Лучше Кипра

Утром я сижу на балконе — опять полностью в моем распоряжении — со смешанными чувствами. Впервые хорошо понимаю своего одного недалекого спикера с единственной, и той от кокарды, в голове извилиной, который, говоря о своей работе, никогда не употребляет слово «последний». Только «крайний». Сегодня крайний полноценный день нашего отпуска с Эдом на Кипре. Завтра времени будет только на то, чтобы встать, принять душ, сложить оставшееся в уже собранный чемодан и позавтракать. Даже сходить сказать «до свидания» морю мы не успеем. И — самое обидное — этот крайний день на треть разорван. В двенадцать с копейками начинается регистрация на рейс. Интернет, как я уже говорил, в номере есть. Но он далеко не летает. Проснувшись после озноба и дремы, которую он накатил, я попытался посмотреть вчера один сериал на планше. Кадры, мягко скажем, периодически подтормаживали. Потому боюсь, что все может капитально зависнуть в процессе. Эдьке на регистрацию наплевать. Было. До недавнего времени. Так же, как и где сидеть в самолёте. Опять же до встречи с Юрой. Теперь они хотят лететь только рядом с друг другом. Это ещё больше усложняет задачу. Так как надо найти уже три хороших места в одну «линию». А ещё я сам предпочитаю место у иллюминатора. Он создаёт ощущение контроля за ситуацией. Я понимаю, что оно ложное. Но хоть что-то. При мысли, что уже чуть больше, чем через сутки я снова окажусь в самолёте, и без того не айс настроение ещё больше портится. А день, как назло, обещает быть отличнейшим. Вообще с каждым днем, за исключением 1 мая, становилось все теплее, а вода, хоть и по чуть-чуть, нагревалась. Вчера на пляже песок уже был настолько горячим, что в середине дня хорошо припекал ступни. Внизу поваленная дура зонта так и валяется. Второй сложен и зажат с двух сторон столиками. На улице на удивление никого нет. Нет даже молодого киприота, привычно в это время моющего бассейн. Вспоминаю, точно. Сегодня суббота. Наверное, у киприота выходной. Или он кого-то встретил и взял отгул. На минутку показывается старый хозяин отеля. Он деловито чешет со стаканами с соком в сторону нашего второго корпуса. Это значит, что кто-то сегодня или вчера только прилетел на Кипр и впереди у них ещё целый отпуск. Неторопливо собираюсь на завтрак, прикидывая, какие сувениры мне надо будет прикупить на прогулке после приёма пищи. Конечно, оливковое масло, лукум, халву и что-нибудь из твёрдых сыров в вакуумной упаковке. Метаксу. Коммандарию. Это сладкое десертное вино Кипра золотисто-орехового цвета. О нем рассказывал Король. И рассказывал, что, после него никто из наложников не мог отказать владельцу гарема. Вино только кажется, что лёгкое. Но оно очень пьянящее, заканчивающее ноткой инжира. Я сладкие вина не люблю. Но одно точно надо прихватить на работу. Чтобы отпускали ещё. Ах да. Апельсины. Хотя бы пару-тройку. На Кипре они очень сочные, сладкие и стенок вообще не чувствуется. В отличие от тех «кормовых», которыми почуют нас по бешеным ценам. На завтрак беру жаренные кабачки с тушенной бараниной. На десерт груши и киви. Киви тоже нечто. Так увлекаюсь, что сжираю три штуки. Никакой привычной кислятины отечественных. Да и больше по размеру раза в два наших заморышей. Снова мелькает хозяин с подносом со стаканами. Видимо, приехало много народа. Пока иду к супермаркету, встречаю их — «новеньких». Тепло одетая русская пара с восхищением косится на мой загар. — Ты смотри! Приезжаем все беленькие, уезжать будем темненькими, как этот! — восклицает мужик. Вместе со спутницей они идут в направлении моря на разведку. На полпути они остановятся и начнут стягивать с себя тряпку за тряпкой. Чтобы мокрыми вернуться в отель. А, возможно, по пути