BAD GUY

      Вокруг такие же толпы людей, и я уже начал их ненавидеть: из-за них не получается найти того, кто мне нужен.       Чёрт, где их носит? Почему вообще не сказали, что уходят куда-то? Где её искать теперь? Площадь активности слишком большая и переполненная, поэтому циркулировать по ней очень сложно.       Чимин обещал помочь мне и позвонить, если вдруг увидит её.       Чёрт, какого хрена с ней вечно что-то происходит? Только отвернулся — и какая-то катастрофа. Ещё и трубку не берёт. Глупый несамостоятельный ребёнок, больше и сказать нечего. Как же раздражает. Ещё немного, и я просто психану и свалю отсюда. Какого хрена происходит, блин? Я говорил, что буду рядом, но фраза теряет смысл после того, как она сама от меня куда-то свинтила.       Уже почти окончательно выйдя из себя, вдруг замечаю её, сидящую на бордюре возле стены, отделяющей арендованный Холзи участок пляжа. Джен опустила голову и накрыла лицо руками, упираясь локтями в колени. То есть она тупо, блять, сидит.       Внезапно срываюсь и быстро шагаю в её сторону, после чего присаживаюсь на корточки и прожигаю в ней дыру.        — Какого хрена? — только и спрашиваю, не найдя вопроса лучше. Она медленно открывает глаза, оставляя руки у рта, и безэмоционально смотрит на меня снизу.        — Ты рассыпаешься, — говорит и по щеке вдруг скатывается слеза.        — Что? — хмурю брови, не понимая смысл её слов.        — Почему я не чувствую твой запах? Обычно он такой чёткий и приятный, а сейчас я ничего не чувствую, — пялится куда-то в пол и окончательно залипает на какую-то точку.        — Джен, что с тобой? — заглядываю в её пустые глаза, но она не реагирует. — Алло, ты в норме? — щёлкаю пальцами перед её лицом, и она наконец смотрит на меня.        — Ты бы хотел исчезнуть? Будто тебя никогда и не было? — серьёзно спрашивает, а глаза так же ничего не выражают.        — Что за вопросы? — ещё больше охреневаю с её слов и поведения, но вдруг до меня доходит, и всё становится на свои места. — Джен, ты…        — А если бы исчезла я? Я бы хотела пропасть, и кому от этого станет хуже? У меня много фанатов, но если бы меня не было изначально, всё было бы не так, как сейчас. Если бы меня не было, было бы на одного айдола меньше, на один геморрой меньше, на одного человека, на которого нужно тратить деньги, меньше. Был бы другой человек, не такой, как я, и всё было бы не так, и у тебя была бы красивая девушка, я бы не путалась под ногами, всё было бы по-другому, понимаешь?        — Ты несёшь бред. Давай домой, — поднимаюсь, но она повторять это за мной не собирается.        — Ты хотел бы, чтобы я пропала? — выжидающе смотрит в глаза, внезапно взяв меня за руку.        — Дурочка, что ли?        — Да! Тебе не нужна такая, как я. Давай просто сделаем вид, будто ничего не было, хорошо? Боже, всё вокруг такое странное… — начинает осматриваться, но тут её будто ушатывает, и она почти падает, но я этого не допускаю. — Чонгук-и, ты ведь не бросишь меня после съёмок, как Он, да? Ты ведь будешь рядом? Я не смогу потерять тебя… — сама себе противоречит, утыкаясь носом мне в шею, а внутри меня происходит что-то странное. Я занервничал и не мог сказать ни слова. Насколько же сильно задел её тот парень, что она теперь так волнуется? Благо, Дженни перевела разговор в более нейтральное русло, сказав, что ей нравится моя футболка.        — Дженни, просто встань, тебе нужно домой.        — Да, мой хомяк голоден… — поднимается, смотря на свои ладони, и делает пару шагов, после чего останавливается и смотрит на меня. — Но я ведь не купила ему корм. Мы сможем заехать в магазин?        — Джен, у тебя нет хомяка, — аккуратно толкаю её вперёд, но поддаётся она слабо. Вдруг она начинает смеяться и утыкается лбом мне в плечо.        — Это имя моей кошки. Она пухленькая и очень пушистая, а щёки у неё прямо как у хомячка. Родители подарили мне её на день рождения. Кажется, мне было пять. Или пятнадцать… — прикладывает палец к губам и смотрит в пол. — Надеюсь, брат не сдал её в приют. Она никогда ему не нравилась.        — Ты привезла с собой кошку? Мне всё больше кажется, что этот разговор самый бредовый из всех, в которых мне приходилось участвовать.        — Нет, за ней присматривает мама, — вдруг до неё доходит и она опять останавливается. — Ой... Получается, мне не нужно кормить её? — стеклянные глаза вдруг встретились с моими, и я заметил, насколько расширены в них зрачки.        — Дженни, меня не было рядом десять минут, когда тебя успело так понести? — беру её лицо в свои руки и внимательно смотрю в глаза. Та будто зависла.        — У тебя такая классная нижняя губа, — вдруг выдаёт, заставляя меня нервно засмеяться.        — А с верхней что не так? — отпускаю её и беру за руку, собираясь продолжать путь, но она не двигается.        — Мне нужно снять каблуки… — рывками сбрасывает туфли и, оперевшись на меня, поднимает их. — Ты когда-нибудь хотел быть девушкой?        — Дженни!        — Извини… — опускает голову и проворачивает какие-то махинации с замком на юбке.        — Боже, да сколько можно… — поворачиваюсь к ней спиной и слегка наклоняюсь, уперев руки в колени. — Залезай. И плевал я, что она в юбке. Окружающим до этого никакого дела нет. Благо, её это смутило ровно настолько же, насколько и меня, и уже через несколько секунд она была на моей спине. Теперь останавливаться не придётся.        — Спасибо… Ты такой добрый, Чонгук-и, — тихо проговаривает, и я чувствую, как она мягко поцеловала меня в шею.        — Сам себе удивляюсь.       Без посторонних взглядов передвигаться не представлялось возможности, но пусть лучше я выйду отсюда за пять минут под прицелами, чем буду идти полчаса, вечно смотря за тем, чтобы Джен никуда не вляпалась.        — Чонгук-и! — слышу голос Холзи позади и нехотя оборачиваюсь. — Дженни забыла телефон, — протягивает мне мобильник и я закидываю его в карман. — Как она? — странный вопрос. Она что-то знает?        — Эшли, ты вся плывёшь, — Джен тянется руками вперёд, а потом снова обнимает меня ими. — У тебя такая сексуальная шея, Чонгук-и… — проводит пальцем вдоль неё и снова оставляет на коже быстрый чмок. Боже, мне становится неловко. Дико неловко.        — Ясно… — ухмыляется Холзи, опустив ладони на талию. — Кажется, ей хорошо.        — Это ты с ней сделала? — спрашиваю, знатно удивившись.        — Я сама попросила, — вмешивается Дженни, и я уже готов был её похоронить.        — Какого… Потом поговорим, — я почти сказал: «Дома поговорим». Уверен, это прозвучало бы слишком странно. — Что это было? — обращаюсь уже к Эш, но та отмахивается руками.        — Не волнуйся так, папочка, девочка скоро придёт в норму, — нахально улыбается, а меня начинает накрывать гнев. Рывком усаживаю Джен выше и оборачиваюсь, уже завидев у главной арки наше такси. Быстро оно на этот раз.        — Хорошо отдохнуть, — от всего своего саркастичного сердца желаю и направляюсь в сторону выхода.       Бросив Дженни на заднее сиденье, сам сажусь вперёд, рядом с водителем, и, уставившись в окно, пытаюсь абстрагироваться от ситуации. Однако удаётся плохо, ибо телефон в кармане начинает вибрировать. Не сразу я понимаю, что это не мой. На экране странные символы. Видимо, так и выглядит корейский. Оборачиваюсь назад и вижу, как Джен, лёжа на спине, рассматривает поднятые вверх руки. Не думаю, что она в состоянии ответить, поэтому выключаю звук и убираю телефон обратно.        — Кто звонил?        — Имя было не на английском. После моего ответа Дженни замолчала на несколько секунд, а потом с грустной улыбкой выдала:        — Кажется, у меня проблемы. О, Чонгук, хочешь знать, что я тогда сказала? — подскакивает с места и оставляет поцелуй на моей щеке. Сердце пропустило удар, а я удивлённо забегал глазами по её лицу. Что ж она творит-то...? Медленно она приблизилась и еле слышно шепнула на ухо фразу, от которой всё внутри перевернулось: «Я люблю тебя, Чон Чонгук.» Затем она звонко засмеялась и опять упала на заднее сиденье, а я так и продолжил смотреть на неё. — Только не говори ничего. Мне будет неловко вне зависимости от того, что ты ответишь. И это ей-то будет неловко? Серьёзно?       Очнувшись спустя минуту я взъерошил волосы на затылке и, наконец, оторвал от неё взгляд. Внутри творилось что-то непонятное, и, пожалуй, впервые за очень долгое время я по-настоящему смутился. Морально мне дико хотелось улыбаться, но физически я не мог выдать что-то лучше, чем «ничего».       