Эта life в кайф.

В шумном зале ресторана Сpедь веселья и обмана Пристань загулявшего поэта...

Этот шумный зал новомодного, недавно открывшегося ресторана в Подмосковье выбрала на сегодня его благоверная то ли для того, чтобы выйти в свет, то ли для того, чтобы выяснить с ним отношения. Впрочем, ей ничего не мешало совместить эти два удовольствия, что она, похоже, и намеревалась сделать. Она никогда не опускалась до скандала, никогда не повышала голос, однако это нисколько не сбавляло высокий градус ее умения напрочь вынести ему мозг. Вот и сейчас, накрыв его руку своей, она все пыталась докопаться до какой-то неведомой ему истины, ведать которую он, быть может, и не желал. Подобную операцию невозможно было перенести без анестезии, поэтому он активно прикладывался к бокалу вина. Далеко не к первому и уж точно не к последнему за этот вечер. Сейчас он бы предпочел, что покрепче, однако знал, что тем самым вызовет в свой адрес новую волну негодования, в которой не ровен час захлебнется. Избрав другую тактику, он низкий градус возмещал высоким количеством употребления и, кажется, преуспел - впервые за этот вечер крепко сцепленные челюсти разошлись, расслабились. Взгляд пошел рассеянно блуждать по залу, остановился на длинноволосом певце, стоящем на невысоком приступке сцены в углу зала.

Возле столика напpотив Ты сидишь вполобоpота Вся в лyчах ночного света.

Не разбирал слов песни. Мыслями был далеко. В который раз прикидывал все за и против и уже от этого был себе противен - не пристало ему оглядываться, не пристало сомневаться, огонь истины должен гореть для него ярко и неоспоримо. Однако он сомневался. Сомневался, стоит ли оно того... Стоит ли идти напролом, чтобы потерять важное, или, быть может, лучше отступить и плевать на принципы. На кой черт ему сдался этот крестовый поход за истиной?! И что его ждет в конце этого пути? Уж явно не тот трофей, которого так желал. Цепляясь за лица, не останавливаясь надолго, его взгляд продолжал рассеянно блуждать по залу, пока не натолкнулся на нее. Словно что-то оборвалось внутри. Она! Фигурантка его дела, которая не давала ему спокойно спать по ночам в последнее время. Великая певица трещащего по швам Союза сидела за столиком в конце зала, прибывая в отстраненной прострации, полностью презрев своих спутников. Без сомнения пьяна - об этом говорили ее блуждающий взгляд и чуть подрагивающие губы, которые она периодически нервно покусывала, что заставило его мысли идти в совсем уж неверном направлении. Что позволило ему стать глухим к словам жены и слепым ко всему происходящему вокруг.

Так само случилось вдруг Что слова соpвались с гyб Закружило голову хмельную Ах, какая женщина, какая женщина Мне б такyю.

Еще один бокал вина, наполненный до краев и выпитый залпом и в его личном калейдоскопе меняется картинка. Никогда не жаловался на отсутствие воображения. На этот раз он - главный герой картины. Он заставляет ее до боли закусывать губы, нависая над ней в постели, он заставляет ее развести ноги пошире... Пространства внутри его нижнего белья и брюк, которого еще пару минут назад было вполне достаточно, вдруг стало катострафически не хватать. Почувствовал себя неловко. Бокал вина, выплеснутый его женой ему в лицо, оказался как нельзя более кстати, чтобы остудить его чрезмерный пыл. С удивлением уставился на жену. Пришел в столь же сильное удивление, если бы у нее сейчас вдруг выросли рога и копыта. Такого рода поступки были далеко за пределами ее привычного арсенала. Однако что-то сегодня пошло не так, заставило ее выйти за установленные для самой себя рамки. Начало этому было положено еще несколько часов назад, когда она, садясь к нему в машину, обнаружила коробку от кассеты с записями ее песен на переднем пассажирском сиденье. Купленная у уличного торговца пару дней назад, она была заслушана им за это время до дыр. - Что это? Очередной вещдок? Не дождавшись от него ответа пренебрежительно швырнула коробку на заднее сиденье. Сейчас, кажется, все ниточки сошлись у нее в голове. Используя имеющиеся у нее в распоряжении улики, она распутала это нехитрое дело, и его разгадка ей ох как не понравилась. Настолько, что капли вина из ее бокала медленно стекали у него по лицу. - Какого...?! - начал он, однако осекся. - Оставайся здесь, с ней! Домой можешь не приходить! Промокнул лицо салфеткой, невольно встретился глазами с той, которая и послужила яблоком раздора. Бросила на него лишь мимолетный взгляд с оттенком насмешливого сочувствия. Вдруг испытал желание набраться.