зарулят в магаз и прихватят вьетнамки. В ботинках долго точно не загуляются. На привычном градуснике — тридцать. Время около десяти. Супермаркет уже открыт. И вот за что я люблю киприотов, так это за то, что никто не будет косится на вас, если вы в такое время покупаете спиртное. Как и в случае с пляжем, это только личное дело каждого, как провести день. Некстати вспоминаю о Ваве с Заей. Не видел аж с позавчера. Что-то тревожно на душе. В номер не особо тороплюсь, догуливаясь почти до конца протараского «бродвея». Часто читал в Интернете, что в магазинах курортных поселков нельзя купить ничего стоящего из шмотья или кожи, кроме как самый дешёвый и быстро разваливающийся ширпотреб. Это так. Но ведь никому и в голову, кроме всеядных китайцев, не придет искать какие-то люксовые бренды, допустим, в «Ленте» или в «О’кее». Для шопинга по логике должна существовать Ларнака. (Так, Белка?). Хотя в прошлый раз из Айя-Напы я привёз в общем неплохие долго прослужившие тряпки, пусть и не очень известных фирм. В этот раз шмотье для меня не важно. К морю не иду, чтобы не растравливать душу. Час там ни о чем. Только слюни попускать. А пока гуляюсь, вижу ещё одно для меня диво дивное. У какого-то кафе народ сидит с обязательным утренним кофе, аппетитно пахнущей едой и…кокосами, из которых торчат трубочки! Вот прямо теми самыми кокосами из рекламы «Баунти». Мне столько лет, и я ещё никогда не пробовал кокос. Точнее, так. В один из первых дней я запал, как маленький ребёнок, на случайно увиденный в минимаркете напиток под названием «100% кокосовая вода». Мне понравилось. Это оказалась немного сладкая жидкость, очень отдаленно отдающая легким вкусом самого плода и не совсем прозрачная. В охлажденном варианте вообще было супер. Эдьке не зашло. Он сказал, что я с таким же успехом мог налить воду в стакан и бросить туда кусок мыла. Вкус такой же. В кафе у барной стойки очередь. Смотрю на часы. Черт, уже надо возвращаться в отель. Отнести в номер покупки и спускаться вниз. На ресепшен меня ждут счастливые с сияющими глазами глазами Эд и Юрка. Могу поспорить, у них утром времени на размышление о последнем полноценном дне отпуска не было. Этот отпуск перерос для них обоих во что-то большее, чем просто пять дней на море. — Ну, ты готов, Слав? Помнишь, чтоб все вместе! — напутствует меня Эдька, пока я объясняюсь с персоналом. — Это очень важно! — Тебе ж всегда было раньше похрен! — То раньше! Я хочу держать Юру за руку. Должен же я хоть как-то компенсировать себе твои потные кошачьи ладони! Давай, Слав. Работаем! Меня пускают за рабочий комп на ресепшен без слов. И тут до меня как до «тормоза тута» допирает: английская «клава»-то мне будет, а вот русской … Набираю название авиакомпании на английском. Нахожу и отчётливо понимаю, что за пять дней у меня начисто вылетело из башки, как надо регистрироваться. Вот это расслабился и проветрил мозги. И хрен теперь найдешь в инете инструкцию, как это надо делать. Остаётся метод тыка. Тыкаю. Пока дотыкиваюсь проходит пять минут уже. Высвечивается: «зарегистрироваться на местах верхней палубы за дополнительную плату». Не взъезжаю. Какая, на хрен, ещё верхняя палуба?! Это вам, что, паромный лайнер? Принцесса, мать её, Анастасия? Повторяю все заново. Опять она. Верхняя палуба. А время тикает драгоценными минутами, в которые расхватываются лучшие места. Вот что ж я за мудень-то за такой?! Что не сбросил себе никуда инструкцию дома. — Бл*ть, — срывается с губ. Неудобно-то как перед киприоткой. — А? Что? — подлетают ко мне Эд с Юркой. — Да какая-то е*учая верхняя палуба. Ничего не понимаю. Толстая киприотка, встречавшая нас в день прилёта, ржет. Эту сцену и это слово она, видимо, хорошо успела