Остальная дорога прошла без сюрпризов, и сопровождалась она постоянными риторическими вопросами и рассказами Джен, и в каждом случае это была какая-то несусветная дичь, на которую я сначала не знал, как реагировать, но позже, наконец, понял, что ей абсолютно плевать, отвечаю я чем-то или нет.        — Сколько это ещё продлится? — спросила девушка, когда мы вышли из лифта на её этаже.        — Без понятия, — отрезаю и забираю ключи, которыми Дженни безуспешно пыталась открыть дверь. На мои слова она захныкала и обняла меня со спины, пока я возился с замком, ибо и мне он никак не поддавался.       Когда дверь всё же открылась, мы всё в том же положении вошли в квартиру и медленно понеслись на кухню.        — Мне неудобно, — нехотя говорю, ибо ходить с дополнительным грузом сзади, который значительно замедляет и затрудняет движение, действительно сложно. Дженни проводит ладонями по моей груди, после чего медленно отстраняется и становится рядом, странно на меня уставившись. — Что? — недоумеваю, наливаю в стакан воду и сразу начинаю её пить.        — Ничего, — коротко отвечает, но так же прожигает во мне дыру, кусая нижнюю губу. От этого взгляда внутри всё сжалось, а в голову стали лезть совсем не нужные мысли, и я не знал, куда от них деться.        — Так, ты… Думаю, тебе лучше лечь спать, — первый отвожу от неё взгляд, начиная нервничать насчёт своего состояния, и иду к раковине, чтобы помыть и убрать стакан.        — Я не хочу спать, — тут же подходит ко мне практически вплотную и заглядывает в глаза.        — Тогда займись чем-нибудь другим.        — Чем «заняться»? — насмешливо спрашивает, и мне это начинает надоедать.        — Дженни… — начинаю, скрестив руки на груди, но она меня перебивает.        — Ты похож на зайца. Испуганного зайца, — улыбается и плотно прижимается ко мне, отчего я неожиданно шумно выдыхаю. Её заявление меня развеселило, и я начал ещё стремительнее терять контроль. Завожу руки ей за спину, спускаюсь вниз и резко сжимаю ими всё больше привлекающую меня задницу, отчего Джен тихо застонала и опустила руки мне на грудь.        — Ты чего добиваешься, мелкая? — с каждой секундой улыбаюсь всё шире, слыша неровное дыхание девушки. Дженни медленно тянется к моему уху и томно шепчет:        — Давай готовить «Хотток». После этого она мгновенно залилась смехом и отстранилась, а я так и остался в недоумении.        — Что ты...?        — Это такие корейские оладьи. Я уверена, что они тебе понравятся. — хохочет, доставая из нижнего шкафчика муку и бутылку масла.        — Ты издеваешься надо мной? — тоже смеюсь, сам не понимая почему, и слышу в ответ ещё больший хохот.        — Нет, я готовлю оладьи, — улыбается, а внутри вдруг распространилось приятное тёпло. Я будто… Полностью ощутил себя в этом моменте, в то время как обычно было ощущение, словно я только сторонний наблюдатель, полностью контролирующий ход событий и действия «своего» тела. Это сложно описать. Стало очень комфортно и легко. Я расслабился.        — Слушай… — начала она серьёзным тоном, обернувшись ко мне. — Могу я уже сейчас пойти переодеться? На секунду я задумался, ибо не совсем понял, к чему этот вопрос. И в смысле «переодеться»? Я коротко кивнул, и Джен, сорвавшись с места, выбежала из комнаты, после чего появилась уже в свободных коротких шортах, что практически полностью скрывались под широкой футболкой. Кажется, это была пижама, ибо ткань выглядела очень мягкой и пушистой, а на майке красовался спящий медвежонок. Кажется, у меня появился фетиш. Ну не на пижаму с медведем, конечно…       Дженни неуверенно зашагала по кухне в сторону плиты, что находилась в её дальнем углу. Резко я поднялся и с идиотской лыбой встал позади неё. Как же забавно она выглядела в этой одежде, но мне настолько нравилось, что я не мог перестать улыбаться.        — Милая пижама, — опускаю руки на её бедра и медленно вожу по ним, наслаждаясь и приятной тканью, и тем, что, не стесняясь, могу трогать её. Дженни смущённо улыбается, помешивая тесто в миске. Как она сделала его так быстро? Магия.

