А на нашей улице сегодня солнечно.

Юнги ненавидит это больше всего. Юнги не может с этим бороться и изменить это не в силах, потому он просто тихо, стиснув зубы, ненавидит. Иногда, конечно, срывается словами, когда рядом Хосок или Намджун. Или оба. Но чаще всего его ненавистью прорывает небо. Накатывает волной чёрных туч и плачет ливневыми дождями. Юнги хотел бы родиться другим. С какой-то менее проблемной способностью. И плевать ему на то, что это большая редкость. Ему не хочется быть удивительным исключением из правил. Это не принесло ему ещё ничего хорошего за все двадцать три года его жизни. Юнги с удовольствием похоронил бы себя под злостью и жалостью к самому себе, сидя дома, но, к сожалению, иногда ему всё же надо выбираться на улицу. Нужно учиться, нужно покупать продукты и контактировать с чёртовым миром, который, куда бы он не направился, становился мокрым от серых косых дождевых струй. К тому же, у Юнги есть друзья, которые просто так от него не отвяжутся. И он, конечно, страшно благодарен им, но… - Наша ведьма опять не в духе, - слышит он голос какой-то женщины из небольшого магазинчика, когда возвращается домой. Хмурый, укутанный в капюшон уже изрядно промокшей толстовки, Юнги стискивает пальцы. Как отчаянно он ненавидит себя! Из всех способностей в этом ненавистном мире он умудрился стать обладателем такой отвратительной… Мама говорила относиться к этому проще. Мама говорила, что это здорово и удивительно. Мама забыла напомнить, что обычно такое доставалось только девушкам, а Юнги… Юнги ненавидел то, что почему-то родился таким же чувствительным, как его мать и бабушка. Он не виноват, что его аура настолько сильна, что меняет погоду в пределах одной улицы. Он не просил! И совсем не хочет этого… Юнги бессильно хлопает дверью квартиры, замирает на пороге и прерывисто вздыхает. Кусает губы, лишь бы не разрыдаться от несправедливости. Он стягивает толстовку, оставляя её валяться на полу. Конечно, натечёт воды и придётся убирать, но сейчас Юнги совершенно не настроен на то, чтобы заниматься этим. Юнги бездумно бредёт в комнату и останавливается у окна. Чуть дальше, над крышами, кончается тёмная завеса туч. Кончается дождь, что идёт стеной. Там светит солнце и только вот так, издали, оно доступно ему уже много лет. Юнги хочет почувствовать его прикосновение к своей коже. Хочет согреться. Юнги страшно устал мёрзнуть и ему, на самом деле, надоел тот жуткий раздрай, что происходит внутри. Юнги же не всегда был таким злым и раздражительным. Что сделать, если подобная погода не настраивает на более позитивный лад. Мама осталась в родном городке, откуда он сбежал при первой возможности, потому что устал слушать обиженное: «опять он со своими тучами», будто Юнги мог что-то изменить. Теперь Юнги некому было напоминать постоянно, что всё происходящее – не конец света. Впрочем, были Намджун и Хосок. Они, конечно, делали всё, чтобы жизнь Юнги не казалась такой невыносимой. И порой у них это получалось. Юнги с завистью думает, что лучше бы он тоже умел превращать предметы в цветы, как Хосок. Или считывать судьбы по прикосновениям к людям, как Намджун. Он согласен был бы ходить всегда в перчатках, лишь бы только не это вот всё. Но его не спрашивали мнения на этот счёт, когда раздавали эти бестолковые способности. Идиотские, совершенно ненужные. Да только вот если кто-то лишался их, умирал… Бывало такое, когда люди нарушали правила, эта странная магия покидала их и они медленно таяли, за месяц превращаясь лишь в тени прежних себя. Юнги не знает, что в этой ситуации лучше. Но он не знает, к тому же, какие правила существуют в его случае. Да и существуют ли вообще? - Перестань париться, - говорит Намджун вечером того же дня. Они собрались у Юнги с пивом и закусками, чтобы посмотреть какой-нибудь не напрягающий фильм и просто провести вместе время. - В самом деле? – ехидно уточняет Юнги. Если честно, иногда подбешивает, как Намджун наплевательски относится к его злости и обиде, которую Юнги с таким трепетом лелеет. - В самом деле. Всё не так страшно. У тебя всё будет хорошо, вот увидишь. Хосок удивлённо вскидывает брови на такое заявление, а Юнги напрягается, вытягиваясь в струнку. - Ты это говоришь, чтобы успокоить меня? Это просто поддержка или… ты видел? Намджун мягко улыбается, но глаза у него пугающе серьёзные и Юнги понимает, что знает ответ и почему-то невольно покрывается мурашками. Ему и жутко и вдруг немного легче. Настолько, что он не сразу понимает – дождь за окном заканчивается и тучи хоть не уходят, но позволяют закатным лучам пробиться сквозь них, чтобы выкрасить дома розовыми и красными