Spiderkook

Захлопнув железную дверцу шкафчика, он двинулся вперёд по коридору, минуя всех школьников, распределившихся по территории школы практически на каждом углу. Чонгуку иногда казалось, что директор врал о настоящей цифре учеников и нелегально нанимал новых, потому что в некоторые моменты нормально продохнуть вообще не представляло возможности. Школьников, как грязи. Они везде, и повсюду слышатся их голоса, перешептывающиеся между собой, что, порой, Чон отчаянно проклинал свой супергеройский слух и желал поскорее избавиться от ненужной ему информации о размерах члена, допустим, капитана футбольной команды или же о том, сколько учитель по биологии сегодня съел на завтрак человеческих душ, раз пришел такой злой на первый урок. Естественно, Чонгуку было плевать, с членами-то проблем не было, да и с биологией тоже, но от этого лучше все равно не становилось. Он, весь такой не выспавшийся из-за долгих раздумий и полного внутреннего переворота, продолжал идти к кабинету биологии, не обращая внимания на легкую головную боль и поистине сонное состояние. Жаль, что будучи супергероем, он продолжал нуждаться в сне и даже чуть больше среднестатистического человека. А сонным-то оно (состояние) было по одной простой причине, которая начиналась на «Ч» и заканчивалась на «имин». Неизвестно, какие факторы на это повлияли, но Чонгук, черт возьми, всю ночь смотрел в потолок, скрестив руки на животе, и рисовал перед глазами картинки недавнего светопреставления. Светопреставления, где Пак лихорадочно оставлял цветные метки на светлом теле девушки, где он целовал ее губы и нависал над ней, плавно двигаясь туда-сюда. Туда-сюда. Чона до сих пор передергивало от одного лишь воспоминания: уши почему-то мгновенно же заливались красным, волосы на спине становились дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Такими маленькими и мерзкими, от которых избавиться нельзя было. Они появлялись автоматически, стоило только Чонгуку на секунду вспомнить обнаженную чиминовскую спину и округлую задницу. Хоть бы окно зашторил, ей богу! — Эй, Чон, смотри, что у меня есть! — неожиданно парня настигла Дженни, как будто бы она была каким-то тайфуном или цунами, вечно носящим широкие свободные штаны и кепку с эмблемой охраны природы. Чонгук даже пошире раскрыл глаза, предварительно сильно зажмурившись и сморщив нос. Когда он их распахнул, на него совершенно спокойно глядела девушка, подстраиваясь под скорость его шагов и протягивая странную черную штуку. — Это рация. Я незаметно сперла ее у отца, зато теперь ты сможешь быть в курсе всех преступлений в городе. Отлично, да? Как же он мог забыть одну важную вещь: детектив Ли носил репутацию самого отважного полицейского, раскрывая одно дело за другим и по совместительству являясь отцом Ли Дженни. Поэтому лицо у него было какое-то до жути знакомое, а еще пугающее и наводящее страх. Быть может, когда нарушители закона встречались с ним с глазу на глаз, то действовала какая-то высшая сила, которая и заставляла их во всем раскаяться, приняв поражение. — Спасибо, это действительно важно для меня, — перехватив вещь пальцами, парень быстро запихал ту в портфель, чтобы не привлекать посторонних взглядов со стороны. — И еще отдельное спасибо за то, что сохранила в тайне мою… Мой секрет. Сокджин бы просто не понял и решил бы, что психушка для таких случаев подходит, как ничто другое. Чонгук с благодарностью во взгляде смотрел на темноволосую девушку, ожидая всего, чего только можно было ожидать. Она несомненно была доброй, правда сама этого не хотела признавать, еще она была хорошим другом, только, опять же, на словах все опровергала и делала вид, что вообще не при делах. Но Чон-то видел и чувствовал какую-то связь между ними, которую запросто можно было бы назвать дружеской. — Не благодари, — пауза, Дженни усмехнулась, — я сделала это не для того, чтобы прикрыть твой зад, ты не подумай. Просто мне нравятся супергерои, а ты типа тоже теперь относишься к их числу, — девушка остановилась, заставляя остановиться и Чонгука, который неотрывно смотрел на ее лицо, сверкая какими-то игривыми искрами