Spiderkook

Противный писк медицинских приборов распространялся по всей палате, каждые тридцать секунд нарушая мирную тишину. Окна были зашторены, поэтому солнце практически не проникало сквозь толстую ткань, отчего даже белые стены становились на несколько тонов темнее, создавая атмосферу покоя, а еще и холода. Вроде бы батареи хорошо прогревали, окутывая своим теплом каждый метр, но Чону почему-то все равно было холодно, руки тряслись в судорогах, а дыхание то и дело постоянно сбивалось. В воздухе летал запах медикаментов, раздражающий обонятельные рецепторы, в воздухе летал запах антисептиков и идеальной чистоты, а еще чего-то знакомого, такого сладковатого и до ужаса любимого. Чонгук держал чужую руку, ту, что была свободна от игл капельницы и электронного тонометра, контролирующего артериальное давление на экране монитора. Он, изредка всхлипывая и шмыгая носом, сидел на стуле возле кровати, уже даже и не соображая, сколько времени находился в такой позе, сгорбленный, скрюченный прямо над телом Пака. Чимин был одет в специальную рубашку для пациентов, вероятно, необходимую и очень удобную. Его лицо… Его правая часть лица была накрыта стерильной салфеткой, жестоко и глубоко обгоревшая, как последствие взрыва. Глаза пребывали в покое, а грудная клетка умиротворенно то вздымалась вверх, то опускалась вниз. Он не погиб. Чимин, слава Богу, не погиб, лишь пострадало его лицо, а еще из-за взрывной волны пострадали ребра, сейчас туго перевязанные хирургической повязкой, когда его отбросило в стеклянную стену, тут же разбивающуюся под действием веса. На чоновское плечо опустилась чья-то ладонь. Парень вздрогнул, резко вскидывая голову и оборачиваясь. — Хэй, парень, как ты себя чувствуешь? — мистер Ким, закинувший поверх делового костюма медицинский халат, заботливым взглядом смотрел на Чонгука сверху, цепляя глазами его опухшее, красное от слез и недосыпа лицо, а еще в кровь искусанные губы. Сколько он здесь просидел? — М-мистер Ким? — его и без того ослабший голос сорвался, а новая порция слез в эту же секунду грозилась выйти наружу. — Пойдем выйдем? — мужчина повел головой в сторону выхода из палаты, а Чонгук, лишь на мгновение глянув на спящего Чимина, согласно кивнул, поднимаясь на ноги. Мышцы затекли от долгого пребывания в одном и том же положении, мурашки волнами хлынули в нижние части тела, восстанавливая кровоток. Парень, весь бледный и чуть ли не похожий на мертвеца, двинулся вслед за Намджуном, стеклянным взглядом пялясь в его белую спину. В коридоре стационара было намного светлее, чем в палате. Яркий свет лампочек и белые стены резали зрение, вынуждая сильно зажмуриться и просчитать до десяти, чтобы восстановить видимость и остановить легкое головокружение. Глаза в глаза, один взгляд — разрушенный и убитый, другой — сочувствующий и поддерживающий. Мимо проходили медсестры и врачи, посетители и пациенты, и, наверное, только через несколько минут Чонгук наконец-то вздохнул, так горько и болезненно, прерывая зрительный контакт и проговаривая: — Мистер Ким… Простите… Я… Я все запорол, — он опустил голову еще сильнее, весь сжимаясь и становясь буквально крошечным. Намджун ничего не ответил, хотя Чонгук так ждал этого. Ждал, когда он накричит на него, ждал когда вновь начнет говорить, что это опасно и все такое. Но Намджун, опять же, абсолютно ничего не произнёс. В ответ — тишина, и только его тёплые и большие руки тут же прижали парня к себе, вовлекая в свои крепкие объятия. Чонгук на мгновение растерялся, замирая на месте, но после сразу же расслабился, еще сильнее прижимаясь к мужчине. — Никакое важное оружие не пострадало, Хэппи успел включить аварийную систему, а вот ты… — Намджун отстранился, укладывая свои ладони на плечи