Хочу быть с ним

Soundtrack: Hoobastank — «The Reason» I'm not a perfect person There's many things I wish I didn't do But I continue learning I never meant to do those things to you And so I have to say before I go That I just want you to know I've found a reason for me To change who I used to be A reason to start over new And the reason is you I'm sorry that I hurt you It's something I must live with everyday And all the pain I put you through I wish that I could take it all away And be the one who catches all your tears

Последнюю неделю отношения Лань Юаня с дядей были слегка напряженными, однако они все равно продолжали общаться и жить вместе. Сичэнь перестал пытаться выведать, что происходит в личной жизни Сычжуя, а тот отвечал ему взаимностью. Не всем хочется делиться с другими тем, что тяготит душу. — А-Юань, — обратился к племяннику Лань Хуань субботним утром, — я сейчас кое-куда еду… Это место — оно особенное для меня, и я хотел бы, чтобы ты поехал туда со мной. У Лань Юаня выдался первый полноценный выходной за долгое время, и у него пока не было на него никаких планов, а заняться чем-то хотелось, чтобы в голове не появлялось лишних мыслей, поэтому он согласно кивнул. — Хорошо. Я поеду с тобой. Во что лучше одеться? Лань Сичэнь выглядел пораженным, он явно не ожидал, что племянник так легко согласится. — Э-м… Лучше выбери что-нибудь такое, что не жалко испачкать, — ответил он с некоторым промедлением. — Дай мне пять минут, и я буду готов, — сказал Сычжуй и пошел к себе переодеваться. Брови Лань Хуаня приподнялись. Он не ожидал, что Сычжуй согласится ехать не-пойми-куда не-пойми-зачем безо всяких объяснений. Он вообще плохо понимал, что происходит с его племянником в последние дни. Он чувствовал, что тот меняется, но не мог точно сказать в какую сторону и хорошо это или плохо… Оставалось радоваться тому, что худо-бедно Лань Юань продолжал идти с ним на контакт, ведь отцов он по-прежнему игнорировал.

