Эта life в кайф.

***

Робко по полям от взглядов хоронится Ломится в дверь Наша неприкаянная любовь Раненый зверь.

Странное ощущение... Разум, рвущийся на свободу, обгоняет тело, которому за ним ни за что не поспеть. Выбежав на улицу, задохнулась от свежего воздуха, ударившего в ноздри. С разбегу налетев на видавший виды авто, ударилась о колесо, почувствовала, как боль пронзает пальчики и ступню, ползёт от щиколотки выше, к голени, в которую тут же впилась ноготками, пытаясь унять боль. На несколько секунд замерла, оперлась о машину, холодная ладонь легла на ещё хранящий слабое тепло капот. В голове мелькнула глупая мысль, заглянула в окно. Нет! Конечно же, нет! Не стоило и надеяться! Ключи наверняка в глубинах его кармана. Единственный выход для нее это бежать. И как можно быстрее! Фора, которую она себе дала, заперев хлипкую дверь подвала на засов, испарялась с каждой минутой. Еще раз огляделась, окончательно убедившись в отсутствии людей вокруг. Лишь пару заброшенных обветшалых хижин, да изрядно обмелевшая река в обрамлении зеленых зарослей острого камыша. Рванула, что есть сил, но уже через пару минут убедилась в том, что знала и без того − она не создана для этого. Ослабленным сигаретами легким катастрофически не хватало воздуха: вдыхала, но не могла надышаться. Остановившись, согнулась в две погибели, не обращая внимания на острые покалывания в боку, судорожно хватала ртом воздух. То и дело озиралась вокруг. Ещё один решительный рывок, который окончательно лишил ее сил. Слишком быстро выдохлась! Сдалась. Перешла на ходьбу. Ноги, казалось, несли ее сами, почти не чувствовала израненных ступней. Ощущала удивительную легкость, словно парила над землёй. Однако легкие при этом разрывал кашель. Заходилась, не могла остановиться. Выворачивало наизнанку. Хватит!!! С нее достаточно! Она больше не может! В поисках спасения взгляд ухватил заброшенный сарай. Вот оно место, где можно укрыться, перевести дух, надеясь при этом на то, что её не найдут. Открыв дверь на скрипучих петлях, вошла, опасливо огляделась. Сквозь широкие щели между почерневшими досками пробивался мягкий вечерний свет. Обессилено осела вдоль стенки, прикрыла глаза, давая себе возможность передохнуть. Уже знакомый скрип дверных петель, и сердце, кажется, готово уйти в израненные пятки. Увидела вовсе не того, кого опасалась. Пара темных глаз смотрела на нее с испуганным сочувствием. Ее молчаливая надзирательница. − Выдашь?! В этом вопросе странным образом смешались ненависть, пренебрежение и равнодушие − будь, что будет. Лишь отрицательно качнула головой. Нет, не выдаст! Маленькая крупица облегчения среди пустыни песка страха и усталости. Подошла к ней, опустилась на колени, участливо коснулась плеча рукой. Разбитое тело и треснувшая жизнь. Все еще можно склеить, и она бы попыталась, но больше нет может. Обессилено приклонила голову к ней на колени. Перед глазами поплыло. Не знала, на сколько времени отключилась. Не знала, что заставило пробудиться. В этом мороке увидела белые кроссовки. В них к ней вернулись проблемы. Широко расставив ноги, взирал на них сверху вниз. − Пошла вон! Не допускал возражений. Для него этой третьей лишней здесь уже не было. Метнулась быстрой тенью к двери и исчезла, оставив их вдвоём. Неуверенно поднялась на ноги. Впился в нее глазами, и на этот раз взгляда не отвела. Долгая молчаливая дуэль. Своя игра. Больше не похитителя и его жертвы. Мужчины и женщины. В ее взгляде, мечущим молнии, − не смей, не подходи! Не позволю! В его − все равно возьму то, чего так хочу. Возьму это на праве сильнейшего. В подтверждении своих намерений принялся демонстративно расстегивать рубаху. Избегала смотреть на поросшую волосами крепкую грудь, однако все же увидела блеклую татуировку в районе сердца, форму которой разобрать не смогла. Сократил между ними дистанцию. Резко выбросила руки вперед в решительной попытке оттолкнуть его. Тут же это пресёк, поймав запястья. − Все, не дергайся, − попытался усмирить. Тяжело дыша, склонился над ней. Больше ничего не видела кроме этих сумасшедших глаз, заслонивших ей весь мир. Зрачки расширились, почти полностью заполнив собой радужные оболочки. − Не смей! − выдохнула почти в его губы. На этот раз смел, не обращая внимания на ее протесты, на искусанные в кровь губы и язык. Желание на чаше весов перевешивало боль. Как же сильно хотел ее! Хотел подчинить ее себе, подмять под себя, сделать своей. Эту гордячку, эту