парня, — а вот ты, Чонгук, черт, чем ты вообще думал, когда полез туда? — Я хотел… Я пытался предупредить вас, предупредить Хэппи, но никто меня не послушал… — Признаю, это наш прокол, — пауза, Ким поджал губы, даже не думая злиться на этого паренька. Он ведь уже доказал, что может намного больше, чем казалось изначально. — В любом случае в следующий раз тебе следует серьёзнее продумывать свой план, потому что даже одна секунда может стоить жизни невинного гражданского… Кстати, как твой друг? Что говорят врачи? Чонгук заметно приуныл, стоило только Намджуну упомянуть в их разговоре Чимина. Он, конечно, понимал, что Ким не специально, да он, черт возьми, даже понятия не имел, какие сложные отношения их связывают, но от этого все равно легче не становилось. На душе уж точно. — Ничего хорошего… — Хэй, — мужчина схватил двумя пальцами парня за подбородок, заставляя того поднять свой взгляд на него, — с ним все будет хорошо, я тебе это обещаю, — Чонгук неуверенно кивнул. — Просто тебе нужно понять одну важную вещь, Чонгуки: быть супергероем не так уж и просто, а когда на тебе лежит такая ответственность, как жизнь близких тебе людей, вообще становится нереально. Когда-то ты должен будешь сделать самый важный выбор, который и покажет, чего ты на самом деле хочешь в этой жизни. В чем твое призвание? В чем твоя сила? Что ты чувствовал, рассекая в облаках, пролетая над людьми, которые с восхищением в глазах смотрели на тебя и думали «да, это наш супергерой»? — Я чувствовал… Свободу? — вновь как-то неуверенно, но уже более смело. — Кем ты себя чувствовал, когда спасал гражданских? — Спасителем? Намджун удовлетворённо кивнул, замечая в глазах подростка заново вспыхнувшие огненные искры, которые потухли, а сейчас вновь воскресли. — Кто ты такой, Чон Чонгук? — Я… я, — а кто он? Кто этот парень, потерявший родителей в раннем возрасте? Кто этот парень, всю жизнь воспитанный одним лишь дядей? Кто этот парень, которого укусил радиоактивный паук по чистой случайности и наградил нереальными способностями? Кто он? Кто же? — я… Я — Человек-паук. Да, именно этот ответ и ожидал услышать мистер Ким. Определённо его. Позже, вечером, Чонгук переступил порог своего дома, все эти несколько часов продолжая думать лишь об одном: Чимин будет в опасности. Чимин постоянно будет в опасности, если у них с Чонгуком все-таки что-то получится. И если не решить эту проблему заранее, пока она еще не стала намного серьёзнее, то, возможно, будет еще хуже, чем есть сейчас. Они не встречались, они даже не говорили о собственных чувствах, так зачем все усложнять? Возможно, стоит именно сейчас прекратить все то, что происходило между ними, пока не стало поздно. Чонгук осознавал, что у него есть чувства, есть какие-то чувства к Паку, но пока они еще не перешли в другую стадию, их лучше уничтожить. Ведь да? Только так он сможет убедить себя в том, что Чимин будет в безопасности. А это, быть может, самое главное. Особенно сейчас. — Как Чимин? — Джин, весь обеспокоенный и с кухонным фартуком на поясе, вышел в коридор, встречая там племянника. — Как он? Чон закусил губу, снимая с себя кроссовки и выравниваясь. — Теперь с ним точно все будет хорошо, — пауза, он понимал, что так будет лучше для всех, — теперь я в этом уверен. Парень, ни слова больше не сказав, направился к лестнице, надеясь скрыться в своей комнате. Сокджин все продолжал хмуриться, замечая что-то неладное в состоянии парня. Он стал более… Равнодушным? Но нет, Чонгук так не считал. Быть может, он больше никогда не станет равнодушным к Паку, быть может, эта его симпатия скоро перерастет во что-то большее, и, быть может, ему окажется намного труднее переносить ее в полном одиночестве. Он легонько прикрыл за собой дверь, на автомате