отсветами. Юнги было открывает рот, но Намджун качает головой отрицательно, предвосхищая все вопросы. - Ты же знаешь, хён, я не могу. Я бы с радостью, но… - Что за чёрт?! В чём прикол, если ты даже поделиться увиденным не можешь?! – обижается Юнги, но не так чтобы сильно. Конечно, он возмущён, но прекрасно понимает, что не желает Намджуну получить от его магии неприятный сюрприз в виде исчезновения. Как бы то ни было, друга он любит искренне и хочет, чтобы тот был жив и здоров как можно дольше. - Ни поделиться, ни ради самого себя посмотреть… так или иначе, я сказал. Не переживай. Просто доверься нам. В конце концов, мы с Хосоком тебя никогда не подводили и всегда были рядом. Хосок хмыкает на это и придвигается ближе к Юнги, осыпая его голову попкорном, который тут же превращается в россыпь ромашек. - А я всегда привнесу в твою жизнь прекрасного, ты знаешь, - шепчет томно и Юнги только фыркает и смешливо морщит нос, когда несколько мелких цветков скатываются на лицо. - Ты-то уж всегда готов, - ворчит Юнги, и они втроём смеются, наконец, переключая всё внимание на экран телевизора. Юнги краем глаза смотрит в окно и невольно улыбается. Возможно, за последний год это чуть ли не единственный вечер, когда жители его улицы будут засыпать не под аккомпанемент капель по карнизам. Юнги знает, что это временное, что ненависть к его способности никуда не делась. И, если честно, даже представить себе не может, что должно произойти, чтобы всё наладилось и стало не так отвратительно, как сейчас. Но верить друзьям Юнги привык. И потому сейчас позволяет себе немного расслабиться и насладиться вечером без лишнего самокопания. И уже поздно ночью, когда снова остаётся один, Юнги подходит к окну в комнате, чтобы задёрнуть шторы. И видит яркие звёзды, стыдливо прячущиеся за рваными клоками туч. * Чтобы всё встало на свои места – нужен баланс. Это так элементарно, что Юнги охреневает от нежданно пришедших в голову мыслей. Юнги во все глаза смотрит на то, как посреди улицы образовывается смерч. Не очень большой, но он успевает подхватить пару автомобилей. Люди в страхе разбегаются, наблюдая за этим явлением из укрытий. Юнги же, замерший на пороге торгового центра, куда его вытащили Хосок с Намджуном после пар, только глупо моргает. Он отводит взгляд от смерча, что так и крутится на месте. Шарит взглядом по толпе зевак и почти тут же находит того, кого ищет. Они сталкиваются взглядами, и незнакомец улыбается ему светло-светло. - Ты такой же, как я! – восклицает радостно. Юнги не видит, чему тут можно радоваться. Но как только слышит его голос, будто выходит из транса. Смерч сходит на «нет», машины, что кружили вместе с ним на уровне третьего этажа, с грохотом падают на проезжую часть. Толпа с облегчением выдыхает. До них никому нет дела, разве только Хосоку и Намджуну, которые, словно любопытные коты, выглядывают из-за спины Юнги и смотрят на парня, что направляется к ним. Юнги думает сбежать, но Хосок толкает его в спину навстречу этому странному незнакомцу. - Ты – как я, - повторяет тот уже менее возбужденно, но всё так же радостно сверкая глазами. Взгляд у него хоть и восторженный, а всё равно успокаивающий. Добрый такой взгляд. И нос миленький, маленький, чуть широкий, так и хочется нажать на него с глупым «би-и-ип». А ещё у парня этого аура – как тёплая волна. И чем он ближе, тем сильнее Юнги согревается, так что хочется бесконтрольно шагнуть вплотную, чтобы прогреть измученный пасмурностью и дождями организм. Чтобы прогреться до костей и ещё чуть больше – про запас. Юнги отчаянно хочется поближе и одновременно не хочется подходить к нему совсем. Но Юнги, как обычно, не спрашивают о его желаниях. - Я Чимин, - говорит парень, улыбаясь и протягивая руку. – А ты? - Юнги, - хрипло выдыхает он, демонстративно складывая руки на груди и поджимая губы тут же недовольно, будто не собирался представляться вовсе и его нагло вынудили. Чимин тушуется. Виновато глаза опускает, поправляя чуть нервно пальцами тёмную чёлку. Кусает губы. - Прости, ты, наверное, не хотел чтобы… - Не хотел, - обрубает Юнги. – Ты совершенно прав. Всего хорошего. Чимин расстроено кивает и снова бормочет извинения. Юнги чувствует себя конченым уродом, обижая его, но… Это существо такое светлое. Такое нереальное и безумно красивое, что ему просто не хочется вечным холодом вокруг себя испортить это всё. Даже если они бы познакомились и подружились, ничем хорошим оно бы не окончилось и Юнги не уверен, что готов был бы пережить то, что Чимин (такое чудесное имя, такое тёплое, боги) разочаровался в нём и ушёл. От Юнги очень многие уходили. Говорили, что он