BAD GUY

      От её слов я выпал в осадок — такого не могло случиться. Во-первых, Джереми никогда не принимал ничего опаснее банальных колёс, так какие ещё тяжёлые наркотики?! А во-вторых, он не мог спалиться.        — Как это? — выдаю смешок, ибо всё кажется таким бредом…        — Вот так, — отворачивается. В разговоре она совсем не заинтересована. — Деньги на карту за зря потраченное время переведут потом, — она делает шаг. — Это всё? — оборачивается, равнодушно глядя на меня, и закатывает глаза, когда я открываю рот, чтобы задать интересующие меня вопросы. — Это все, — твёрдо заключает и быстрым шагом удаляется.        — Нет, подождите! — недовольно кричу ей вслед, но она уже скрылась за поворотом. Срываюсь с места, выставив ладонь перед Джен, что потянула меня за руку, и бегу за нужной мне персоной.       Иду по коридору, но никак не могу найти её. Будто испарилась, ей Богу. В зале, куда она предположительно пошла, было очень много людей. На ней одет яркий жёлтый плащ, поэтому, казалось бы, увидеть её и в толпе не составляет труда, но нет, абсолютно нет.       Возвращаюсь обратно на площадку за Дженни, но нигде её не вижу. Несколько минут прошариваю площадь этажа, но безрезультатно.       Как только я достал телефон, чтобы набрать её, он начинает вибрировать от звонка.        — Чонгук… — голос слегка хрипит и временами надламывается.        — Где ты? — хмурю брови и поджимаю губы.        — Чонгук, у меня через полтора часа самолёт, — еле выговаривает, и я впадаю в ступор.        — Что? Какой самолёт?        — За мной приехал менеджер, он уже купил билеты. Он давно узнал, но был занят и не смог сказать. Чонгук, я еду собирать вещи.       Всё. Это всё. Кажется, я почти услышал, как треснули мои рёбра под волной разорвавшегося сердца.        — Как? Ты, в смысле… В смысле? Ты шутишь? — нервно смеюсь, а в голове все мысли перемешиваются.        — Чонгук, я возвращаюсь домой, — твёрдо поясняет, а после я слышу тихий всхлип. Далее следует тишина, которую никто не решается прервать. Так не может быть. Мы ещё вчера имели в запасе около полугода, так… Так не может быть. В груди появляется болезненное чувство, раздирающее все внутренности на жалкие ошмётки, и я начинаю паниковать. Ладони холодеют, и телефон начинает потихоньку из них выскальзывать. Ловлю его ровно в тот момент, когда Дженни вновь начинает говорить, и двумя руками сжимаю его возле уха.        — Я хочу тебя увидеть, — обречённо проговаривает каждое слово, а моё тело вмиг покрывается мурашками. — Самолёт через полтора часа. Успеешь…?        — Скинь мне смс-кой время и место, — срываюсь и несусь по коридору в сторону лифта.        — Ладно. Только… Обещай мне, что успеешь, — каждый всхлип как плёткой по и без того больному сердцу.        — Обещаю, — заверяю, и тут звонок прерывается из-за отсутствия в лифте нормальной связи. — Блять… — запрокидываю голову назад и прикрываю глаза. Нога снова начала ныть, но сейчас это чуть ли ни последнее, что меня волнует.       Я не прощу себя, если не успею.

