Эта life в кайф.

Перезаряжай или утопи в вискарь, Но не позволяй сказать, что эта лайф не кайф.

Январь 1992 года. Решительно отставил от себя пустую рюмку. Кажется, он все же перестарался. То, что должно было привести его в чувство и облегчить похмельную участь, вновь затягивало, вводило в новый штопор. Пьяные мысли то текли неспешной рекой, то разбивались в быстрые ручьи. Среди них руслом выделялась лишь одна - с удовольствием «оприходовал» бы такую. Вроде бы и не в его вкусе, но уж слишком горяча и умеет преподать себя, заставить захотеть. И он хотел. Чертовски как хотел эту блондинку на маленьком квадратном экране телевизора, который висел почти под самым потолком его любимого бара. Присела на одно колено, длинные полосы-лохмотья, составляющие жалкое подобие юбки, разошлись, обнажив ляжки. Бесстыжая! И не менее бесстыжий он, потому что тут же живо представил себе, как удобно устроившись между этими ляжками, показал бы ей что такое настоящий мужик. Искусал бы эти губы, выкрашенные в розовый цвет, сорвал бы цепочку с шеи, чтобы ничего не мешало его губам оставлять жадные поцелуи-засосы на нежной коже. Сузив глаза, смотрел, как прочертила невидимую полоску ноготком по шее, представил, как эти самые ноготки впиваются в его спину, как она сладко стонет и извивается под ним...

***

Август 1994. Оторопело смотрел на фотографии, вызвавшие плач женской половины семьи, словно на похоронах, однако хоронить было рано. Он еще поборется! Усилием воли отвел взгляд от гипнотически притягивающих страшных снимков избитой сестры, сделанных на Полароид. Не лицо, а один сплошной кровоподтек. Глаза превратились в узкие щелочки, губы распухли, вместо привычной пышной шевелюры свалявшийся колтун. Она и не она. И дело даже не синяках и припухлостях на лице. Дело во взгляде, который был виден даже сквозь узкие щелочки опухших век. В нем не осталось характера! Надо было сильно постараться, чтобы этого добиться. Непроизвольно сжал челюсти. Одно движение пальцев и вместо упругой нити, держащей на себе ряд приятно пощелкивающих при ударе друг о друга тяжёлых бусин, пустота. Оборвалась. Оборванная нить его любимых чёток и бусины раскатившиеся по полу. Плохая примета. Не к добру. Проследил за одной из них, пока та окончательно не остановилась у ног матери в старых, потертых туфлях. Перевёл взгляд на письмо. Ультиматумы и требования похитителей ясны и стары, как этот чёртов мир. Натэлла должна бросить дело, за которое так рьяно взялась в последнее время. Дернула за ниточки, клубки начали постепенно распутываться, и кому-то это ох как не понравилось. Не проблема. Это не проблема! Он лично готов выбить из её непокорной головы это дело. Куда как сложнее дело обстояло со вторым пунктом - кошелёк или жизнь. Вот только кошелек, который был нужен похитителям, в разы толще того, что был у его семьи. Эту проблему ему предстояло решить и как можно быстрее.

***

- Всем стоять! Это ограбление! Расхожая фраза из глупых фильмов, которую надлежало произнести как можно более убедительно. Ведь это кастинг на жизнь и не только на его жизнь. По крайней мере так он себе это видел. Однако реальность нисколько не совпала с его представлениями. Не было никакой надобности в глупых фразах. Лишь визг автомобильных тормозов и покрышек, пара оглушительных выстрелов, говорящих о серьезности их намерений, слаженные действия, быстрые передвижения и минимум препятствий на пути. При виде людей в масках, с оружием в руках все расступались и незаметно исчезали, словно тени в полдень. Вынес стекло витрины резким ударом рукоятки пистолета. Потом ещё и ещё одно. За пару минут собрал неплохой «урожай» из блестящих побрякушек, в то время как два его сообщника орудовали на кассе. Время бежало быстро и вместе с тем тянулось невыносимо медленно. Не нравилось! Совсем не нравилось то, что он делал, однако сейчас, в этот самый момент, испытывал определенный драйв от этого хождения по краю или далеко за краем? Предпочел смириться и получить небольшие дивиденды на красивую жизнь. Дуракам (или смелым?) везет, и ему везло. Если бы не одно но. Это но заключалось в невесть откуда взявшемся охраннике и в дуле его пистолета, которое было направлено аккурат промеж его грузинских глаз. Что дальше?!! То, что обозначают четырьмя пальцами, сложенными в решетку?! Ну, уж нет! Его не возьмешь так просто! Пусть постараются! Ухватил за волосы первую попавшуюся блядь, которая, пригнувшись, попыталась незаметно ретироваться из зала. - Рыпнешься, убью ее! Для убедительности приставил дуло к ее виску. Едва слышно вскрикнула. Краем глаза отметил движение чуть поодаль от себя. Франт в костюме, попытался было дернуться, но тут же нерешительно осел. Не повезло крале, что и говорить. По всему видно, пришла взять плату за горячую ночь с тем самым «героем», нашедшим убежище под витриной. Номер его статьи рос в геометрической прогрессии. В голове невольно мелькнула мысль о той, которая знала все статьи и своды наизусть. Не выбили ли они из ее головы все эти знания?! Сжал зубы до скрежета. Не время и не место думать об этом. Его крайний аргумент в споре с охранником возымел действие. С этим же аргументом ему пришлось отступать. Аргумент оказался ох как несговорчив, в борьбе сорвав маску с одного из его сообщников. Сопротивлялась как дикая кошка, тем самым подписав себе приговор. Не смертный.

***

- Какого х...?!! Да, он и сам думал какого х..., с оторопью глядя на похищенную звезду эстрады, разглядывая которую еще пару лет назад пускал слюни. .... блядь, но куда более высшего уровня, чем он думал.