Химия - отличный предмет, и вещества интересные, 10/10, всем советую, от души, химия - это любовь, химия, х и м и я

С14Н30

Сон давил, топил, душил, гладил по плечам, по лицу, незаметно отщепляя молекулы, собирая их и переправляя в иной мир. Нет! Галина вскидывает голову, бьёт себя по щеке, но даже боль получается какой-то вязкой, ненастоящей, полуприснившейся. Во что бы то ни стало бороться со сном, она уже не находит в себе никакого воодушевления — только усталость. Голова безвольно повисает, перед глазами качается коричнево-рыжее окошко муфельной печи. «А может...» - она не успевает закончить мысль, сон пользуется малейшим сомнением и поглощает её. Женщина падает лицом на колени, седые волосы золотятся светом печи. Сначала её кожа становится зыбкой, потом появляются маленькие потёки, неестественные складки. Следом вниз вьются лукавые капельки, маленькие, безобидные, одна за другой, одна за другой… пока от Гали не остался скалистый уступ потёкшего тусклого воска.

***

Pt

На этаже царила суматоха. Дальнюю по коридору дверь даже украшала красно-белая ограждающая лента. Толпилось много незнакомцев, их можно было почувствовать сразу: занимаясь делами, за которыми они сюда пришли, они нет-нет да и бросали любопытные взгляды на акварели на стенах или на полки со скульптурами. К тому же они шли не из точки А в точку Б, а блуждали, как молекулы, ища нужный кабинет. Лицо у преподавательницы хранило какой-то мрачный отпечаток, означавший то тревогу, то скорбь, то страх, но неизменно старящий её. Выяснилось, что умерла вахтёрша, доброжелательная бабушка, полюбившаяся всем классам. Карина постаралась как-то почувствовать это, вызвать в себе хоть капельку жалости или грусти, но получался только лёгонький принуждённый укол — и всё. Внутри она оставалась равнодушна. Она сказала всем по списку по паре утешающих слов и села за работу, заткнув уши музыкой и не прислушиваясь больше к толкам, которые тяжёлыми шёпотками так и наводнили комнату.

***

CO2

Он остановился перед фонарным столбом, к которому скотчем было примотано объявление: «Помогите найти человека». К сожалению, он не успел прочитать дальше, потому что галки уже почти скрылись за крышами домов. И он побежал. Когда-то, наверное, у него было имя, но в отсутствии людей оно перестало существовать. А люди в городе для него отсутствовали. Когда ты не ходишь на работу, не платишь за квартиру, не покупаешь соду в магазинах сети «Магнит», ты оказываешься в параллельной вселенной: вроде бы ты и все вокруг ходите по одним улицам, дышите одним ветром, радуетесь одному свету, но даже Солнце тебе ближе, чем эти люди. Эта толпа. Он бежал, лавируя между прохожими, потому что галки вот-вот могли скрыться за коробками многоэтажек. «Помогите найти человека»… Вот чудно! Да вы оглянитесь, и найдёте! Вон, куда ни плюнь, всюду люди! - завёл он беседу с автором объявления, - И не спрячешься никуда от них. Он оглянулся. Официантка в нарядном фартучке курила за углом от двери кафе, на её волосах оседал крупный снег. Человек в шутовском наряде рекламной компании мучительно метался между прохожими, ища, кому бы подарить листовку. В огромной машине сидела женщина, обмотанная мехами, сидела столь неподвижно, что непонятно было, живая она или восковая. «Да уж, - подумал он, - и правда, захочешь увидеть рядом человека, а человека-то и нет» Тут он посмотрел на свои руки, замотанные серым тряпьём и страшно облезлые. Галки занимали места в амфитеатре ветвей над его головой. «А ведь и я никак не человек, - он поднял глаза к своим чёрным братьям, - нет, никак не человек» Он застегнул самошитый спальный мешок, и, уютно устроившись под оградкой парка, закрытый от ветров сугробами, в компании родных ему птиц, упал в объятия Морфея. Ничто не тревожило его сон в эту ночь.

***

CH3 CH–CH2–COOH CH3

Все знали, что из Коли мог бы выйти хороший человек, но, к сожалению, не вышел. Те, чьё знакомство с Колей исчислялось днями, были уверены, что он едва не сын Божий и легко впускали его в тронный зал своих нравственных идеалов. Те, кто знал Колю дольше, любили его, но не доверяли ему. Никогда. В университете шла война не на жизнь, а на смерть. Воюющими сторонами были: студенты-переводчики по специальности латынь и Юлия Иннокентьевна Ноникова с её репутацией, бумагами и омерзительной привычкой улыбаться и бросать похвалу в лицо. Юлия Иннокентьевна была преподавателем скользким, как угорь, умным, как чёрт, и жестоким, как дети. Она ломала психики направо и налево, топила класс в двойках и лишала их сна, студентам приходилось выламываться, зарабатывать бессонницу, гастрит и нервный тик, но сдавать работы. Своим будущим дорожили. Однако долго давить на молодых людей, которые, заметим, поступили, а следовательно обладали некоторой силой воли, невозможно. Так началась эта война. Коля был среди первых, ушедших на фронт. Студенты воспринимали борьбу примерно как на полотне Делакруа, хотя на деле же она заключалась в написании жалоб и обращений, резких словечках и колких взглядах. Однажды жертвой чуть не стал Колин сокурсник: его могли исключить из университета за хамство, но вмешался наш герой: он очень вежливо и деликатно извинился за товарища и кротко попросил простить его. Нет, он вовсе не это имел ввиду, поймите его, с недосыпа и не такое скажешь, это нервное, но ему уже получше, да. Товарищ клокотал от злости, когда услышал пересказ речи. Коля откровенно налгал директору. Когда товарищ пошёл к Коле за объяснениями, он увидел лишь флегматичное пожатие плечами. - И кому бы стало лучше, если бы тебя отчислили? - Я не хочу оставаться здесь ложью! - Ты подумал о нервах своих родителей? Что ты им скажешь? И товарищу нечего было сказать. Так раскрылась натура Коли: он очень легко менял обличья, лгал, не моргнув и глазом, лицемерил направо и налево и, возможно, был ещё более скользким, чем Юлия Иннокентьевна. Однако так получалось, что это не приносило вреда. Разве что верить ему переставали. - Бесчестный он человек, - говорили, печально качая головой, девушки с немецкого, - бесчестный… а какая могла быть душа! Такова была его философия. Жизнь влечёт за собой жертвы, и Коля всеми путями старался сократить их число. Для него имел ценность человек, а честь и собственное достоинство — вовсе нет. Он был готов унизиться ради спасения кого-то или чего-то. Если бы какой-нибудь отпетый злодей взял его в заложники и пообещал бы отпустить, если Коля поцелует ему пятку, тот бы всё исполнил, не задумываясь. Но если бы его пытали, чтобы узнать местоположение госпиталя, Коля молчал бы до самой смерти.