую хотелось как-то успокоить Лань Хуаня, потому что он видел, как сильно тот переживал, однако понятия не имел, как это лучше сделать. — А ты спрашивал его об этом? — А? — Лань Хуаня удивил внезапный вопрос. — Понятно, что изначально дедушка Цижэнь не хотел сюда, но… Может, тебе стоит спросить его, что он думает об этом сейчас? Если здесь за ним хороший уход, и даже есть улучшения в его состоянии… Сичэнь задумчиво пожевал нижнюю губу. — Мне бы хотелось так думать, — он кивнул, — возможно, однажды я наберусь смелости и спрошу его. Прогресс заметен и в физическом, и психическом состоянии — поверь мне, лет десять назад я не привез бы тебя сюда, даже пожелай этого дядя! Он был в депрессии, но кто может его за это винить?.. Лань Юань удивлялся, сколько всего скрывалось за улыбками дяди Хуаня — еще пару часов назад Сычжуй и не представлял, что тот может так сильно винить себя за что-то. — Я немного отклонился от темы, — Сичэнь откашлялся, положив руку на горло. — Все эти годы Ванцзи рассказывал дяде о тебе, именно поэтому я верил, что ваша встреча необходима. Мне кажется, было было неправильно, если бы вы так никогда и не встретились. — Спасибо, — Лань Юань поклонился, — я согласен. Мне жаль, что я так отреагировал… Я просто не ожидал… — Не переживай, дядя был рад увидеть тебя. Я давно его таким не видел, — на этот раз улыбка на лице Сичэня стала искренней. — Когда ты ушел, он сказал, что Ванцзи молодец. — Правда? — удивился Сычжуй. — Да. Знаешь, прогнозы врачей не очень хорошие… Это место, — Сичэнь провел рукой по воздуху, — оно продляет ему жизнь, но его анализы все равно весьма плохие. Сложно сказать, сколько осталось… — Я понимаю. Именно поэтому я хочу приезжать сюда. Лань Хуань посмотрел на племянника с каким-то странным, хмурым выражением. — Прости, Сычжуй, но я не смогу тебя сопровождать. Я поддерживаю твои стремления, но в данном случае тебе лучше обратиться к Ванцзи. Именно он близко общается с дядей в последние годы. Лань Юань кивнул. Без слов было ясно, как сильно это место высасывало силы из Лань Хуаня, как больно ему было находиться рядом с Цижэнем. Было бы кощунством просить его ездить сюда с ним. Скорее всего, в истории все еще оставалось много белых пятен, о которых Сычжуй никогда не узнает. Раз Сичэнь вел себя подобным образом — значит, у него были на то свои причины. И все-таки Лань Юань на самом деле чувствовал необходимость сюда вернуться. Сам или с папой Чжанем, но он обязательно сделает это. Он и так потерял много времени, не зная, что его двоюродный дедушка живет с ним в одном городе, будет неправильно жить дальше, делая вид, что ничего не изменилось. Сегодня для него изменилось слишком многое.