Пустота и Сердца

С момента переезда Джейкоба во временную петлю прошло чуть больше месяца, но никто так и не успокоился: в их петлю редко кто заглядывает, а внуки их друзей — первый раз. Часто на юношу сыпались горы вопросов о покойном Абрахаме, о жизни в двадцать первом веке, да и о самом нём. Нередко парень слышал о сходстве с дедушкой, и эти слова тепло грели его душу. Джейк не переставал рассказывать о детстве с дедушкой и об его рассказах про странных, но о жизни Эйба в общем говорил немногое. Ему хотелось оставить что-то для себя, только для себя. На вопросы детей о двадцать первом веке парень тоже отвечал скомкано и расплывчато, особенно умалчивал тему телевизоров и связи. Большую часть своего времени Портман проводил с О’Коннором или задавал множество разных вопросов мисс Перегрин. Пусть странные часто удивлялись дружбе между парнями, никто особо не лез и поссорить не пытался, разве что часто, но безобидно их подкалывали. Несмотря на то, что Енох так и источал сарказм, в сторону Джейка всё было в дружественной форме и Портман никогда не обижался. Он и сам часто отвечал приятелю сарказмом и подколками. Взглянул бы на них незнакомец, он бы без сомнений решил, что парни дружили всю жизнь, ещё с пелёнок. Джейк общался и с остальными, даже пару раз делал что-то вместе с Фионой. Даже несмотря на её вечную молчаливость, понимать девушку было легко. Часто Портман играл с малышками Оливией, Клэр и близнецами, рассказывал Милларду о современных географических открытиях, помогал Эмме и беседовал с Апистоном и Бронвин. За то небольшое время, что Якоб уже провёл в петле всё и все стали намного роднее, чем собственные родители. Поначалу парню было стыдно, но вскоре он привык к этой мысли. Он всё равно никогда по-настоящему не был близок с родителями. Вряд ли они уже когда-нибудь смогли бы стать хоть чуточку ближе, да и жизнь в петле была намного интереснее прежней. — Дже-е-ейк, вставай! -задорно прокричала Оливия, пробегая мимо комнаты парня. — Если эта ленивая задница сейчас же не встанет, у меня появится новый гомункул, — недовольно пробурчал Енох О’Коннор и зашёл в комнату друга. — Джейкоб, пустота тебя подери! Вставай. — Отвали, Кукловод, — Портман ответил сонно и перевернулся на другой бок. Пол ночи парень не спал, листая дедушкин альбом с фотографиями странных детей. Ехидный голос в голове так и шептал «У туалетной бумаги в твоём доме было больше странности, чем в тебе, глупый мальчишка. Дедушка умер из-за тебя». Парень не мог сдержать слёз обиды. Его дедушка мог быть живым, они могли бы и дальше проводить вместе целые дни напролёт. Джейку нужно было лишь поверить. И вместе с виной за смерть деда на парня давило чувство неполноценности. У каждого ребёнка в этом доме была странность, хотя бы самая маленькая. А Джейкоб был лишь обычным неуклюжим и неуверенным в себе парнем. Енох не посчитал нужным сюсюкаться с другом, поэтому резко стащил с него одеяло и потянул за ноги, сваливая на пол. Джейк скрючился от боли, пытаясь сообразить что произошло. Парень ухватил О’Коннора за запястье и повалил на пол рядом с собой, как только он оправился от шока. Месть не заставила себя долго ждать: Кукловод прижал друга к полу и стал щекотать одной рукой, зная его слабости. — Мальчики, спускайтесь быстрее! — раздался строгий голос мисс Перегрин снизу, который заставил парней сразу прекратить свою борьбу. — Енох, я тебя убью, — недовольно прошептал Якоб, когда все сели за стол. — Я теперь выгляжу как подстреленный растрёпанный воробей! — У-у, неужели наш малыш Джейк умеет угрожать? — парень издевался над другом, пытаясь сдержать смех, с целью не привлечь внимание имбрины.- Усю-сю, не злись, малыш. Джейкоб тотчас почувствовал, как к щекам прилила кровь и быстро уткнулся в тарелку под негромкий смешок друга.