изучить. Пытаюсь успокоиться. Юрка ныряет к монитору. Куда-то тоже интенсивно тыкает. Комп вообще виснет. — Епа …ну ты, блин,…нудться, — выдыхаю. — Все, зависли на Кипре. — Ох* ел, что ли? Меня гендир на совещало в пнд в шесть утра ждёт. У нас аврал. Весь магаз за майские вынесли, — вопит Юрка. — Запомни, Эдик. В мае по понедельникам у тебя утреннего секаса не будет, — истерично хохочу, падая на клаву. — Должны же быть у Юры хоть какие-то недостатки! — Почему?! Мы будем ездить на майские на Кипр! — возмущается Эдька. — Но потом-то все равно секаса не будет! Ты же слышал –у него гендир и аврал. — Ну так. Это-то после! А до этого будет! — А мы ночным заменим! — находит выход из ситуации Юрка. — Я тебя, Эд, так умотаю, что и утреннего не потребуется. У меня адреналин перед совещаниями, знаешь, какой?! Узнаешь! Прошло уже пятнадцать минут. Все, копец. Все нормальные места разобраны. Комп отвисает. О, чудо. «Забронировать места на нижней палубе». Хрен с ней. С верхней палубой. На месте разберёмся. Клацаю клавой. Ешкин кот. Свободно, начиная только с сорокового ряда. Твою мать. Это, по моим представлениям, уже самый хвост. Тот самый, в который нельзя попадать. Не потому что там туалет и совсем нет воздуха. А потому что… хвост самое опасное место в самолёте в случае ЧП. Но об этом опять же мало кто знает. Клацаю, клацаю, клацаю… с каждым новым обновлением места стремительно «краснеют». «Благодарим вас за регистрацию. Копия посадочных талонов будет отправлена на вашу электронную почту». Ипона мать. Опять не легче. На моей почте пароль — это сочетание русских слов, которые набираются на отечественном при включённой английской раскладке. По новой объясняюсь с киприоткой. Она снова заливисто смеётся и предлагает отправить билеты на почту отеля. Наконец-то талоны распечатаны. Так крадется ещё сорок минут бесценного времени. И мы попадаем на самую жару. Перерыв с часа до четырёх дня. Юрка предлагает сгуляться к нему в отель. Там очень хороший бассейн тоже. И ещё — вода с подогревом, и есть лежаки в полутени. Так вот чего Эд, сцука, там ещё подвисал! Любовь любовью, но плавать в тёплой воде хочется всегда. Меня ждут, пока я заскакиваю в номер за полотенцем, плавками, рюкзаком. Мы неторопливо идем к уже знакомому отелю Юры. Там в баре покупаем по лёгкому сезонно- клубничному мохито с белым ромом, сырную с фруктовой тарелки и вопрос с тем, что мы «сами тут не местные», тут же решен. Бассейн отличнейший. Вообще на Кипре с этим проблем нет, в отличие от той же Греции, где они маленькие или Испании, где их отдают в полную власть детям. Вода…супер! Вот те парные двадцать шесть. Ну, окей, двадцать четыре. От счастья доплавываюсь до того, что в какой-то момент приходится в глубокой части бассейна дотронуться до бортика, чтобы передохнуть. Сколько кругов намотал, даже не соображаю. В воздухе тут же раздаётся дичайший рёв и грохот. Как будто-то что взорвалось. Пахнет бензином и серой. Ошарашено отлетаю от бортика и чешу в противоположную сторону. Слышал байку, что если поссать в бассейне в Японии, то вода тут же окрашивается в красный цвет. И все понимают, какое нехорошее «ай-ай» ты сделал. А потом ты огребаешь от всех по шее. Вдруг, это аналогичная сигнализация? Но ведь, е-мое, я точно ничего такого паскудного не делал! Просто дотронулся. Эд с Юрой загибаются от ржаки. Смущенно вылезаю из бассейна, стараясь не привлекать всеобщее внимание. — Это… слушайте. Я ничего такого не делал! Чесно-слово! Это, что, бл*ть, щаз было?! Эд машет рукой наверх. Поднимаю голову. Впереди какие-то замысловатые конструкции типа конусов, срезанных посередине. Внутри они полые. Внизу под ними рабочие. Снова раздаётся вой, грохот. Из самого высокого