***

— Собачий приют? — удивился Лань Сычжуй, когда увидел, куда его привез дядя. — Да, — ответил Сичэнь, проходя мимо поста охраны и здороваясь с мужчинами учтивым кивком головы, — как я уже говорил, это место является особенным для меня. Обычно я приезжаю сюда кое с кем другим… Именно этот человек и показал мне приют, — признался он. — Тогда почему ты сейчас здесь не с ним?.. — Он заболел, — Лань Хуань понял, что формулировка его ответа была слишком откровенной и поспешил исправиться: — «он» — то есть этот человек. Лань Сычжуй резко замер на месте. — Что такое? — встревожился Сичэнь. — Мне интересно, ты когда-нибудь перестанешь это делать? — с нескрываемым раздражением поинтересовался А-Юань. — Что именно?.. — Ты держишь меня и окружающих за идиотов? Всем давно ясно, что тебе нравятся мужчины, к чему ты продолжаешь это скрывать? Зачем этого стыдиться? — в его голосе слышалась легкая обида. — Дядя, меня вырастили два гея, я — бисексуал, ты думаешь, меня удивит тот факт, что тебя привлекают мужчины? — Он искренне не понимал, зачем дядя продолжал делать из своей ориентации тайну. Лань Хуань покачал головой, прикрыв глаза. — Прости… Ты слишком проницателен… Конечно, мне следовало знать, что ты догадаешься… — Он выглядел окончательно потерянным. — Надеюсь, ты понимаешь, что никто не должен знать?.. — Они продолжили идти вдоль огромного количества вольеров, из которых на них обрушивался громкий собачий лай. — Дядя-я… — расстроенно протянул Сычжуй. — Я не собираюсь рассказывать об этом направо и налево, но объясни мне, зачем делать из этого такую тайну? Мои папы никогда не скрывали своей ориентации и живут себе спокойно… — Благодаря воспитанию Лань Чжаня и Вэй Ина, Сычжую никогда в голову не приходило скрывать, что он би. Возможно, он иногда немного перебарщивал — не всегда такие факты стоит пихать окружающим в лицо. Лань Хуань громко втянул ноздрями воздух. — Порой мне кажется, что ты слишком мало знаешь о своих отцах… Но, пожив с тобой, я понял их лучше, чем прежде — они молодцы. Несмотря на все то, через что они прошли, твои отцы сумели привить тебе правильное восприятие своей ориентации. Поверь мне, немногим так повезло! Наш дядя… — он резко замолк и закусил нижнюю губу. — Мы с Ванцзи не имели такой роскоши — нам не позволялось гордиться собой, мы не могли принять себя такими, какие мы есть… Мне до сих временами стыдно за себя… Каждый раз, когда мое внимание привлекает какой-либо мужчина, я думаю: «Ну почему мне не нравятся девушки?»… Все было бы настолько проще… — Тебя до сих пор беспокоит то, что подумает о тебе дядя?.. Которого ты видишь всего пару раз в год?.. — Сычжуй не верил своим ушам. Ему казалось, что люди возрастом за тридцать-сорок лишены подобных предрассудков. — Когда ты так говоришь, то это и правда звучит слегка абсурдно… — Сичэнь нервно рассмеялся. — Но факт остается фактом — это действительно так. И у меня никак не получается избавиться ни от стыда, ни от чувства вины, ни от ощущения, что я делаю что-то неправильное… — Хм-м… — Лань Юань задумчиво потер подбородок. — А ты пробовал поговорить об этом с папой Чжанем? — С Ванцзи? — тон Сичэня стал слегка удивленным. — Зачем мне обсуждать это с ним? Разумеется, он в курсе моей ориентации и даже знает, с кем я встречаюсь… Но Ванцзи когда-то тоже было нелегко признать, что он любит Вэй Ина… К тому же, я уже говорил тебе, что у нас с твоим папой есть определенные разногласия. Он не одобряет мой выбор. — Почему? — Сычжуй не до конца понимал ситуацию. — Э-м… — Лань Хуань пожевал губы, размышляя, как лучше ответить. В итоге он решил быть честным. — Дело в том, что… э-э… мой возлюбленный… — он понизил голос, а на его скулах проступили розоватые пятна. — У него несколько лет назад был конфликт с Вэй Ином… — Конфликт с папой? — Да, — кивнул Сичэнь. Они пришли в раздевалку для персонала. — Надень вон те сапоги, — он указал рукой на высокие резиновые сапоги в углу и продолжил рассказ. — Это был не личный конфликт, а рабочий. Их фирмы конкурировали между собой… Были некоторые неприятные моменты… — Лань Хуань натянул на голени сапоги и вздохнул. — Понимаешь, у человека, с которым я вижусь, непростой характер… Очень непростой… — «Видишься»? — Лань Юань улыбнулся. — Может, если бы ты называл ваши отношения правильно, они куда-нибудь продвинулись бы… — Ему почему-то вдруг очень захотелось, чтобы хотя бы у его дяди все сложилось. Не стоит обесценивать свои чувства и преуменьшать значение химии, которая происходит между людьми. Он понял это поздновато, но все же понял. — Сычжуй, — Лань Хуань нахмурился. Он снял с крючка на стене два рабочих халата и протянул один из них племяннику. Было видно, что он хорошо тут ориентируется. — Нашим отношениям — если их можно так назвать — некуда двигаться. Я не на той позиции, чтобы позволять себе подобные вольности. Ты понимаешь, что будет, если все узнают, что ректор Пекинского университета — гей? Нет уж, пусть лучше все остается, как есть, — он покачал головой. — В общем, насчет конфликта между ним и Вэй Ином — я признаю, что, возможно, со стороны его поступки могли показаться… М-м… Неправильными… Но в конце концов, Вэй Ин не держит на него зла! А вот Ванцзи… В любом случае я уверен, что все это из-за того случая! Почему еще он может быть так сильно против? Хотя, конечно, он тоже переживает за мою должность… Все очень непросто… — Он странно скользнул взглядом по лицу Сычжуя. — А теперь все стало еще сложнее… — Что это значит? — Не обращай внимания, — Сичэнь махнул рукой. — Все равно, мы здесь не для этого — у нас есть дела поважнее. Готов? Лань Юань кивнул, хотя ему и не очень понравилось то, как дядя сменил тему.