***

— Почти такая же тварь убила моего деда, — грустно сказал Портман, показывая на запястье Еноха. Парни сидели в подвале Кукловода и беседовали. Они почти не умолкали, а тем для разговора становилось всё больше. Запах в помещении был не из приятных, но это было единственное место где они могли поговорить без вечного беспокоя. В комнаты постоянно, будто специально, забегала Эмма с виноватой мордашкой и просила помочь с «некими делами». В такие моменты Джейкоб извиняясь уходил, а Енох быстро раздражался и создавал ещё более жутких гомункулов, чем обычно. Он был жутким собственником и никак не хотел отпускать друга. Но вида Енох не подавал и не собирался из-за своей гордости. — Что ты сказал? — спросил ошарашенный О’Коннор. У него никогда не было проблем со слухом, но слова друга заставили его сомневаться. — Ты их видишь? — Этих чудовищ? Да, — таким же грустным тоном ответил Якоб. — А что? Вместо ответа Енох схватил друга за запястье и повёл наверх, к имбрине. Возможно ли то, что мисс Перегрин ошиблась том, что Джейк не странный? Или же она просто решила не говорить об этом парню, чтобы он не побежал истреблять этих жутких существ? Ответов на эти вопросы у О’Коннора не было, но он был абсолютно уверен, что вскоре они узнают правду. Громко постучав в дверь и не дождавшись ответа, Енох затащил друга в комнату, которая очень сильно походила на школьный кабинет. За столом учителя сидела мисс Перегрин, читая какую-то современную книгу, в то время как пятнадцать двойных парт пустовало. Имбрина часто наведывалась в настоящее и почти всегда приносила с собой что-нибудь интересное для детей. Чаще всего это были книги разных жанров или современная одежда. — Что-то случилось, Енох? — женщина говорила спокойно, не отрываясь от книги, но на лице промелькнула насторожённость. — Джейкоб странный, — выдохнул он. Из его внимания не ускользнуло то, как чуть огорчённо вздохнула их попечительница, и у парня появилось ещё больше вопросов. — Что? Енох, ты, должно быть, ошибаешься, — Джейк с сомнением посмотрел на друга. — Как видишь, я самый обычный. — Мистер Портман, Енох прав, -начала говорить мисс Перегрин, по виду которой было понятно, что она не хотела обсуждать эту тему. По крайней мере сейчас. — Видите ли, я хотела рассказать Вам об этом позже. Не думаю, что Абрахам бы хотел, чтобы Вы шли по его пути. Наверняка, ты знаешь уже про страшных чудовищ, которые как раз и убили твоего деда? Это пустоты. Существовали они далеко не всегда, только после неудачного эксперимента моих братьев, о чём я уже рассказывала. Эти пустоты питаются душами странных людей, и когда они получат достаточно душ, они становятся тварями. Их отличие в том, что пустоты, как и обычные люди, не могут попасть в петли, в то время как твари спокойно могут в них проникать. Твари питаются и обычными людьми, но души таких, как мы, нравятся им намного больше. На первый взгляд они никак не отличаются от обычных людей, чем и пользуются, чтобы питаться. Но их глаза… У них нет зрачков. Но сейчас это не так важно. Пустот видят не все. Ты один из тех немногих, кто их видит. Именно поэтому мы не уничтожаем этих существ. Пока они невидимы, они очень опасны для нас. — Оу, — Джейкоб был потрясён и ничего большего он не смог выдавить из себя. Думать всю жизнь, что ты самый обычный, а потом узнать, что это не так — было слишком для психики Якоба, который ещё не отвык от своей скучной жизни. — Но ведь эта способность мне никак не пригодиться, если я буду жить в петле… Выходит, что я практически обычный, так? — К сожалению, да, — ответила женщина с сочувствующим взглядом. — Однако, возможно вскоре ты сможешь нам помочь. Но пока что большего сказать не могу. До Еноха, который всё это время молчал и переварил информацию, кое-что дошло. Конечно, он сразу понял о способности Якоба, как только он заикнулся о пустотах. Но слушать это от мисс Перегрин было как-то по особенному. — Джейк, покажи свою метку, — тихо попросил О’Коннор, когда они вышли из классной комнаты. — Зачем тебе это? — спросил Джейк, но всё же задрал рукав толстовки, обнажив маленький рисунок человеческого сердца. Кукловод уже было начал объяснять что к чему, но Портман понял быстрее. — Ох…-в который раз за день удивлённо выдохнул он. Сколько же ещё неожиданных вещей ему придётся пережить? Парень не знал точного ответа, но почему-то был уверен, что очень-очень много… — Если ты хочешь, мы можем… Но договорить парню не дал Енох, который крепко прижал своего соулмейта к себе. Что-то, а теперь он уж точно его никуда не отпустит — слишком долго ждал.