***

      Уже минут пятнадцать хожу около входа в аэропорт, пытаясь взглядом найти нужную мне фигуру. До вылета её самолёта осталось совсем мало времени.       Сердце бешено колотится, внутри всё болезненно сжимается и давит. Я не готов отпустить её. Не сейчас. Я многого ей не сказал.       Вдруг моё внимание привлекает знакомая Тойота. Где-то я её уже видел…       Всё тело будто током прошибает, когда из неё выходит девушка в маске и очках, а рядом с ней крупный и мелкий мужчины в спортивной одежде. Она здесь. Если раньше мне казалось, что дышать тяжело, то сейчас я просто забыл, как это в принципе делается.       Быстрым шагом направляюсь к ним, но меня опережает откуда-то взявшаяся толпа фанатов. Большинству нет и семнадцати, но выглядят они угрожающе. Все начинают толкаться и пытаться протиснуться ближе к Джен. Боже, что за тупое стадо?!       Осторожно иду с ними в ногу, пытаясь не спалить своё нахождение здесь, однако нихрена не выходит. Удивительно, что в такой толпе, состоящей из прилетевших и отлетавших, люди ещё умудряются обращать внимание на кого-то вроде нас.       Через время вокруг меня начинают кружить несколько девушек, что просят расписаться кто на телефоне, кто на футболке.        — Извините, давайте в другой раз, хорошо? — стараюсь вести себя вежливо, но одна парочка становится более, чем раздражённой, и чуть ли не требует моего автографа. В конечном итоге решаю выполнить их «просьбу» в надежде, что отстанут, но этого не происходит.        — Чонгук, можно селфи?        — Я спешу. В ответ на это девушка злится и начинает идти рядом со мной, а позже достаёт телефон и я вижу, как она открывает камеру. Закатываю глаза и быстро ухожу вперёд, надеясь догнать уже далеко ушедшую Дженни.       Оглядываюсь по сторонам, иду в сторону, где проходит посадка, и через две минуты слышу громкий голос, оповещающий о том, что нужный мне самолёт только что взлетел.

***

      Вокруг всё как в тумане. Я не знаю, сколько времени просидел в аэропорту. Кажется, кто-то пытался говорить со мной, но я даже не понял этого.       Это всё неправильно. Я сплю?       В сотый раз набираю её номер — даже гудков нет. Кажется, телефон выключен. И у меня уже батарея садится. Надо… Домой. На последних процентах зарядки ищу контакт Коула, но, найдя его, замираю.       Не могу.       Хочу вызвать такси, но телефон вырубается. Найду машину где-то здесь…

***

Я должен был попрощаться. Я обещал ей.