проклят и что это не его вина, конечно, но… Об это вот «но» обычно всё и ломалось. Разбивались все надежды Юнги на нормальную жизнь. И только два человека не дали ему сойти с ума в одиночестве. Именно потому, чтобы не тешить себя новыми надеждами, Юнги разворачивается и заходит в торговый центр, игнорируя гневные взгляды друзей. Они, конечно, ему ещё выскажут, но Юнги найдет, чем ответить. Или нет, но это не так важно. Продолжать знакомство с Чимином он не намерен. - Ну и что это было? – шипит ему на ухо Хосок, пока они на эскалаторе поднимаются на фудкорт. - Фирменное ослиное упрямство Мин Юнги, - отвечает за друга Намджун. – А ты разве не заметил? Юнги игнорирует снова. Он почему-то думает о Чимине, что остался одиноко стоять у вращающихся дверей. И ему становится невыносимо стыдно за себя. Ну что он за человек такой? Будто ему в друзья набивались. Мог бы и повежливее быть… Странно, что Намджун с Хосоком его терпят. Впрочем, они знают его с самого детства, так что им проще. Знают всё его заморочки и лично знакомы с каждым тараканом. Когда они располагаются за столиком, Юнги вздыхает, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из них. Ему ужасно – понимать, что он ни за что вот так оттолкнул человека, который просто был рад встретить себе подобного. Ему неловко – потому что сам он не мог ответить такой же радостью по той простой причине, что никогда не считал свой дар чем-то необыкновенным. Очевидно, что Чимин – совсем не такой. Чимин словно влюблён в свою способность. И, кстати, он парень, как и Юнги, но, совершенно точно не считает это проблемой. Потому что Чимин тёплый. И это вот слово в голове вертится непрестанно теперь. Юнги до сих пор будто касается чужая аура, обволакивая собой и успокаивая. - Юнги? – Намджун тянется коснуться его плеча. – Ты в порядке? - Почему он совершенно другой? – вместо ответа спрашивает Юнги. Он уязвлён этим. Он в смятении и ему, если честно, теперь хочется кинуться искать Чимина, только чтобы вытрясти из него правду – как, чёрт возьми, вышло так, что они такие разные?! - Думаю, что его аура в принципе отличается от твоей, потому что у вас разные характеры, - замечает Хосок. – Я точно не уверен, как это работает, но мне кажется, что это играет немаловажную роль. - Ты мог бы и сам у него спросить, - совершенно бесстыдно бьёт по больному Намджун. – Но ты ж у нас слишком гордый, да? Вот скажи, где тут чему-то измениться, если ты сам ото всего бежишь, как заяц от погони? Хочешь, чтобы было лучше? Легче? Не будет, пока ты не научишься пускать людей ближе, чем на пушечный выстрел. - Я уже пускал, - огрызается Юнги. – И что из этого вышло, помнишь?! - И что ж, всех теперь сторониться? – Намджун смотрит строго, прямо как мама и Юнги вздрагивает. – Не только тебе делали больно. От иных люди уходят и без того, что у них дождь над головой сутками льёт. Уверен ты, что дело именно в этом? Или всё же в тебе самом? Юнги хмурится. Он понимает, что, наверное, Намджун где-то прав. А, возможно, везде. Но привычка ощетиниваться всеми иголками в ответ – штука, которую искоренить непросто. И иногда она срабатывает даже против лучших друзей. Наверное, потому что Юнги трус, в самом деле. И просто не хочет больше боли. - Не смотри так, - вздыхает Намджун. – Я всегда желаю тебе только лучшего. Но мои желания, это мои желания… а вот ты, Юнги… ты сам-то хочешь для себя этого самого – лучшего, м? - Люди будут приходить и уходить, это правда, - тихо подхватывает Хосок. – Порой делать больно, даже если ты к ним стремился всей душой. Но ведь будут и те, кто увидит тебя за всем этим… за твоей хмуростью, за всеми этими тучами, Юнги… того тебя, какого знаем мы. Так не лишай же других возможности стать тебе ближе, если они, в самом деле, хотят этого. - Я не знаю, чего он хочет, - Юнги еле проглатывает ком в горле. – Как и вы, кстати. - Да, ты прав. Но, тем не менее, с тех пор как мы тут, за окном светит солнце, - замечает Хосок. – Не заметил? Юнги ошеломлённо моргает и переводит взгляд на панорамное окно, в которое бьют яркие солнечные лучи. - Ты не злишься, - констатирует Намджун. Юнги всё так же неверяще пялится в окно и медленно качает головой. А потом тихо выдыхает, прикрывая коротко глаза. - Я чувствую много всего, но… мне впервые так спокойно внутри. Не чувствую ни злости, ни раздражения. Ничего негативного. Я сбит с толку, но… это не так, как обычно. Намджун улыбается спокойно. - Баланс, - говорит, будто читая его мысли. – Во всём нужен баланс. Всё гениальное просто. Юнги закрывает лицо руками. У него только два вопроса: «Как найти Чимина?» и «Простит ли он идиота по имени Мин Юнги?».