***

      Я дико устал. На часах было уже больше трёх утра, а мы до сих пор занимались какой-то хернёй. Какого чёрта ей вообще взбрело в голову готовить в такое время? Ах да, точно... Не совсем своими же мозгами думает. Хорошо, съёмки сегодня начинаются только в десять, поэтому всё ещё есть малая возможность выспаться.        — И как оно? — Джен сидит рядом со мной и внимательно смотрит в глаза после того, как я отправил в рот кусочек оладушка. Кажется, вкуснее я ещё не ел.        — Боже, это прекрасно, — блаженно улыбнувшись, продолжаю есть, ловя при этом радостное выражение Дженни.        — Я рада, — широко улыбается, и это передаётся на меня. Очень уютно. Так и хочется проводить время вот так, рядом с ней. Кажется, пора признать одну простую вещь и перестать от неё прятаться.       Дженни тепло улыбается и смотрит мне в глаза. Откинувшись на спинку стула, я установил зрительный контакт.

«Перестать прятаться»… Не сегодня.

       — Думаю, мне пора… — вытираю рот салфеткой и поднимаюсь. Брюнетка подскакивает с места и подходит ко мне, сложив брови домиком. — Чего?        — А если я что-нибудь натворю в своём неадекватном состоянии? — берёт меня за край футболки и наигранно шатается, таская ткань из стороны в сторону. Ухмыляюсь и завожу ладонь ей за шею, пытливо заглядывая в будто бы стеклянные глаза.        — А ты можешь? — с недоверием спрашиваю, но в голове мгновенно пролетают воспоминания о недавних событиях, поэтому я в этот же момент жалею о своём вопросе.        — А ты сомневаешься? — с неким вызовом улыбается, и я всё больше поражаюсь тому, что сделали с ней «вещества» и алкоголь. Вряд ли она бы вела себя так в трезвом состоянии. Невольно издаю смешок и опускаю взгляд. — Чонгук-и, не уходи. — Обвивает мою шею руками и опаляет её горячим дыханием. Чувствую мягкое касание губ возле уха, и после этого, наконец, утягиваю Джен в страстный поцелуй, вкладывая в него все свои ранее яро отрицаемые чувства. По коже бегут мурашки, когда она холодными пальцами забирается мне под футболку и водит руками по животу, заставляя меня с тяжёлым вздохом его напрячь.       Боже, что делает со мной эта девчонка…       Поднимаю её за бёдра, и она обхватывает ногами мой торс. Определяю руки под шорты, сжимая ягодицы, и несу девушку в сторону тёмной спальни. В комнате витает атмосфера обыденности, которую мы мгновенно нарушаем томными вздохами и звуками поцелуев. Аккуратно опускаю Джен на кровать и нависаю сверху, тут же залезая ей под майку.       Проведя руками вдоль грудной клетки, я чувствую, как быстро бьётся её сердце, и на пару секунд замираю, вливаясь в ситуацию. Слишком много всего необычного для меня происходит в последнее время, но, почему-то, это кажется мне настолько прекрасным, что телом овладевает мелкая дрожь. Хочется постоянно испытывать это. Хочется обнимать её, целовать и помнить о том, что она любит меня, хотя такие слова в свой адрес слышать до жути непривычно после того, как на протяжении длительного времени меня с девушками не связывало ничего, кроме секса или проверенной многолетней дружбы. Этот вкрадчивый шепот вновь проносится в голове и отдаётся теплом где-то внутри, принося с собой новую толпу мурашек.       Дженни снимает с меня футболку и касается губами области возле ключиц. Какой необычный для неё энтузиазм… даже странно. Слегка прикусываю тонкую кожу шеи, на что девушка сдержанно проскулила, и провожу по больному месту языком. Быстро стягиваю с неё майку и покрываю тело поцелуями, медленно доходя до груди, а затем спускаясь к животу.        — М-м, Чонгук-и… — тихо позвала Джен, запустив пальцы в мои волосы.        — М? — вновь поднимаюсь к груди и обвожу языком сосок, заставляя девушку тихо застонать и сильнее сжать пряди моих волос.        — Я… Хочу сделать тебе приятно, — наконец проговаривает она, прикусив губу, и от этого внутри завязалось ещё большее возбуждение.       Молча отстраняюсь, чуть ухмыляясь, и позволяю ей подняться. Неожиданностью стало то, с какой смелостью она пихнула меня в грудь, будто бы приказывая лечь, и села на мои бёдра. Чёрт, эти грёбаные штаны уже вот-вот и треснут…       От скромной и милой Дженни не осталось ни следа, а на смену ей пришла смелая малышка Джен, что так дерзко улыбалась, наклоняясь всё ниже и ниже, а затем целуя меня, заведя одну руку мне за шею, а другую оставив на щеке. Сжимаю уже любимую талию и прижимаю её ближе к своему телу. Дыхание уже до невероятности сбито, каждый вдох-выдох прерывистый, воздуха перестаёт хватать, и это заставляет Дженни неохотно прервать долгий жаркий поцелуй. Напоследок пошло улыбнувшись и чмокнув меня в губы, она наклонилась к шее и поставила на ней засос, после чего начала уверенно спускаться вниз по моему торсу, оставляя за собой мокрую дорожку от поцелуев.       Впервые позволяю девушке творить со мной что-то подобное. Но сегодня особенный день. И сама она особенная, поэтому… Сейчас можно.       Когда она провела языком внизу живота, я вспомнил Лесли и взбитые сливки, и, о Боже, насколько же я был прав, когда думал, что прикосновения Джен были бы космически приятнее.       Добравшись до ремня, она попыталась его расстегнуть, но у неё не вышло, и это вновь заставило меня усмехнуться. Быстро помогаю ей и закусываю нижнюю губу в ожидании дальнейших событий.       Хочется позорно скулить, когда Дженни своими маленькими пальчиками оттягивает резинку боксеров, а потом вовсе стягивает их вниз и неспешно нагибается. Да, хочется скулить просто от одного этого вида, от издевательского предвкушения и от возбуждения, что накрыло уже полностью.       По телу проходит дрожь, когда она проходится языком от самого конца до основания члена, и я прикрываю глаза от удовольствия. С каждым разом она берёт всё глубже и глубже, не забывая про свой обворожителтный язычок, и с каждым разом я все больше утопаю в эйфории, которую так старательно доставляет мне моя девочка. Хочется раствориться в переизбытке чувств, но спустя несколько минут мучительно прекрасных движений языком и губами Джен целует внутреннюю сторону моего бедра, предварительно в том месте слегка прикусив кожу, и отстраняется, вынуждая меня разочарованно замычать, после чего, спустив шорты, начинает тереться о мой пах промежностью.       Господи, хочется сгореть на месте от всех этих ощущений.       Сплетает пальцы наших рук и, устроившись удобнее, невыносимо медленно начинает насаживаться на мой член, сопровождая это громким, пошлым и таким по-блядски сладким стоном, что я уже в этот момент готов кончить с жалкими поскуливаниями как последняя грёбаная сука.       Продолжает чрезвычайно лениво и глубоко двигаться, и моё терпение всё настойчивее машет мне «Пока!».       В конечном итоге не выдерживаю и сбрасываю девушку на кровать, затем определяю её ноги себе на плечи и, крепко сжав талию, рывком притягиваю прелестное тело ближе.        — Ты надо мной издеваешься, — смахиваю вбок мокрую от пота чёлку и слышу наглый смешок. И правда издевалась… Улыбаюсь с этого и резко вхожу, на что Джен громко вскрикивает и хватается руками за спинку кровати, а после начинаю двигаться, постепенно наращивая темп.       В один из моментов Джен взяла мою руку и положила себе на шею. Сразу было ясно, чего она хочет, но я нехило удивился. Слегка сжимаю ладонь, и девушка блаженно закатывает глаза. Вот так да… Вот вам и тихая скромняжка Дженни. Сколько ещё секретов она мне о себе поведает?       