      Больше ничего не чувствую. Даже сердце угомонилось. Внутри пустота, и с каждой секундой она всё больше разъедает меня, вытягивая из реального мира.       За окном мелькает куча огоньков, что в моих глазах уже смешиваются в сплошное разноцветное сияние, а за ними — тёмный океан.       Солнце уже село. В квартире всё серое и унылое из-за отсутствия света.       Кажется, я успел напиться до состояния куска мяса, и уже даже не помню, как открывал бутылку. Сейчас, пытаясь в очередной раз налить бурбон в стакан, я проливаю его на пол, ибо руки дрожат слишком сильно. Впрочем, это не мешает мне по-свински пить из горла. Давно мне не было так паршиво. И справится с этим не могу. Ничего больше не могу. Какой я жалкий…       Боль снова сдавливает грудь, я чувствую, что будто ломаю поочерёдно каждое ребро при малейшем движении или даже вздохе, и от этих ощущений хочется с утробными воплями лезть на стену.       Колено невыносимо ноет, а тупое обезболивающее не помогает, и от этого ещё хуже.       Слабак. Так легко сломался из-за какой-то девчонки.       Чёрт… Она не «какая-то», и пора бы мне окончательно вдолбить себе это в голову. Или… Лучше выкинуть…?       Неожиданно в дверь настойчиво затарабанили, и я, не без усилий поднявшись, понёс свою неимоверно тяжёлую в данный момент тушу открывать. Какая-то часть меня до невероятности сильно надеялась, что на пороге Она.        — Чонгук-и! — восклицает… Эшли. Позади неё большой чемодан, на лице — лучезарная улыбка, что исчезает, стоит ей увидеть моё выражение. — Ты чего такой?        — Какой? — на одном дыхании спрашиваю, опираясь о дверной косяк.        — Такой, будто у тебя кто-то умер. Что случилось? — обеспокоенно заглядывает в глаза, и я, наклонив голову, всё же одариваю её недовольным взглядом исподлобья.        — Ты зачем-то пришла, — напоминаю, стараясь вложить в интонацию одновременно и вежливость, и всё желание избавиться от её компании. Какая-то лёгкость и беззаботность в тоне её голоса, и выражении лица меня сейчас дико бесит. Нужно, чтобы она поскорее убралась отсюда и оставила меня одного.        — Да мне переночевать негде. Я спустила всю наличку на вчера, а карту забыла в своём пиджаке. Он сейчас плавает где-то в океане. Так я… Могу войти? — внимательно смотрит на меня, ожидая ответа, пока я пытаюсь привести в работу свои пьяные мозги. Я очень хочу тупо дать ей денег на отель и послать ко всем чертям, но так нельзя. Наверное…       Молча отхожу в сторону, уступая Эшли дорогу, и жду, пока она войдёт.        — Так что случилось? С каждой секундой мне всё больше хочется тебя пожалеть, но я даже не знаю, что тебя так разбило, — оставляет чемодан возле дивана и усаживается в кресло. И почему его все так любят… Кресло моё, а кайфа не понимаю. Медленно перебираюсь заплетающимися ногами в сторону окон, у которых сидел до прихода Холзи, и собираюсь убрать пустые бутылки, но меня слегка заносит, и я просто сажусь на пол. — Боже, Чонгук, ты сколько выпил? — ничего не говорю, лишь поджимаю колени к груди и закрываю лицо руками. — Так, давай-ка на диван… — пытается помочь мне подняться, но я отмахиваюсь. После она просто садится рядом на скрещенные ноги и внимательно смотрит на меня. — Ты меня пугаешь, — серьёзно заявляет, а мне буквально не хватает сил, чтобы что-то сказать. — Чонгук-и, может, принести воды? — кладёт руку на моё плечо, а меня словно прорывает. Совсем внезапно все чувства возвращаются, раздирая с новой силой. Тоска и отчаяние окутывают с головой, и я начинаю морально задыхаться. На вопрос Эшли коротко киваю и устраиваю голову меж коленей, сцепив за ней пальцы в крепкий замок.       Девушка тут же поднимается и быстро несётся в сторону кухни, после чего появляется уже со стаканом холодной воды в руках. Каждый жадный глоток пробуждает во мне каплю сил, но в голову сразу лезут ненужные воспоминания о том, как я подвозил пьяную Дженни домой, а затем так же принёс ей воды. Мы ещё поссорились в тот вечер… Как же тупо я себя вёл. Мог не выёбываться и сразу рассказать ей всё. Идиот…       Убираю стакан и опираюсь на стоящую справа тумбочку. Эшли не должна видеть меня в таком состоянии. Никто не должен. Мне следует выпить ещё, чтобы отрубиться и не думать о том, как убого я выгляжу.       Тянусь в сторону за бутылкой, но Эш забирает её и бросает на диван. Прекрасный «Jim Beam» летит через всю комнату, сопровождаемый моим жалобным взглядом, и несколько раз отпружинивает от мягкой поверхности, прежде чем окончательно упасть.        — Зачем ты это сделала…? — опускаю голову и грустно хмурю брови. Вопрос был риторический, поэтому, не дожидаясь ответа, я откидываюсь назад, опираясь спиной на стекло, и закрываю глаза, начиная проваливаться в сон.        — Потому что тебе уже хватит, — строго произносит и хлопает меня по щекам. — Эй! Не спать! Хотя бы не здесь, Чонгук-и! После этого она, потянув меня на себя, скользит своими руками под мои и сцепляет их за моей спиной. Пытается меня поднять, и на этот раз я всё же этому способствую.       Когда мы оба были на ногах, я чувствую, как меня начинает пошатывать, и обнимаю её, дабы удержать равновесие. Так и стоим уже пару минут. Я не могу её отпустить. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом, хоть и осознавать то, что обнимает меня сейчас не Она, дико больно.        — Чонгук-и, расскажи мне, наконец, что произошло, — успокаивающе проводит рукой по моей спине, и я отстраняюсь. Падаю на диван, свесив ноги к полу, и смотрю в потолок. Эшли садится рядом.        — Я сегодня пришёл на съёмки, а там сестра Стайлза. Такая гадкая женщина… Никогда мне не нравилась. Всегда была противной эгоисткой, — захожу издалека, а после замолкаю и пялюсь в пустоту.        — И? Она снова как-то тебе нагрубила?        — Да не в этом дело. Оказывается, Джереми задержали, узнав о его делах с наркотиками, — снова прерываюсь и слышу её короткое: «Это всё?». — Не-ет! Из-за этого мы не можем продолжать съёмки, и поэтому фильма не будет.        — Тебя поэтому так понесло?        — Да не-ет же! — машу на неё рукой, после чего завожу ладони за голову.        — Так в чем дело? Не тяни! Пару минут выдерживаю тишину, но потом всё же объясняюсь.        — Дженни вернулась в Корею, — каждое слово отзывается тупой болью в районе груди, и я чувствую, как глаза начинает ужасно неприятно щипать.        — Так! Чонгук-и! Отставить панику! Это ведь не конец света! Ну и что, что уехала? Либо вернётся, либо ты к ней полетишь. В чём проблема?        — Да, я… Я начну собирать вещи, — резко поднимаюсь, из-за чего в глазах темнеет, а затем, пошатываясь, иду в сторону шкафа. Я могу сам поехать к ней. Что мне мешает? Боже, почему я не решился раньше? Думал ведь об этом… Внезапно Эшли останавливает меня, хватая за руку, и разворачивает к себе.        — Чонгук, ты не можешь сделать это сейчас. Ты должен Джерри, помнишь? Тебе нельзя покидать страну, пока не отдашь ему деньги.       Да, точно… Вот почему я не решился раньше. Я совсем забыл. Осознание этого окончательно меня добивает, и я опять сажусь на пол, руками опираясь на его поверхность. Несколько минут утопаю в своих мыслях, и с каждым новым воспоминанием становится ещё больнее.        — Я ведь даже не попрощался с ней… Оттолкнул, когда она хотела мне что-то сказать, а потом не смог встретиться с ней перед вылетом. А я обещал, — накрываю лицо руками и смотрю в образовавшуюся темноту.        — Эх, Чонгук-и… Не стоит наговаривать на себя, — садится рядом и лохматит мои волосы. — Ты не мог предугадать то, что случится. Если так произошло, значит, так нужно. Ты скажи мне вот что… Ты правда готов поехать к ней? Ты же ни разу за границей не был.        — Я справлюсь, — твёрдо заверяю и укладываюсь полностью на пол, разводя руки в сторону.        — Настолько сильно она тебе нравится? — со смешком спрашивает, а я смотрю на неё как на идиотку, сам того особо не желая.        — Я… Я люблю её… — боже мой, я сказал это, ещё и вслух, охренеть. Только, жаль, не ей…       Эшли удивилась… Сильно… Хоть и попыталась это скрыть.        — Сам Чон Чонгук? В неё?       На эти вопросы я взвыл, закрыл лицо руками и отвернулся от девушки на бок. Вся эта ситуация одновременно заставляла и смутиться, и впасть в отчаяние. Как же плохо, что я не могу сказать это ей лично. Почему её нет рядом?! Потому что я опоздал? Потому что зассал признаться во всём раньше…? А изменило бы это хоть что-нибудь?        — Ох… Извини. Непривычно видеть тебя таким…        — Каким? — мямлю в ладони и с ужасным нетерпением жду ответа.        — Грустным и… Мягким. Совсем не такой, как обычно. Точнее, не такой, как где-то пару месяцев назад. Так и хочется обнять тебя, пожалеть и потискать за щёчки — эти слова вызывают у меня смех и в то же время обиду. «Мягкий»… Наверное, это и правда так. Я расклеился.        — Это ужасно… — сворачиваюсь калачиком и закрываюсь руками.        — Нет, это мило. Ты не должен так воспринимать ситуацию. У тебя чувства, тебе плохо – и это нормально, — легко парирует и укладывает голову мне на спину. — Дай волю эмоциям, парень, я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше, а иначе этого не добиться.