конуса вырывается огонь. До меня допирает — это тот самый аттракцион танцующих фонтанов, который мы наблюдали с крыши! Его тестируют или чинят перед очередным вечернем шоу. Сейчас комплекс не производит такого впечатления, как вечером. Больше похоже на аквапарк. Только не с водой, а огнём. — Я тоже так, чуть первый раз не обделался, — хлопает меня по плечу Эд. — Нехило ты рванул. Знаешь, прям, как кот, когда что-то рядом вдруг падает. — Давайте, сегодня по нормальному шоу ещё раз посмотрим? — предлагает Юра. — Давайте. И часто он так …изрыгается? — тянусь за своим мохито. Только прикасаюсь к стакану. И снова мощнейший рёв-рокот. Вонь бензина и серы. Испуганно отдергиваю руку назад. — Ну, ты, блин, Громовержец! — угорает Эдька. — Вообще нет. Они обычно так долго не возятся. Фред делает знак рукой, чтоб я наклонился ближе. Шепчет прямо в ухо, обняв рукой за шею. — Да ладно! Вот прям в этот самый момент?! — Ага. Меня чуть кондратий не хватил. Ни х*ра ж себе, думаю, Юра кончает. А этот, что делать не знает. То ли жрать надо мной, то ли продолжать… День очень жаркий. Уже не холодно и в тени. Мы плаваем, потягиваем мохито. Время незаметно, но стремительно летит. В три часа дня в номере мы с Эдькой пытаемся собраться. Тем же занимается Юра в своем. Френд вдруг серьёзнеет. — Кажется, вчера только прилетели, — замирает он перед распахнутой пастью чемодана, куда под шмотье пытается запихнуть коробку с метаксой. — А уже вот и последняя ночь на Кипре. — Крайняя, — на автопилоте поправляю. — Ты же обещал меня в следующий раз покатать на автомобиле! — Ну, так. Это ещё целый год ждать, если быстро папика не найдём, — вздыхает Эд. — И это. У Юрки отпуск теперь только в декабре будет. В Доминикану предлагает. — Ну, так и съезди. — А вот нельзя так? Чтоб в Доминикану и с тобой, и с ним, а? Мне с тобой путешествовать понравилось! А в мае обязательно вернёмся все вместе на Кипр! Раньше я бы точно ответил — нельзя. Меня никогда не отпускали с работы в декабре, в самый забой. Теперь не знаю. Кипр меняет все и всех. Открывает взгляд на мир по -новому и заставляет верить в то, что мечты — это стимул к действиям, как бы банально это не звучало. Именно поэтому сюда едут за подзарядкой. Ещё полгода назад Эдька не выбирался никуда дальше Болгарии. И дело заключалось у него не в деньгах, а в принципиальных убеждениях, что везде на море одинаково. И потому хрен ли переплачивать? А теперь он уже уверенно говорит о Доминикане. Собираться получается хреново. Мы все время на что-то отвлекаемся и выскакиваем на балкон. То на заливистый смех уже в нашем бассейне. То на грохот. Эта упала вторая «дура»-тент. Хозяин расстроено цокает языком и всплескивает руками. Персонал высыпает на улицу. Классика жанра. Зонт пытаются поднять трое. Ещё десять командуют, как это надо правильно сделать. Тент уволакивают куда-то на задний двор и бросают там. Первый так и валяется на полу перед бассейном. Этот зонт никому проблемы не создаёт, так чего же тратить на него усилия? Если не срочно, то все можно сделать когда-нибудь в рамках национальной киприотской концепции «сига-сига». Или, по-русски, после дождика в четверг. Вот именно, зачем напрягаться на то, что не нужно. Для каждого дня достаточно его забот. А будет новый, будут и новые. Это мы, русские, торопимся переделать кучу дел на будущее. А когда оно приходит, выясняется, что половина из этих дел были пустыми. Но мы и живём в другом климате. Вот и сейчас мы с Эдькой занимаемся профанацией. Собираем чемоданы, которые можно было вечером сложить за час. В конце концов, какая разница, как уложены грязные шмотки? Но вечером мы пойдём на шоу, а потом нас потянет гулять на «Бродвей». И, конечно, мы захватим вина