***

Когда они встали у вольеров, им навстречу вышла женщина лет сорока-сорока пяти. — Здравствуй, Лань Сичэнь, — она поклонилась мужчине, — сегодня ты с кем-то новым? — она перевела взгляд на Сычжуя. — Меня зовут Тан Ву. Очень приятно, — она кивнула ему головой. — Очень приятно, — ответил А-Юань. — Меня зовут Лань Сычжуй. — Это мой племянник, — добавил Лань Хуань с улыбкой. — О, как здорово! — Госпожа Тан имела немаленькую комплекцию, но ее добрый нрав, блеск в глазах и задорный настрой не позволяли обратить на это внимание. Чувствовалось, что она хороший человек, хотя, скорее всего, жесткости ей тоже не занимать, судя по тому месту, где она работает. — Что-то нужно подсказать, или ты все объяснишь сам? — спросила она Сичэня. — Я сам все расскажу, мы просто покормим и помоем обитателей «секции С», как обычно. — «Секции С»? Хм-м, — Тан Ву потерла подбородок. — Может лучше займетесь сегодня «секцией А»? — она глянула на Сычжуя. — Мне кажется, ему не стоит сразу заниматься крупными собаками… Начните с маленьких. — Хорошо, спасибо, так и сделаем, — согласился Сичэнь. — Договорились, — она улыбнулась, — тогда я пойду всех предупрежу, что сегодня вы займетесь «мелочью», а вы пока можете сходить за кормом. — Прекрасно, спасибо, — кивнул Лань Хуань и повернулся к племяннику. — Нам нужно взять миски оттуда, — он указал на нужное здание, — а потом пойдем в подсобку за кормом. — Понял, — Сычжуй был сильно заинтригован этим местом. Он всегда хотел собаку, но сначала родители были против, а когда он начал жить сам, то стало как-то не до того… Поэтому он был рад возможности пообщаться с животными.