***

       — Чонгук-и, иди уже спать, — настаивала Эшли, когда я, так же лёжа на полу, пытался пить вино из бутылки через трубочку и разлил его пару раз. — Тебе скоро плохо от такого количества бухла станет.        — Н-не станет… — заплетающимся языком я постарался возмутиться, и такая «удачная» попытка заставила меня расхохотаться во весь голос. Через минут десять я всё же более-менее успокоился и попробовал встать, но голова кружилась настолько сильно, что я вновь упал и ударился затылком о стену. Благо, несильно, но последствия недавней травмы до сих пор продолжали преследовать, поэтому окружающее меня пространство поплыло с ещё большей силой, а в желудке всё резко перевернулось верх дном. К горлу подступает противный ком, и мне приходится быстро перемещаться в ванную.       Спустя несколько минут еле как выхожу в коридор и вижу Эшли, что ждёт меня со стаканом воды в руках.        — Идиотина. Нельзя так нажираться! — недовольно смотрит, и мне кажется, у неё скоро искры из глаз посыпятся от возмущения. Стало стыдно, но больше смешно от её забавного выражения.        — Спасибо, — забираю стакан и наслаждаюсь прохладной жидкостью, что неимоверно кстати в сложившейся ситуации.        — Да уж… Я, когда ехала к тебе, понимала, что без бухла в твоей компании не обойтись, но представлялось мне это совсем по-другому, — слегка улыбается и уходит в зал, я — за ней, дико шатаясь.        — У меня трагедия, — стянув взмокшую от пота футболку, бросаю её на тумбочку и падаю на диван, накрывая глаза ладонью.        — Я с похожей трагедией сталкиваюсь раз по десять в год.        — Что?        — Чимин.        — А-а-а, точно… Я забыл. Эшли, открой мне секрет! Как не умереть?...        — Ты итак его уже разгадал. Правда, потом привыкаешь, и алкоголь не так нужен, — она плюхнулась в кресло, пододвинула чемодан и принялась в нём что-то искать. — А вообще… Ты должен решить, точно ли тебе нужны такие отношения. Не у всех получается их сохранять в подобной ситуации. Лучше подумай хорошо и пойми, не лучше ли будет отпустить её и жить дальше?       Ответ сам всплыл в моей голове, казался просто до невозможности очевидным, и я отказывался рассматривать другие варианты.        — Не лучше, — твёрдо отбрасываю всё, что этому противоречит, на что Эшли ухмыляется, удивлённо взглянув мне в глаза, а затем вновь возвращается к чемодану. — Что ты ищешь? — аккуратно двигаюсь ближе к краю дивана и к ней соответственно.        — Домашнюю футболку. Я же не буду так спать, — я обвёл её взглядом и пришёл к такому же выводу. Откопав нужную вещь, она скрылась в ванной, после чего появилась уже в большой чёрной футболке, что была чуть ниже задницы.        — Ох, футболка… А знаешь, я так удивился, когда увидел Дженни в милой пушистой пижаме! Но она такая милая… — язык заплетается, но я искренне надеюсь, что смысл моих слов ей понятен. — Ткань такая приятная, когда её гладишь, особенно на бёдрах… Боже, как мне нравятся её бёдра! Вроде худые, но такие мягкие и классные… Эш, твои бёдра такие же? — оживляюсь, переворачиваюсь на живот и внимательно смотрю на маленькую татуировку, что выглянула из-под майки, когда Эшли подняла руку, чтобы снять резинку с волос.        — Так, Чонгук, тебя понесло, — смеётся и уходит на кухню, а я продолжаю смотреть ей вслед, поджав губы.        — И правда понесло… — перекатываюсь обратно на спину и протираю глаза руками, осознавая, что за мысли были в моей голове несколько секунд назад. Я совсем перестаю себя контролировать… Для Холзи ходить так — обычное дело, тем более мы друзья, и видел я её и не в таком виде. Мне нельзя так реагировать. Нельзя. Но почему же так сложно держать себя в руках…?       Разочарованно отворачиваюсь к стене и яростно пытаюсь уснуть. Естественно, не получается, но я правда пытаюсь…        — Слушай, у тебя нет… — начинает Эшли, появившись в дверях комнаты. — Ой, извини, — виноватым тоном произнесла и тихо ушла обратно.        — Что ты хотела? — поворачиваюсь на спину и вновь смотрю ей вслед.        — Да я хотела найти что-то пожрать, но в холодильнике пусто. Ты ешь вообще что-нибудь?        — Обычно я делаю это в кафе или заказываю доставку на дом. Ты можешь заказать пиццу, я оплачу.        — И после этого ты говоришь, что у тебя нет денег? Чонгук, тебе нужно учиться готовить и экономить! Обойдусь без ужина сегодня… — разочарованно уходит на кухню, а мне стало немного стыдно. — Боже, зачем тебе вообще холодильник?! — продолжает возмущаться насколько громко, что даже я, даже в зале и даже через закрытую дверь слышу всё прекрасно. — Я нашла яйца! — радостно воскликнула, и потом я услышал, как что-то упало. — Твою мать, Чон Чонгук, какого хрена на меня свалилась сковородка?! С её слов начинаю вовсю смеяться, но замолкаю, когда в висках начинает больно пульсировать.       Прокручивая в голове воспоминания о том, какими же вкусными были оладьи, что готовила Дженни, я, наконец, провалился в сон.       Правда, спать мне довелось недолго…       В третьем часу утра я проснулся от колющей боли в колене. К этому моменту мне удалось свыкнуться с тем, что она будет беспокоить меня время от времени, поэтому на автомате бреду на кухню за аптечкой, чуть прихрамывая.       Эшли тихо сопит, распластавшись на всеми любимом раскладывающемся кресле, и иногда скидывает с лица косичку, что вечно падает на прежнее место, заставляя вновь её поправлять. За несколько секунд насчитав три взмаха волосами, я всё же решаю помочь. Аккуратно убрав все тонкие косички в сторону, я сел рядом на диван и завис, смотря на свою подругу. Когда-то она мне нравилась. Наверное, я был бы рад оказаться в этой ситуации, являясь тем Чонгуком, которым был пару месяцев назад. Находиться наедине в пустой квартире с девушкой, которую считаю привлекательной. Возможно, я даже наделал бы пару глупых ошибок, о которых вряд ли стал потом жалеть, но это никак не связывается с нынешней реальностью. Многие возможности открываются уже тогда, когда мы в них не нуждаемся.       Да уж… снова куда-то не туда понесло… Я даже забыл про свою больную ногу.       Всё же добравшись до кухни, я пью таблетку и сажусь за стол, сверля взглядом темноту. На часах только около трёх, но сна больше ни в одном глазу.       Интересно, что сейчас делает Дженни?       Завариваю себе зелёный чай и беру телефон, что как раз успел полностью зарядиться. На него сразу посыпались уведомления, стоило мне его включить. В основном это было что-то посредственное, вроде оповещений из игр, браузера и т.п., однако также на меня нахлынула волна неизвестных до скорого момента новостей и целое цунами сообщений из соцсетей. Открываю первый диалог с Чимином и вижу:

«Чонгук, как ты? Это правда? Как выкручиваться собираешься?»

      Совершенно ничего не осознавая, я сначала решаю просмотреть остальные сообщения: почти в каждом мне советовали проверить твиттер и залезть в топ хештегов, однако в нескольких смс спрашивалось о наших отношениях с Джен.       С лёгким волнением и диким непониманием я захожу в приложение и вижу хэштег «Jenkook_is_real» на втором месте в топе.       Не понял.       Проверяю ленту, а затем и новости, и с каждой минутой кровь в моих венах начинает закипать. Речь в основном шла о нашем прибытии прошлым утром к зданию съёмок. Точнее, о том, как именно мы с Джен туда явились.       Перед глазами мелькала чёртова туча заголовков, и один был интереснее другого:

«Чон Чонгук и Ким Дженни о ф и ц и а л ь н о вместе!» «Чон чонгук подтвердил связь с Ким Дженни!» «Jenkook: измена или полиаморные отношения?» «Ким Дженни стала жертвой сексуального домогательства со стороны Чон Чонгука!»

      И таких статей была тьма. Естественно, каждая из них не была лишена фотографий. Пока я не увидел на них ничего, что могло заставить меня идти вешаться, но такие активность и внимание в нашу сторону не на шутку напрягали и… Даже немного пугали.       Мой телефон зазвонил.       В трубке тишина. После моего короткого «Да?» послышалось шуршание, а затем грохот.        — Извините, Чон Чонгук? — тихий женский голос. Совершенно не знакомый. Я тяжко сглотнул и промычал положительный ответ. — Меня зовут Ким Туан, и я являюсь одним из менеджеров группы «Blackpink». Я пыталась вам дозвониться раньше, но ваш телефон был недоступен. Извините, что так рано: позвонила, как только вы появились в зоне действия сети. Я могу говорить? Это не займёт много времени, — снова сонно бормочу и с опаской прижимаю телефон ближе к уху.