включая свет и сразу же замечая странную картонную коробку, которая очень сильно напоминала… Кое-что… — Да ну нет же! — удивленный, Чон мигом подскочил к ней, разрывая скотч и распечатывая ее. И то, что оказалось внутри, никак не поддавалось логике. Мистер Ким вернул ему костюм, присылая его по почте. Фантастика? Чонгук, будто бы являясь тринадцатилетней девчонкой, едва ли сдерживал себя, чтобы не запищать от восторга. Значит Намджун непросто так говорил все те слова? Значит это были непросто слова поддержки? Он хотел. Ким хотел, чтобы Чонгук вернулся в качестве Человека-паука, спасал людей и был под его опекой у Мстителей. Хорошее будущее, не так ли? — Гуки, как думаешь, мне стоит сделать Чимину куриный бульон, когда он очнет- Сокджин резко остановился, запнулся на слове, максимально распахивая дверь и расширяя глаза от увиденного шока: Чонгук, его любимый и единственный племянник, сейчас стоял спиной к нему, натянув на свою голову паучью маску. И, черт возьми, по качеству она совсем не выглядела, как подделка. — КАКОГО ХРЕНА, ЧОН ЧОНГУК? И, кажется, именно в этот момент одно место в психушке как-то автоматически зарезервировалось. *** Чимин слышал и ощущал практически все, начиная от тепла чужой руки, которая постоянно держала его пальцы, заканчивая тихим всхлипыванием и шмыганьем носа. Аппаратура пищала, не прекращая, запах медикаментов будто бы въелся под кожу, проникая через поры, а сознание, такое легкое и воздушное, вот-вот должно было вернуться. Он просыпался, действительно раскрывал глаза (точнее один глаз, который не был накрыт стерильной салфеткой) и надеялся увидеть только одного человека, который занимал в его сердце намного больше места, чем следовало. Зрение медленно перетекало с размытого на четкое, оно сфокусировалось на знакомом силуэте и брови тут же нахмурились от осознания того, что человек, стоящий к нему спиной и смотрящий в темное окно, являлся вовсе не Чонгуком, а… — У-учитель Мин? — Пак напрягся всем телом, пытаясь приподняться на руках и забиться в спинку кровати как можно сильнее, но в следующую же секунду пожалел об этом. Боль пронзила все тело, а приборы запищали с бешеной скоростью из-за дикого волнения. Юнги повернулся на звук, ухмыляясь и проговаривая: — Тихо, тихо, тихо, не волнуйся, у тебя ведь найдется свободная минутка, Чимини? — Мин выглядел бодрым и решительным. — Хотя, чего там минутка? У нас теперь целая жизнь впереди. Чимин испуганно задышал, не понимая смысла его слов, а Мин лишь как-то ехидно улыбался, рисуя в голове свой коварный план. Теперь-то он точно отомстит Человеку-пауку за все. Особенно за прошлое, в котором Чонгук вообще не должен был рождаться на свет. Дверь со скрипом отворилась, и постовая медсестра, которой поступил сигнал из чиминовской палаты, тут же вошла внутрь, ни на что не обращая больше внимания кроме как парня, зажавшегося и будто бы пытавшегося одним лишь взглядом о чем-то ее предупредить. Только вот о чем? Секунда, и раздался приглушенный выстрел. Тело девушки свалилось на твёрдый пол, из огнестрельной раны хлынула алая кровь, постепенно начиная окровавливать белый халат. Чимин заскулил, зажимая свободной рукой себе рот, он сильно зажмурил один глаз, чувствуя, как рвота уже подступает к горлу. — Могла и постучаться перед тем, как войти. Ох уж эти медики, никаких манер, — совершенно спокойно произнес Юнги, подходя ближе к противоположному от Пака концу кровати. — Ну что, поговорим по душам? — сложив руки на груди, мужчина подмигнул, растягивая на губах улыбку. Кажется, зарезервированное место в психушке звучало намного лучше, чем-то, с чем теперь придется столкнуться парню. Чимин ничего не ответил, сдерживая слезы и игнорируя раздирающую боль. Не в ребрах, а в душе.