Через несколько минут девушка несдержанно звонко стонет, прогибается в спине и крепко хватает меня за руку, слегка впиваясь в неё ноготками, а я делаю последние толчки.       Что было дальше помню смутно, кроме тех моментов, когда мы обнимались и целовались.       Каким же насыщенным вышел этот день… Кажется, столько разных эмоций я не испытывал уже о-очень долгое время. А сегодня всё так резко… и всё благодаря кому?       Утром я проснулся в одиночестве. В комнате всё было серым за исключением ярко-голубой пижамы Дженни, что валялась на полу возле кровати. Солнце иногда выглядывало из-за туч, но это длилось совсем не долго, и спустя несколько секунд оно снова скрывалось в тусклом небе.       Забавно понимать, что я впервые вижу эту комнату в свете. Теперь я замечаю, что на занавесках, оказывается, нарисованы маленькие мультяшные медвежата. Кажется, это те же, что и на футболке Джен. Думаю, они как раз таки и были единственным необычным элементом в этой серой клетке. Мне совсем не нравится это место. Совершенно не для такой, как Джен. Хотя… Отличается ли от этой комнаты моя собственная квартира?       Окончательно проснувшись, поднимаюсь и лениво натягиваю свои вещи, нагло наплевав на футболку и ограничившись одним низом. Не спеша тащусь по коридору в сторону кухни и, не найдя там нужного объекта, несу себя в сторону ванной. Стоит мне потянуться к двери, как вдруг она открывается, и из комнаты вылетает Джен в коротком шелковом халате с мокрыми запутанными волосами, и ветром проносится мимо меня.        — Душ свободен, а я сейчас, — кричит из спальни и захлопывает дверь, после чего я слышу, как щёлкнул замок.       Удивлённо хлопаю сонными глазами и прохожу внутрь комнаты, взъерошив и без того запутанные волосы.       На стиралке лежала аккуратно сложенная пара белых полотенец, и я подумал, что они, вероятно, для меня.       Приняв душ, я начал перебирать варианты, как почистить зубы без зубной щётки, и в голову их пришло несколько. Использовать палец, когда рядом висели бумажные полотенца, было глупо, поэтому я успешно воспользовался именно ими.       Протерев мокрые волосы, я придал им более-менее презентабельный вид и вышел из ванной. Дженни уже над чем-то колдовала на кухне, переодевшись в тёмно-синие джинсы и свободную рубашку песочного цвета. С лёгким волнением внутри приближаюсь к ней и обнимаю сзади, а у неё, почему-то, в этот момент всё повалилось из рук.        — Доброе утро, — утыкаюсь носом во влажные волосы и прикрываю глаза, наслаждаясь моментом, который немного портила странная реакция Джен. Не думаю, что она испугалась, ибо подошёл я совсем не неожиданно.        — Д-доброе… — неуверенно отвечает и просыпает сахар, пытаясь добавить его в кофе.        — Что это с тобой? — бережно глажу её живот, но прекращаю, когда она снова не может нормально сделать то, что хочет. Делаю это вместо неё, после чего опираюсь руками на столешницу по обе стороны от её тела.        — Ничего, — сжимается в комочек, снова лишь на мгновение соприкоснувшись со мной телами. — Мы проспали. Нужно собираться… — аккуратно убирает мои руки и идёт в сторону двери, но я хватаю её за запястье и с непониманием смотрю в бегающие глаза.        — Хэй, что случилось? — с некой опаской подхожу ближе, боясь каким-то образом её спугнуть, и переплетаю пальцы наших рук. — Мне казалось, вчера всё было прекрасно. Нет? — с тёплой улыбкой смотрю на неё, поглаживая большим пальцем щёку, и сам поражаюсь такой нежности. Наверное, я веду себя слишком мягко и ванильно… Слишком.        — Извини…        — Да брось… — хочу возмутиться, но Джен меня перебивает.        — Извини за моё поведение вчера. Мне не стоило быть такой… Такой...        — Как это похоже на тебя... — улыбаюсь и взъерошиваю волосы у себя на затылке. Девушка с недоумением на меня посмотрела, и я продолжил. — Но, Боже, Дженни, хватит извиняться, пожалуйста. Мы всё с тобой решили, а после ты не сделала ничего плохого, за что нужно было бы просить прощения. — Опускаю руки ей на талию и притягиваю к себе. — Что-то ведь случилось, да? — тихо спрашиваю, на что она осторожно кивает.        — В интернете подняли кипиш вокруг фотографии, где мы с Холзи и Чимином говорим на пляже. Многим кажется, что мы стоим слишком близко друг к другу. К тому же Эшли и Чимин ни от кого не скрывают, что встречаются, поэтому многие строят теории, почему мы были с ними вдвоём…        — И это проблема? Нас многие видели вместе, это что-то меняет? — недоверчиво хмурюсь, ибо не вижу в подобном ничего такого.        — Да. Менеджер устроил мне разборки полчаса назад. Поэтому я и проснулась. Боже, я изначально должна была быть осторожной, нас ведь столько раз могли спалить за чем-то... Чем-то… — она прервалась. — Мы опаздываем, поторопись, пожалуйста, — опускает грустный взгляд и уходит в спальню.        — Подожди! — иду за ней и застаю за расчёсыванием волос. — Что плохого в том, что нас сфотографировали? Это же просто фотка. Там даже ничего необычного нет, сама ведь сказала, — искренне не понимаю, из-за чего весь этот переполох.        — Чонгук, ты не понимаешь… — вертит головой и берёт в руки фен. — Это значит, что кто-то в нас заинтересовался. В нас как в… Паре. А мне такого нельзя. Если кто-нибудь узнает о том, что между нами что-то было, будет ужасный скандал. Чем я думала вообще… Неужели всё действительно настолько плохо, как она это описывает? Если бы кто-то был «заинтересован в нас», то у этих людей уже было бы знатное количество более «интересных» кадров.        — К чему такая паника? Если бы всё действительно было так, как ты говоришь, нас бы спалили уже давным-давно. Не волнуйся так. На мои слова она опять покачала головой и включила фен, начав сушить с его помощью волосы. Пару минут за ней понаблюдав, я всё же психую и ухожу на кухню пить чай, который Джен для меня сделала.       Дерьмовое утро.       Следующие минут десять-двадцать мы не говорили и, в принципе, практически не пересекались, ибо Дженни вечно бегала между ванной комнатой и спальней, не заглядывая на кухню, где сидел я, пытаясь окончательно проснуться и всё обдумать.       Дерьмовое утро, кремовая обстановка.        — Нужно ехать, — наконец забегает ко мне и пшыкается духами, что еле как достала с одной из верхних полок кухонного шкафа.       Молча поднимаюсь и расчёсываю рукой волосы, глядя на себя в зеркало. В целом, выгляжу я довольно неплохо, несмотря на вчерашний пьяный день – и это единственная вещь, которая порадовала меня этим утром. Вот же дерьмо…       Спустя примерно полчаса мы уже сидели в такси, направляясь на съёмочную площадку. Каждый находился у своего окна, и мне показалось, что именно в этот момент пространство между нами опустело и образовалась глубокая пропасть, которую я не знал, как перепрыгнуть. Ладно, наверное, это просто такое утро. К тому же на улице начался несильный дождь, всё небо было затянуто тучами и не давало солнцу и шанса на существование в глазах людей. От этого становилось ещё паршивее.       Дерьмовое утро, дерьмовая обстановка, дерьмовая атмосфера.       Вскоре прибываем к месту назначения и идём в сторону нужного здания, так же держась друг от друга на расстоянии. Как-то я пытался приблизиться к ней, но в конечном итоге мы снова разошлись чуть ли не по разным сторонам дороги.       Возле входа вижу девушку и парня. У первой в руках был телефон, у второго на шее красовалась небольшая камера.       Тут они замечают нас и всеми силами пытаются сохранить покер-фэйс и беспалевно нас сфотографировать.       