в глазах. — Хотя, не принимай это близко к сердцу, иначе еще загордишься. И так рожа от счастья светится, как фонарный столб. Избавь меня от этого. Чонгук не смог сдержать улыбки. Почему-то эти слова заставили его лицо светиться еще ярче, а какая-то сверхъестественная сила вообще вынудила подорваться с места и втянуть девушку в объятия, ближе прижимая к себе. Она на секунду даже расстерялась, да и парень не сразу понял, что сделал, зато потом, в миллиардный раз извиняясь, отстранился от нее и, весь краснея, как помидор, наспех попрощался и направился в кабинет биологии. Дженни лишь усмехнулась, наблюдая за удаляющимся парнем каким-то слишком воодушевленным взглядом, а потом, когда тот скрылся за поворотом, резко осознала, что стала какой-то сентиментальной, и моментально же натянула на себя привычную маску равнодушия, оглядываясь по сторонам и проверяя, чтобы никто ненароком не заметил этот маленький инцидент. Ей лишнее внимание не нужно было. Собственно, как и Чонгуку, который пытался утихомирить распирающее чувство нежности в груди, рвущееся только так наружу, переступая порог кабинета именно в тот момент, когда над головой раздался противный звук звонка. Следом зашел и учитель Мин, крепко держа в руках журнал успеваемости и попутно замечая присаживающегося на свое место Чонгука, чем и заставил учеников прекратить все разговоры и хихиканья. Он сегодня пребывал не в духе, сразу было понятно и видно даже тем, у кого зрение не соответствовало норме. Что уже говорить про тех, у кого была сотка? Они, казалось, замечали абсолютно все, особенно, как подергивался каждый мускул на лице молодого учителя, когда он задумчиво исследовал глазами весь класс, останавливаясь на последней парте первого ряда. Той, которая возле окна. — Марк, зачем вы вообще посещаете мой предмет, если элементарно пребывать в сознании не можете? Здоровяк, резко пробуждаясь ото сна, шуганулся от столь грозного голоса, обращенного в его сторону, отчего чуть ли не упал со стула, но вовремя успел уцепиться за край парты, привлекая всеобщее внимание. По помещению разлетелись тихие смешки и едкие словечки. Пак закатил глаза, переводя взгляд со своей персональной собачки на широкую чонгуковскую спину, что расположилась прямо перед носом. — Извините, учитель Мин, — прижав ладони друг к другу, он чуть поклонился, получая от мужчины короткий кивок прощения. — Продолжим нашу тему… Чимин вновь закатил глаза, уверенно подаваясь корпусом тела вперёд и едва ли улавливая носом свежесть кондиционера для белья, которая волнами исходила от белой футболки Чона. Он всегда приятно пах, и это без сомнения добавляло огонька во внутренний костер Пак Чимина. Злиться заставляло еще пуще, еще сильнее, отчего зубы чуть ли не стирались в порошок, с ярой ненавистью соприкасаясь друг с другом. А еще блондин очень надеялся, что его маленькая шалость удалась. — Малыш Чонгуки сегодня хорошо спал ночью? Мурашки тут же хлынули по коже, оставляя после себя неприятный холодок. Чонгук откровенно не понимал, почему так остро реагирует и наплевать он хотел на Чимина, так близко сидящего позади него, что, казалось, будто пальцы того вообще вцепились мёртвой хваткой в футболку, сильнее натягивая ее и приближая к себе для удобства. Чон сглотнул, но не ответил, оставляя этот вопрос проигнорированным и желая, чтобы Пак наконец-то отвалил от него. Но здесь и к гадалке не надо было ходить, чтобы понять, что Чимину все это не особо-то понравилось. Он не любил, когда его игнорировали, а еще он не любил, когда игнорировал его именно Чонгук. Тогда Пак решил продолжить, двигаясь максимально вперед и чуть ли не опаляя своим горячим дыханием кожу чоновской ушной раковины: — Тебе понравилось видеть то, что ты видел, а, Чонгук-и? — нарочито сладким, тягучим голосом произнес Пак, считая это чем-то забавным. — Нравилось наблюдать за обнаженной девушкой, которая была полностью под моей властью? Чонгук оборванно выдохнул, даже не думая о том, что нужно набрать воздуха в легкие. Его сердце застучало быстро-быстро, а на лице, казалось, разгорелся самый настоящий пожар, который своим дымом затуманивал