***

      Чувствую себя отвратительно. За всё утро успело прийти больше сотни сообщений из того же разряда, что я увидел, как только проснулся.       На часах [8:45]       Эшли всё ещё спит, а я уже надеваю свой чёрный бомбер, собираясь уходить.       С тоской выглядываю в окно, чуть отодвинув штору, и ещё больше погружаюсь в уныние, видя, как капли дождя быстро скатываются по стеклу. Всё серое. Тучи очень тёмные и тяжёлые. Сильный ветер. Кажется, сегодня действительно холодно.       Тяжело вздыхаю и перекрываю единственный источник света плотной тканью шторы, вновь погружая комнату во тьму.       Плохо…       Ухожу в ванную, смотрю на своё отражение в зеркале и подмечаю тёмные круги под красными глазами, сухие потрескавшиеся бледные губы и растрёпаные волосы, которые я только недавно пытался уложить, но они решили жить своей жизнью.       Ну и видок…       Вдруг дверь за спиной открывается и в проходе показывается сонная Эш, которая, заметив меня, удивляется и слегка улыбается.        — Доброе утро, — подходит, хлопает по плечу и смотрит на себя в зеркало. — Ах, какая прелесть, — проводит пальцами вдоль таких же «фингалов», а затем вновь поднимает глаза на меня. — Ты как? — разворачивается, в то время как я сделал вид, будто собственные пальцы сейчас — самый интересный для наблюдений предмет в этой комнате. Пожимаю плечами и медленно покидаю комнату, направляясь на кухню. — Ладно… А куда собрался? — следует за мной и садится за стол.        — На интервью, — сухо отвечаю и наливаю воду в стакан, после чего поливаю ею старый кактус, стоящий на подоконнике. Эллис подарила мне его на день рождения пару лет назад. Мы тогда поссорились, и она, наверное, решила сделать такой символический подарок.        — Интервью? С чего вдруг? — задаёт, кажется, обычный вопрос, но он меня выводит. Раздражённо поворачиваюсь, одаривая девушку недовольным взглядом, и она опускает голову.        — Ты проверяла соцсети этим утром?        — Не успела ещё, а что? — хлопает глазами, а я начинаю злиться ещё больше.        — Это по поводу наших с Джен отношений. Слили ещё больше фотографий, и нетизены строят теории вокруг них. Один из менеджеров Дженни попросил меня дать интервью одному из журналов, чтобы по возможности выкрутиться, — потерев переносицу, нехотя проговариваю и прячу лицо руками. — Так, ладно, уже время… — плетусь в коридор и натягиваю кеды, после чего, проигнорировав вопросы Эшли (на самом деле, я просто их прослушал), я выхожу из дома.       Фак, это ж надо было забыть зонт… Однако возвращаться за ним совсем не хочется.       Этим утром я решил поехать на метро. Мой вагон был почти пуст: буквально три человека, которые провели со мной всего несколько минут в пути до следующей станции, а затем ушли.       Вдруг я почувствовал себя самым одиноким человеком на свете.       Спустя полчаса я был на месте. Та женщина назначила мне встречу в кафе рядом со зданием, где будет проходить интервью. Только войдя в помещение, я встретился с внимательным взглядом нужного человека. Как и было ею сказано, на ней красовалось яркое красное пальто. И любят же женщины подобными вещами выделиться…        — Доброе утро, Чонгук, — Туан приветливо улыбается, и я вижу, что она не фальшивит, и сейчас это очень успокаивает. Протягивает мне руку, приподнимаясь со своего стула, и я пожимаю её. — Спасибо, что не отказался помочь нам. Односторонних заявлений было бы недостаточно, поэтому мы рады, что ты согласился на нашу просьбу, — смахивает каштановые волосы с плеча и ищет что-то в своей сумке, иногда поглядывая на меня. На вид ей около тридцати, я думаю, и выглядит эта дама очень даже неплохо.        — Буду рад помочь, — пытаюсь улыбнуться самой добродушной и искренней улыбкой, но без реальной искренности сделать это тяжело. Даже притом, что я — чёртов актёр.       Далее она протягивает мне пару листов бумаги и просит ознакомиться. На них написаны примерные ответы на вопросы, что будут заданы мне уже через… Двадцать минут?        — Тебе необязательно отвечать, чётко следуя инструкциям, но прошу всё же не слишком отклоняться от сути ответов, которые мы предоставляем.        — Понял, — поджимаю губы, пытаясь найти самый подходящий вопрос из тех, что меня интересуют, но голова не работает абсолютно. — Что будет, если всё это не сработает? На мои слова она так же поджала губы, отведя взгляд в сторону, и длинно промычала.        — Поведение фанатов предугадать достаточно сложно, но могу сказать одно: ничего хорошего ждать не стоит. Фандом уже разделился на два лагеря: те, что яро отрицают вашу связь, и те, которые надеяться, что всё реально. И от первых можно ждать всё, что угодно, поэтому будет безопаснее для всех, если сегодня мы максимально разрешим эту неприятную ситуацию.        — А разве фанаты не должны радоваться за своего кумира, если у него всё хорошо? — не задумываясь, выпаливаю, на что Туан удивлённо улыбается.        — Эти девушки родились не в той стране и пошли не в ту индустрию, чтобы за их отношения все радовались.        — Но это же бред! Что делать в таких ситуациях? Не быть же одному до старости! — срываюсь и с отчаянием смотрю на растерянную женщину.        — Конечно, нет, — заверяет, выставив вперёд ладони, а затем опускает взгляд и склоняет голову набок. — Но до окончания карьеры — желательно, — последнее предложение окончательно выбило меня из колеи, и я просто ушёл. Даже не попрощавшись. Снова чувствую себя полным дерьмом. Она лишь объяснила, что к чему, а я вспылил. Надо бы вернуться и извиниться, но тупая гордость не даёт и шагу ступить.       Так держать, Чон Чонгук. Идёшь, блять, в правильном направлении.

