Всё это так глупо и грязно

Сегодня приезжает Ричард. С самого утра замок гудел в ожидании гостя. Оливия благополучно уехала в соседний город, под предлогом навестить своего старого учителя. Сирина несвойственно для себя была в приподнятом настроении, она суетилась с приемом, хотя всегда не любила суету. Девушка ожидала увидеть всё того же молодого принца из детства. Она помнила, что Ричард любил серые тона, тёмный шоколад и старую народную музыку. Так же она помнила его карие глаза с золотым отливом и каштановые волосы, большие ресницы и всегда прямую осанку. Она бегала по замку и улыбалась, вспоминая его улыбку. Вскоре пришло известие, что корабль с дорогим гостем уже у причала. Сирина отправилась туда первая, поехала верхом. В порту её встретил сильный влажный ветер. Море, волнуясь, качало корабль. Матросы разгружали судно, поэтому на причале было очень людно. Принцесса искала своего друга в толпе, но здесь его не было. Решив немного подождать, она отошла от суеты, спустилась к песчаному берегу. И пусть соленая вода бушевала, а ветер старался сбить человека с ног, на душе было так спокойно, что хотелось зайти в море, казалось, что сейчас, и только сейчас ты можешь пройтись по морской глади, словно по твердой земле. — Извините, возможно, я обознался... — Ричард! - девушка, обернувшись, узнала своего старого друга и с улыбкой обняла его. — О, моя Сирина, как я скучал. Ты так выросла! Ты такая красива! Моя маленькая Сирина! - он крепко прижал её к себе, целовал в макушку. К этому времени уже начался дождь, багаж принца был погружен в недавно подъехавшую карету, в которой находились король и королева, они с нетерпением ждали встречи с Ричардом. Когда дождь усилился, стоять под ним стало невыносимо, и друзья отправились к повозке. Король и королева встретили Ричарда с теплотой и любовью, потратив время на лёгкий разговор, карета тронулась к замку. Сирина не поехала, оставив принца в надёжных руках, она отправилась к лошади. *** Наверное, это её последняя поездка верхом – размокшая от ливня дорога задерживала сильные ноги лошади в своей грязи, заставляла скользить. А дождь всё продолжался. Сирина не отправилась домой, как бы ей не хотелось поболтать с другом, но её тревожило будущее Оливии, она чувствовала вину перед ней, и сейчас принцесса пыталась разобраться. Но в голову лезли лишь мысли о неизбежной смерти. Лошадь поскользнётся – смерть. Возможность скорой войны – смерть. Молния, болезнь, собственное безумие – смерть, смерть, смерть… Из лабиринта мыслей её вывел громкий раскат грома. И сейчас она почему-то подумала, что это не дождь, а слёзы сестры. Дождь. Тогда тоже был дождь, а он лежал в грязи обнимал мертвый камень могилы. Девушка развернула лошадь и отправилась к замку. Теперь она поняла, чего ей не хватает. Здесь она была в последний раз три года назад: тогда прошло тринадцать лет после смерти Чарльза. Ей было четыре, когда он погиб. Своего брата она почти не знала, но точно могла сказать, что он был добрым человеком. В её памяти до сих пор хранились его последние слова. Попрощавшись с семьёй, Чарльз сел на своего коня и отправился к войску, которое стояло на главной площади, тогда маленькая Сирина побежала вслед за ним через заросли роз. Услышав её, он остановился и слез с лошади. ― Что случилось? Боже, Сирина, ты зачем? – Чарльз заботливо вытащил из волос сестры розовые лепестки и ветки. ― Там все плачут. Почему? Сами они не говорят. – девочка говорила виновато и грустно. ― Зачем через розы? ― Они бы за мной побежали, а через розы не решились бы. – Чарльз улыбнулся и приобнял сестру, присев. ― Они плачут, потому что не верят в хорошее. ― А ты улыбаешься! – Сирина приложила свои маленькие пальчики к уголкам губ брата и улыбнулась. ― Я верю в хорошее, и ты верь. ― Обещаю! – парень отпустил сестру и подошёл к лошади. ― И ещё, не плачь, обещаешь? – она кивнула, он уже хотел сесть в седло. ― А если я поранюсь или буду сильно счастлива, можно? ― Из-за меня не плачь. А ещё помни меня, если есть что помнить, – посмотрев на сестру, Чарльз грустно улыбнулся и вскочил на лошадь. ― Буду помнить всегда, обещаю! Буду верить в хорошее, обещаю! Буду плакать только от счастья, обещаю! И ты обещай – верить в меня. ― Я верю в тебя, Сирина. Прощай, – он уехал. Она осталась стоять и смотреть ему вслед. Сзади к ней подошёл отец и прижал её к себе, положив руку на её детское плечо. ― Хоть ты верь в хорошее. Вспоминая это, Сирина заплакала, но чувствовала освобождение и покой. ― Мне продолжать верить в хорошее? *** Придя в свои покои, принцесса обнаружила письмо от своей сестры, в котором она просила её приехать. Сирина решила отправиться к Оливии послезавтра. Сейчас уехать она не могла. Пришло время ужина, но его с дочерью разделила лишь мать. Длинный и массивный стол из темного дерева был убран в праздничном порядке, на десяток гостей. Но приготовленная столовая пустовала, и от её высоких стен отзывались одинокие удары приборов о фарфор. ― Когда Оливия вернётся? Родителям ведь она ничего не сказала. – неожиданно начала королева. ― Я не знаю, но она попросила меня приехать, поеду послезавтра. ― Ты же понимаешь, что это попытка сбежать от проблем? Она спросит у тебя совета. ― Это не побег, она бы не когда не убежала. Возможно, способ понять себя или смириться. – Сирину задели слова матери, ведь она, как никто другой, должна была знать дочь, точно знать, что Оливия была верна семье и стране, её личные желание и мечты уходили на задний план, когда требовалось. Она часто чем-то жертвовала и об этом не жалела. Дальше они лишь молчали. После ужина Сирина написала Гаррету. Что она должна сказать сестре? Какой дать совет? Хотя принцесса понимала, что Оливия не станет просить о совете. Нет, не из-за того что Сирина младшая сестра, и не может учить старшую. А из-за того что Оливия видела, как она заботиться о ней, она видела, что Сирина тяжело переносит всё произошедшее, и поэтому Оливия не хотела ещё больше усложнять сестре жизнь. В раздумьях позабылось и время, очнувшись, младшая принцесса обнаружила, что за окном глубокая ночь, а замок уже заснул, и сама она отправилась спать.