надменную, эту красивую, эту холодную и в тоже время такую горячую. К черту все законы! Людские и божеские. Она должна стать его прямо сейчас. Больше не мог совладать с собой. Тормоза сгорели. Она сожгла их сама. Отбивалась, царапалась, кусалась, словно дикая кошка. Без толку! Повалил в угол на пол, устланный старой соломой, придавил тяжелым горячим телом. На каждый удар, укус или царапину, отвечал лаской, утыкаясь носом то в шею, то в грудь, жадно вдыхал запах её влажного от пота тела. На минуту замер, подарив ей надежду, которая тут же испарилась, − останавливаться не собирался. Запустил пальцы в её спутанные влажные волосы и резким движением зачесал их назад, полностью открывая лицо и шею. Искусанные губы порывисто поцеловали возле ушка и прошептали: − Сладко... Так сладко будет со мной... − Ненавижу!!! Резко дернулась в очередной решительной попытке освободиться от него. − Обещаю… − Иди на хуй! Не хотел слышать, не хотел понимать. Правая рука смело пошла гулять под блузку, нежно погладила спину, очертила линию талию, поднялась выше, не без труда пробралась под резинку тесного бюстгальтера, чуть сжала грудь, пальцы коснулись соска. Готова была взорваться от злости, неприятия и собственной неспособности что-либо изменить. − Ответишь за это! Достанут из-под земли… Пожалеешь, что родился! Забыл, кто я?! Угрожала и вместе с тем тушевалась. Прервал её тираду, ухватился за бедра и перевернул на живот. Снова накрыл своим телом. − Звезда?! − издевательски рассмеялся на ухо. − Не здесь и не сейчас! Сейчас ты просто сучка под кобелем. Смирись с этим! Рука оказались под тонкой тканью леггинсов и трусиков, сжала ягодицу, настойчиво потянула одежду вниз, обнажая бёдра. От ощущения гладкой нежной кожи под ладонью закружилась голова. Осталось лишь подивиться своей реакции на неё. Был твёрд и готов, как никогда. Так просто и так сложно одновременно. Несколько простых и старых как этот мир движений, и он в краткосрочном раю, однако что-то останавливает его. Быть может, желание взять с этим телом и душу. Хотел, чтобы стонала под ним, цеплялась и просила сама… Хотел видеть эти глаза, сжигающие его… Ведь пришёл именно к ним. Мог пойти к другой… К той, которая всегда ждёт и всегда рада… Позволил чуть отползти и вновь повернуться к нему лицом. Криво улыбнулся, глядя на то, как поспешно пытается натянуть легинсы. − Я терпеливый и умею добиваться своего, у нас вся ночь впереди… Не остановлюсь, пока не скажешь «да». Не знал, что развязало ему язык, что заставляло болтать и говорить ей все эти глупости, ведь обычно, даже будучи пьяным, в постели с бабой молчал. Протянув руку, ухватил за талию, снова притянул к себе. Её ладонь вдруг оказалась под его рубашкой, задирая до лопаток. В следующие мгновение ногти впились в его спину и полоснули, что есть силы. Разозлился, перехватил руки, наносящие глухие удары по его спине, сжал над головой и снова нашел взгляд. − Будешь моей, будешь делать то, что я захочу! Молчала, плотно стиснув зубы, смотрела широко распахнутыми глазами, в которых не увидел страха. Освободив её руки, стал срывать одежду, которая трещала по швам от его резких движений. Опустил взгляд, желая увидеть обнаженное тело. Казалось, сошёл с ума от вида полосок передавленной нежной кожи на животе от излишне тесного белья. Хотелось припасть к ним губами, целовать и ласкать языком до тех пор, пока не исчезнут совсем. − Будешь умолять, чтобы не останавливался, − вновь страстный голос на ухо и очередной град ударов в ответ на его ласки. − Ну же, перес… Осекся, чуть дёрнулся, почувствовав острые зубки, врезающиеся в его плечо. − Сука… Сейчас узнаешь, как хорошо может быть со мной… Голос снова смягчился, ладонь проскользнула к промежности, накрыла её, палец чуть проник внутрь. В этот момент ее глаза, словно остекленели. Не лицо, а каменное изваяние. Понял, что не получил желаемой реакции и не получит. С этого момента ему отказано даже в сопротивлении. Не человек! Кукла! Неееет! Такая ему была не нужна. Поняла, что эта тактика подействовала, − руки, лапающие её тело, замерли, а потом и вовсе исчезли, его шумное дыхание постепенно сменилось на ровное. Поднялся и несколько раз от души припечатал кулаком стену, заставив ее непроизвольно втянуть голову в шею. − Прикройся! Стянув с плеч рубаху, швырнул ей и направился к двери. Натягивая сорочку, через кривые щели наблюдала за тем, как он широкими решительными шагами, преодолевая сопротивления воды, входит в реку.