***

       — Как ты чувствовал себя, когда узнал, что съемки фильма остановлены? — задаёт очередной вопрос сидящая напротив меня девушка с глупыми жёлтыми косичками, что торчали в разные стороны из-за короткой длины её волос.        — Знаешь, я даже сначала не понял, что происходит. Вот, минуту назад, я говорил с подругой о подарке для своей девушки, а затем всё настолько меняется, что я и думать об этом всём забыл, — провоцирую смену темы на нужную мне, и довольствуюсь результатом.        — Под «подругой» ты имеешь в виду Ким Дженни? — глаза блондинки загораются, и она закусывает губу, пытаясь подавить довольную улыбку. Сажусь в максимально расслабленную (в пределах приличия) позу и коротко отвечаю: «Да». — Она помогала тебе выбирать подарок для твоей… Девушки? — на последнем слове она почти сорвалась и выдала смешок, и это было заметно. Снова киваю, чуть улыбаясь, и наблюдаю за сияющим от удовлетворения выражением этой особы. — То есть ты имеешь в виду, что у тебя нет романтической связи со своей коллегой?        — Моя девушка явно бы этого не одобрила, — отпускаю лёгкую шутку, шире улыбаясь и принимая ещё более открытую позу. — Мы стали хорошими друзьями с первого дня съёмок, но не более. Тут моя собеседница заметно изменилась в лице: и губы поджала, и взгляд потупила, и брови чуть нахмурила. Мой ответ её явно не устроил.        — Так, может, ты, в таком случае, порадуешь нас информацией о своей второй половинке? Кто она? — вновь фальшиво улыбается, давая понять, что сдаваться так просто она не собирается.        — Пока что я хотел бы оставить это в секрете, — хитро улыбаюсь и делаю глоток воды из бутылки. — Знаете, мне кажется, мы немного съехали с темы. Новый фильм, да?

***

      Всё интервью прошло отлично. Я, извинившись, отчитался обо всём Ким Туан, набрав её уже в автобусе, и она меня похвалила. После этого даже настроение как-то поднялось. Появилось тёплое чувство, как в те моменты, когда понимаешь, что надежда на хороший исход всё же есть, и за неё ещё можно уцепиться.       Я должен позвонить ей. Прямо сейчас. До одури хочется услышать её голос. Я до сих пор чувствую себя виноватым в том, что не смог её проводить, но сейчас нам нужно поговорить и решить, что делать дальше, ведь мы даже не обсудили это, когда она ещё была здесь. И это, опять же, моя вина…       Набираю её через приложение и с волнением вслушиваюсь в каждый гудок. Томительное ожидание зарождает во мне какое-то нехорошее предчувствие, ведь я прекрасно знаю, что у них окно в графике, из рассказа Туан, что очень любезно вручила мне в руки возможность всё обговорить.       Не берёт.       Ну ничего, я могу позвонить ей ещё раз…       Она не взяла четыре раза.       Возможно, в этом нет ничего такого, но перерыв между звонками был около десяти минут, а в сумме это составляет вполне внушительное количество времени.       Наконец, когда я уже совсем отчаялся и собирался увенчать эту попытку позвонить последней в этот раз, Она ответила. Совершенно спокойное, тихое и, как мне показалось, холодное: «Извини.»