***

Следующие три часа они упорно трудились. Этот собачий приют являлся одним из самых крупных в Пекине, а потому даже маленьких собак — из «секции А» — здесь было много. Сначала Сичэнь и Сычжуй накормили всех собак, затем немного прибрались в их вольерах, а после принялись мыть животных. Они брали по одной собаке и несли в специально отведенное для водных процедур место — там как раз было два шланга с водой и две литровых упаковки собачьего шампуня. Изначально Лань Хуань действовал быстрее — за час он помыл восьмерых собак, в то время, как Лань Юань кое-как успел помыть только пятерых, — но со временем у А-Юаня стало получаться все лучше. Постепенно он приноровился, понял, как лучше держать собак, как мылить и смывать, и процесс пошел в полную силу. — Сычжуй, давай передохнем немного, — сказал Лань Хуань, стирая тыльной стороной ладони проступившую на лбу испарину. Уже два часа они без перерыва намывали собак. Лань Юань только разошелся и не хотел останавливаться, но, посмотрев на дядю, понял, что тот действительно нуждается в перерыве. — Хорошо, — он улыбнулся и потянулся. Работа была не такой простой, как могло показаться со стороны, но приносила ему сильнейшее удовлетворение. Общение с животными одновременно и успокаивало его, и поднимало настроение. Собаки здесь были самые разные — от необычных и дорогих пород до каких-то непонятных дворняжек, — но все одинаково радовались вниманию, виляли хвостами и с удовольствием шли на контакт. Было видно, что за собаками здесь хорошо следят, и они адаптированы к людям. Любовь этих чудесных созданий буквально вырывалась из них и передавалась Сычжую. Ему хотелось затискать каждую собаку, с каждой поиграться! Если бы это только было возможно… — Идем, — Лань Хуань махнул рукой в сторону какого-то подсобного помещения. Сычжуй сразу же двинулся за дядей. Как оказалось, Сичэнь привел его на обед. Они зашли в просторную комнату, по центру которой стоял стол и шесть стульев. Почти все места уже были заняты сотрудниками. Госпожа Тан тоже находилась здесь, выбрав место посередине. — О! Вот и вы! У нас сегодня богатый выбор — берите любую! — Тан Ву с улыбкой показала на стол, заставленный стаканчиками лапши быстрого приготовления. Вкусов и в самом деле было много, Лань Юань остановился на острой лапше с морепродуктами, а Лань Хуань выбрал сырную. — Ну как тебе здесь? Собаки не обижают? Если что — ты говори. Я занимаюсь их дрессировкой, поэтому мне важно знать, есть ли те, кому требуется подкорректировать поведение, — сама она уже заварила себе лапшу и теперь готовила палочки, чтобы приступить к еде. — Нет-нет, что вы! Собаки здесь просто чудесные, я поражен! Они все такие воспи… — Лань Юаня перебил резкий поток лая. Он окинул взглядом помещение и заметил, что из-за угла выбежало какое-то крошечное оранжевое облачко на лапках. — О боги, кто это? — Этот маленький громкий комочек мгновенно привлек его внимание. Сычжуй поднялся на ноги и подошел к маленькой собачке — не больше трех килограмм точно, — которая звонко тяфкала, но почему-то очень медленно передвигалась. — А-а, эта бедняжка очень породистая — померанский шпиц, — ответила какая-то девушка, что тоже сидела за столом и ела лапшу. Видимо, одна из постоянных сотрудниц приюта. — Шпиц?.. — Лань Юань смотрел на милую кроху перед собой и широко улыбнулся. У собаки была блестящая шерстка красивого насыщенного рыже-коричневого оттенка и прелестные черные глазки-бусинки. И хотя собака громко лаяла, он почему-то ни капли не боялся и смело протянул руку к ее морде, давая возможность принюхаться. — А что с ним? Такой красивый малыш… — После обнюхивания руки шпиц перестал гавкать и теперь часто-часто вилял своим пушистым хвостом и жаждал внимания. — Это девочка, — ответила госпожа Тан, прожевав лапшу, — у нее проблемы с передней лапкой. Какие-то ублюдки, — она глянула на Сичэня и извиняющимся тоном добавила: — Иначе просто не скажешь. В общем, какие-то уроды купили эту красавицу, несколько месяцев с ней поигрались, а потом, когда она сломала себе лапу, выбросили на улицу. Как по мне, таким людям самим нужно что-то ломать за подобное… Хорошо, что наша Энмин, — она положила ладонь на плечо девушки, что сидела рядом — именно она недавно ответила про породу, — вовремя нашла собаку и спасла ее. Правда лапа успела воспалиться и теперь сложно заживает… — Женщина покачала головой. — Мы уже сделали ей две операции, чтобы у нее осталась возможность ходить… — Ох, — внутри Лань Юаня все перевернулось. Он посмотрел на замотанную чем-то — скорее всего, гипсом или фиксатором — переднюю лапу собаки и сразу почувствовал, как глаза начинают против воли увлажняться. Что за люди такие?.. — Увы, придурков хватает… — ответила Энмин с грустью. Кажется, Сычжуй непроизвольно задал последний вопрос вслух. Собака тем временем успела сесть на попку, развалив задние лапки, и наслаждалась тем, что ей чешут шейку. — А ее можно забрать?.. — Почему-то он невольно посмотрел на Лань Хуаня, который в этот момент от удивления даже перестал есть лапшу. Но все же дядя не стал ничего говорить. — Забрать… Хм-м… — Тан Ву нахмурилась. — Пока что сложно сказать… Зависит от того, как ее лапа будет заживать… В любом случае, даже если все будет в порядке, этой красотке будет нужен особый уход, мы не отдадим ее абы кому. Дело в том, что ветеринару пришлось соединить ее кости маленьким железным штырем, а ты сам понимаешь, как это все опасно… Ей будут противопоказаны высокие прыжки, быстрый бег и какие-то серьезные нагрузки. Если что-то случится со штырем, то есть вероятность того, что потом ей уже никакой врач не поможет — слишком маленькие косточки. Лань Юань, не отрываясь, смотрел на собаку перед собой, чувствуя с ней странную связь. — А у нее есть имя? — Мы зовем ее Шпицка или просто красотка, — ответила Энмин. — Но, честно, с ней очень непросто — она сейчас все время с нами здесь, мы ее никуда не выпускаем, не даем ей много двигаться, — но как же она надоедает своим лаем! Звонкая до жути! — Говорят, ты звонкая, да? — Сычжуй зачесывал Шпицку, которая с удовольствием жалась к его ногам. Собака, словно поняв, о чем ее спрашивают, громко тяфкнула в ответ. — О! Ты меня понимаешь? — удивился А-Юань. — Аф! — Вау! Первый раз вижу, чтобы она так быстро прониклась к кому-то симпатией… — заметила Энмин, с удивлением разглядывая Лань Сычжуя. — Ты не на ветеринара, случаем, учишься? А то к нам часто такие приходят… — Нет-нет… Просто… — Лань Юань внимательно вглядывался в черные глазки, пытаясь разобраться в своих ощущениях. — Такое странное чувство… Будто она мне не чужая… Не знаю, не могу это объяснить… Она такая… мягкая, пушистая, красивая… — Он, не переставая, нежно гладил Шпицку по голове. — У-у, парень, да ты влюбился! — хихикнула Тан Ву. — А? — по телу Сычжуя прошлись мурашки, и он с удивлением глянул на женщину. — А что, ты думаешь, так только с людьми бывает? Нет! С собаками это тоже случается! Я много раз такое видела — люди приходят, выбирают-выбирают какую-нибудь маленькую собаку, но ни одна не цепляет. Тогда они уже собираются уйти, как вдруг видят какую-то большую и все… Буквально несколько взглядов и обнюхивание — иногда этого достаточно. Любовь — дело такое, щелчок, и ты уже влюблен! — Очевидно, что она любила свое дело и всех жителей приюта. В ее словах слышалась неприкрытая гордость — госпожа Тан обожала соединять сердца людей и собак. — Влюблен… Хм-м… — Лань Юань улыбнулся и снова посмотрел на Шпицку. — Слышала? — Гав! — Собака подскочила с места и гавкнула громче прежнего. — Эй-эй, тише, не дергайся так, — он сразу заволновался за лапку. — А когда будет известно, все ли зажило? — Еще пару недель точно… — ответила Энмин. — Пару недель… Хм-м… — Сычжую вдруг очень хотелось забрать эту красавицу себе. Он понимал, что это глупо и странно, особенно сейчас, когда он живет у дяди и с трудом зарабатывает на еду даже для себя, но… — Я обязательно навещу ее через пару недель, — сказал он, скорее себе, чем остальным. — Смотри мне, — шутливо пригрозил он Шпицке, — будь осторожнее, чтобы лапка хорошо заживала. Я приеду — проверю. На лице Лань Хуаня проступила улыбка. — Сычжуй, иди поешь. Твоя лапша уже давно заварена… Лань Юань, с трудом расставаясь с собакой, поднялся на ноги. Он подошел к столу и снял с пластикового стакана верхний стой фольги. — Это точно любовь! — усмехнулась Энмин, посмотрев под стол. — А?.. — Сычжуй тоже посмотрел вниз. К нему бежала Шпицка — ей было тяжело, одна лапка почти не двигалась, но она все равно очень старалась. — Э-м… — он заметно покраснел. — Пожалуй, я лучше поем на полу… — Он давно заприметил большой круглый собачий лежак в углу и теперь, игнорируя ухмыляющиеся лица остальных, пошел к нему. Стоило ему на него опуститься, как собака тут же поспешила за ним. — Тц, не бегай! — Он поставил стакан с лапшой на пол, а сам встал, чтобы взять Шпицку на руки. — Вот так, — он сел на лежак, прислоняясь спиной к стене, а справа от себя положил собаку. Та сразу свернулась комком возле ноги Сычжуя, при этом свою морду она уютно устроила на его бедре. — Удобно? — он почесал ей за ушком. Шпицка молча закрыла глаза с выражением полнейшего умиротворения на моське.