Пол не чуя под собою Между небом и землёю Как во сне с тобой танцую.

Танцевал с ней, удобно расположив руки с широко растопыренными пальцами на ее узкой талии. Слушал, как голос с хрипотцой, сводящий его с ума, вторил песне, льющейся из динамиков. Чувствовал ее пальчики у себя на затылке. Этого ему было чертовски много - не мог и предположить, что этот вечер закончится для него подобным образом - и столь же чертовски мало - хотел пойти с ней дальше... Много дальше... Именно поэтому переместил руки под некое подобие длинного халата из плотного кружева, под которым, он успел разглядеть, были короткие обтягивающие шорты и топ. Но и этого было мало. Хотел ощутить под ладонями ее нежную кожу. Пальцы аккуратно попытались пробраться под топ. Ударила по рукам и шутливо погрозила пальчиком. Играла с ним, подпускала к себе ненадолго лишь для того, чтобы потом оттолкнуть. Отдернул руки лишь на мгновение и лишь для того, чтобы снова резко притянуть ее к себе, сжать в объятиях. Губы едва коснулись ее щеки. - Мне кажется, что мне все завидуют. Кажется, я завидую сам себе. Улыбнулась. По сравнению с началом вечера ее настроение заметно улучшилось. Вышла из той странной прострации, в которой пребывала, много шутила, улыбалась.

Аромат духов так манит Опьяняет и дурманит Ах как сладко в нём тону я Так близки наши тела И безумные слова Без стыда тебе шепчу я.

Зачарованно смотрел, как двигались ее губы в такт словам песни, вдыхал аромат духов, который еще больше пробуждал в нем желание, заводил его. Соприкасался с ней бедрами. Удивлялся тому, как послушно вторит его движениям. - В постели ты такая же послушная?!

Сколько ж нужно мне вина Чтоб из памяти прогнать И забыть мечту свою шальную.

В этот вечер вел себя отнюдь не по-джентельменски. Хотел, чтобы она напилась, чтобы потеряла контроль над собой, ведь других козырей в этой игре с ней у него не было. Проводил до двери гостиничного номера, в котором остановилась, - не планировала возвращаться домой в ночь. В последней отчаянной попытке заполучить ее, выиграл битву с ее руками, прижал к стене, навалился всем телом. - Я готов сделать чистосердечное признание, - прошептал на ухо, тяжело дыша. Физически ощутил, как сжалась, стремясь закрыться от него, однако на тормоз не нажал. Продолжил гнуть свое, - слишком хотел и не намерен был сдаваться. - Никогда и никого не хотел так сильно. Все, что угодно, только стань моей... Ну же... Настойчиво надавил большим и указательным пальцем на щеки, стремясь заставить ее разжать упрямо сжатые губы. - Я ничья! Оставьте меня в покое! Я никому не принадлежу. Решительно вырвалась, оттолкнула его, выставила вытянутую руку перед собой ладонью вперед, что означало - стоп! Не подходи! Понял, что в этот вечер он проиграл. В эту ночь он утонул в коньяке.

***

- Убирайся! Плечики не дрогнули, не проявила ни грамма удивления, растерянности или испуга. И обернуться не пожелала, словно и без того видела его. Словно глаза на затылке. Его присутствие в номере нисколько не нарушило ее планов и уклада. Продолжала заниматься своими делами. Острые каблучки стучали по полу. Взяла с тумбочки початую бутылку и бокал, переставила их на столик у большого добротного кожаного кресла, туда же кинула пачку сигарет. После чего сама удобно расположилась в кресле. Налила в бокал, пригубила, закурила сигарету, прикрыв от удовольствия глаза и выпустив изо рта струйку дыма. Оттолкнулся от стены, уже привычным для нее жестом зачесал длинные непослушные кудри назад, приблизился к ней. Оглядела - белая рубаха навыпуск, джинсы... Больше не выглядел столь измученным. - Что ты сказала?! Я не расслышал. - Я сказала, пшел вон! Вот так вот! Как дворовому псу, пренебрежительно съев вторую букву. В качестве подкрепления к своим словам подняла ногу в бархатном сапожке с длинным обтягивающим голенищем и разместила аккурат на его причинном месте, слегка поерзав ею. Слова говорили об одном, глаза о другом, они смотрели призывно, обещали подарить ему этой ночью рай.