не только видимость, но и мозги. Да что, черт возьми, происходит? Такое чувство, будто этот гребаный Чимин не только издевался над ним, как над тупым девственником, что, собственно, так и было, но еще и умудрялся как-то гипнотизировать, отчего уже сам Чон потихонечку начинал сходить с ума. Крыша ехала, медленно скатывалась, а Чонгук буквально умирал, расплавляясь под жаром Чимина, чувствуя, как что-то тёплое разливалось у него в животе, пульсируя где-то там, внизу. Но в следующую же секунду что-то пошло не так. Чонгук лишь помнил, как сладкий голосок продолжал шептать ему на ухо различные пошлости, будучи уверенным в том, что на этого парня все действовало так, как надо. И лучше бы это и вправду было так, потому что в одно мгновение весь шум куда-то исчез, в голове возник вакуум, сопровождающийся негромким треском ультразвука. Все возбуждение, как рукой сняло, а Чонгук почувствовал какую-то странную тяжесть в районе груди. А еще он услышал голоса. Тихие, спокойные, не очень хорошо различимые. Они с каждым разом становились все громче и громче, захватывали все сознание, доминировали, и Сокджин непременно бы сказал, что это у него, у Чонгука, началась какая-нибудь шизофрения, но нет. Чон никогда на такое прежде не жаловался и сейчас тоже не мог пожаловаться, потому что весь рот как будто бы водой был полон, а в дыхательные пути попадала эта жидкость, жгла, не щадя ни на секунду. Он только дернулся вперёд, вырываясь из хватки Чимина и стараясь подняться на ноги, как перед глазами все поплыло, а собственной протянутой руки вверх он не видел и голоса, который чуть ли не молил о том, чтобы выйти из класса, точно также не слышал. В один момент все превратилось в одно сплошное темное пятно, а ноги подкосились, заставляя парня шумно свалиться назад, на стул, резко завалиться вперед и удариться лбом о деревянную поверхность, припечатываясь к ней щекой. Что-то определённо было не так. Чонгук очнулся через минут пятнадцать, резко подскакивая прямо на ноги на медицинской кушетке и этим самым не на шутку пугая и медсестру, стоящую возле него и держащую в руках шприц с какой-то желтоватой жидкостью, и Чимина, до этого задумчиво глядящего в окно. Глаза испуганно бегали в разные стороны, пытаясь зацепиться хоть за какой-нибудь предмет, руки дрожали, потея каждую секунду, а грудная клетка с бешеной скоростью то вздымалась вверх, то опускалась вниз. Будто бы он не в отключке был, а пробежал стометровку за малое количество времени. В ушах слабо продолжали дребезжать незнакомые голоса, которые что-то говорили о каком-то эксперименте, не забывая упомянуть одно имя или же это вовсе была фамилия. Чхве. Все, что мог расслышать и запомнить Чонгук, стараясь прийти в себя и начать спокойнее дышать. Чимин же ошалело наблюдал за действиями парня и всеми фибрами своей души надеялся, что Чон грохнулся в обморок из-за своих каких-то заморочек, но точно не из-за него. Потому что какой нормальный человек будет терять сознание, когда ему на ухо шепчут возбуждающим голосом и стараются вывести из себя? Если только это самое возбуждение не заставило Чонгука отключиться из-за внезапно хлынувших половых гормонов. В любом случае, Чон Чонгук был странным и тем самым только сильнее раздражал Чимина. — Знаешь, Чон, — пауза, Пак подошел ближе, заглядывая в изумленное лицо Чонгука, — я понятия не имею, что с тобой, черт возьми, происходит в последнее время. То ты резко становишься сильным, то почему-то из твоего дома уходит сам Ким Намджун, а потом ты странным образом теряешь сознание и таким же наистранным образом приходишь в себя. — он смотрел непосредственно в чоновские глаза, даже не заботясь о том, что парень, стоящий прямо на кушетке, был намного выше него. В два раза. — Но я ведь сделаю все, чтобы узнать, что ты скрываешь от всех, что ты скрываешь от меня. Прострелив особенно злобным взглядом свою жертву, Чимин вышел из медпункта, громко хлопая дверью и позволяя Чонгуку с отчаянным стоном рухнуть вниз, автоматом прикрывая глаза и зажимая двумя пальцами переносицу. И кого в прошлой жизни он забыл спасти, раз ему достались такие мучения?