***

— Как тебе приют? — неуверенно спросил Лань Хуань в машине, когда они вечером ехали домой. Он был за рулем, а Лань Юань сидел рядом на пассажирском. Перед уходом из приюта Сичэнь, как обычно, перевел на счет приюта небольшую, но четырехзначную сумму. — Хороший… — сдавленно ответил Сычжуй. Он испытывал огромное удовольствие от помощи собакам, но когда пришло время уходить… Поперек горла встал комок и теперь никак не желал уходить. Некоторое время они молчали. Лань Хуань видел, что племянник сильно переживает, но не знал, что стоит лучше сказать. — Тебе правда понравилась та Шпицка? Лань Юань кивнул. Эта пушистая красотка серьезно запала ему в душу, как бы он ни пытался, у него не получалось перестать думать о ней. Наверное, даже хорошо, что ее нельзя было забрать сразу — иначе он точно не сдержался бы и унес ее с собой, доставив кучу хлопот и себе, и дяде Хуаню. — Дядя… — неуверенно начал он. — Это правда? Что любовь… То есть влюбиться… Это действительно так просто и быстро? Брови Лань Хуаня приподнялись, хотя его взгляд не отрывался от дороги. — Немного странный вопрос… Бывает по-разному… Но в целом… — Он замолк. — Да, наверное, еще при первой встрече ты можешь сказать нравится тебе человек или нет… Как там говорят ученые — за сколько секунд мозг определяет, подходит ли нам этот человек? Кажется, шесть или семь… В большинстве случаев так и есть — ты просто сразу понимаешь — твой это человек или нет. — Хм… — Лань Юань отвернулся к окну. — Сразу… — бездумно повторил он. Сычжуй накрыл лицо ладонью и прикрыл глаза. Визит в собачий приют всколыхнул в нем какую-то новую волну чувств и переживаний. Вся эта несправедливость… Истории о собаках, которые он сегодня услышал… Неоправданная человеческая жестокость, безответственность, беспечность… Все это ужасно. Но в то же время за сегодня он получил столько любви от этих потрясающих созданий… Любви чистой, искренней и беззаветной… — Нет ничего ценнее любви… — прошептал он себе под нос. Только теперь он понял то, что должен был понять очень давно. Лань Хуань расслышал фразу, но не стал отвечать вслух, а лишь молча кивнул. Лань Юань держал ладонь возле лица, поэтому почувствовал, что плачет, только когда ощутил подушечками пальцев влагу. И он, и Сичэнь делали вид, что ничего не происходит, хотя оба все прекрасно понимали. До самого дома никто из них больше ничего не говорил.