Какого хера…       Смекнув, что тут происходит, решаю разыграть небольшую сценку, дабы обрубить этим идиотами их любопытные носы. В конечном счёте это стало моей большой ошибкой, но сейчас не об этом.       Подходя к этим двум я достаю телефон, будто мне кто-то звонит, и с улыбкой «беру трубку».        — Да? — выпрямляюсь и иду чуть медленнее. На это Джен оборачивается, но затем, кажется, тоже верит в этот телефонный разговор, поэтому спокойно продолжает путь. — Когда я смогу за тобой заехать? — пытаюсь вести себя как по уши влюблённый парень, но, в то же время, не терять свой обычный образ. — Хорошо, целую, — убираю телефон в карман и краем глаза замечаю недовольные рожи «папарацци». Настолько банально, что аж смешно. Однако работает. — Слушай, Дженни, что лучше всего дарить девушкам? Что-нибудь интересное, чтобы она запомнила, — говорю чуть громче, чем обычно, но не настолько, чтобы это вызывало недоверие. Джен со странным выражением на лице пожимает плечами и сжимает ремешок своей сумки.       Весь путь до лифта пытаюсь рассказывать что-то, благодаря чему со стороны мы могли бы показаться хорошими друзьями, но Джен, кажется, и правда поверила. Какой же наивной она иногда бывает…       Как только двери закрываются и мы остаёмся наедине, я приближаюсь почти вплотную к ней и смотрю сверху, пытаясь всё же понять её эмоции.        — Ты ведь не поверила в эту чушь, да?        — Я не настолько глупая, — обиженно отрезает и ещё больше сжимается в комочек.        — Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, — опираюсь ладонями о стенку лифта по бокам от головы Джен и наклоняюсь. Девушка заметно занервничала. — М?        — Нам… Придётся держаться друг от друга на расстоянии какое-то время. Лучше… Вообще… Вместе не появляться… На улице… — неуверенно ответила и сжала в руках край своей рубашки. Я был ошарашен. То есть всё настолько хреново, что нам даже рядом на людях находиться нельзя!        — Да какого хрена? — резко отстраняюсь и определяю руки себе на пояс.        — Извини… — тихо промямлила и совсем поникла. В какой-то момент до меня дошло, как эгоистично я себя веду. Сомневаюсь, что она чувствует себя лучше, хоть и не особо это показывает. Наверное, я стал слишком эмоциональным в последнее время. Нужно держать себя в руках.       Только я хотел, извиняясь, обнять её, как двери лифта распахнулись на нужном этаже и мне снова пришлось отстраниться.       Я не успел обнять её в последний раз.       Молча идём по коридору, она — спереди, я — сзади, а между нами пропасть.       Обвожу её фигуру взглядом и Джен, будто бы почувствовав это, оборачивается. Я надеялся, что за этим последуют какая-то реплика, но она лишь сдержанно улыбнулась и повернулась обратно.       Чёрт.       Только хотела она повернуть ручку двери, как вдруг плачущая тушка Лесли навалилась на неё и понеслась по коридору.       Что за...?       С опаской входим в павильон и застаём странную картину: все декорации разбирают, камеры выносят через запасную дверь, и сопровождается всё это чертыханиями съёмочной группы и небольшого количества актёров, а посреди всего этого кипиша Лилиан, сестра Джереми. Терпеть я её не могу совершенно (как-то она сильно оскорбила моих родителей и меня в том числе, а такое я не прощаю), но если она вдруг вылезает из своей змеиной норы, называемой «клубом сильных и независимых», то это предвещает что-то очень нехорошее.        — Эй, что тут происходит? — подхожу к ней, и хитрое морщинистое женское лицо приобретает выражение презрения.        — Мог бы хоть поздороваться ради приличия, — ещё больше кривится и отмахивается, будто бы мимо пролетела муха. Странная женщина. Ничего ей не отвечаю. — Сворачиваем лавочку — Джереми поймали с тяжёлыми наркотиками, и он больше не сможет вашу шайку ни продюсировать, ни режиссировать.