на ночь. Будем сидеть до двух на балконе, неспешно потягивая алкоголь. Запоминая и хватая последние остатки Кипра. И какие уж тут сборы? В четыре мы отправляемся на море. Но перед этим втроём заходим на арбузную плантацию. Эд с Юркой отвлекают внимание. Строго по моей команде начинают целоваться в засос. Подлетаю к ограде, клацаю, клацаю, клацаю. Вопль в динамик раздаётся, когда мое чёрное дело сделано. Поросята запечатлены на фотике. Ещё одна кипрская страничка воспоминаний. Да и орут в микрофон уже не так злобно. Скорее, для проформы. Прогуливаемся дальше по берегу вдоль таверн и домов местных. Долго гулять не получается. Жарко и отчаянно хочется в воду. Она холодная. Но это первые ощущения после бассейна. А так она теплее, чем была два дня назад. Рискую отплыть подальше, чтобы полюбоваться Протарасом. Он великолепен. Жаль, что из моря его не сфотографируешь. Остаётся только запоминать. Хотя я бы вполне мог это сделать, если бы выбрались куда-нибудь на корабле. Такие поездки есть. Их очень много. Даже есть яхта со стеклянным дном. Но так мало времени. Оно летит все быстрее. Кажется, только обустроились на лежаках, заплатили за них (все по 2,5 евро и зонт в том числе), а Эд с Юркой предлагают собираться с пляжа. Выканючиваю ещё прогулку по побережью в сторону Фиг три бей. Черт. Мы так и не успели добраться до него. Все никак не могу надышаться морем. И вспоминаю про кокос! — Хочу кокос! Хочу кокос! Хочу кокос! Юрка скептически хмыкает. По его словам, те, что «Баунти», это отстой. Пробовать надо зелёные, они гораздо лучше по вкусу. А так я себе просто испорчу все впечатление. И не в коем случае не стоит их покупать в Питере, хотя их можно найти в гипермаркетах. Это вообще редкостная отрава, потому что мы не умеем их правильно выбирать. — Today finished. Come tomorrow! (Сегодня закончились. Приходите завтра!), — разводит руками продавец-киприот. Кокосы finished всюду. Ну, просто мистика какая-та! Зелёные кокосы будут завтра. Но меня завтра на Кипре не будет. — Ну, блин. Что за дела! Я хочу свой кокос! — Ну, все, Славка, теперь точно придётся ещё раз приезжать! — стебется Эдик.- За кокосом! И …вижу Заю с Вавой. Они сидят в одном из кафе вдоль берега вот с этими кокосами! Зая тянет жидкость из трубочки, опять недовольно морщится. — Эти киприоты, это одно сплошное обдиралово! Почему нельзя было продать просто кокос?! Почему надо было все это подавать, как типа какое-то сраное блюдо вот с этой х* ней в виде цветка? И содрать за это ещё два евро?! Я же видела, сколько они стоят в магазине! А вот я их почему-то в упор не видел. Хотя, возможно, просто не догонял, что вот те зелёные штуки — это кокосы. Они лежали в сторонке от фруктов и овощей. Ближе к отделу с питьевой водой. Ну, что ж. Если люди готовы сознательно портить себе настроение из-за двух каких-то евро — это тоже их выбор. По крайне мере, Зая с Вавой живы. А меня на Кипре ждёт ещё потрясающий закат, потом шоу Фонтанов и прогулка. — До свидания, море! Я к тебе ещё обязательно вернусь! И немного 5 мая. Эд растрясывает меня в полшестого утра. Мы собирались вчера, но все ещё не уложили до конца. Наливаю себе кофе, выхожу на балкон. Завтра утром здесь, в этом кресле, уже будет сидеть кто-то другой. И так же, как я, любоваться рассветом, пытаться услышать шум далёкого и близкого моря, рассмотреть горы на горизонте. — Ну, что, ты там залип, что ли? — орёт Эд из номера. — Прикинь, у нас больше, чем полбутылки вина осталось со вчера! Бросать-то как жалко! — А кто тебе сказал, что бросим? Вернёмся с завтрака и разверстаем! — Ты охренел? Начинать бухать в девять утра?! — Это ж Кипр! Последние сборы окончены. Я уже одет к выходу. Проверяю шкафы и полки в номере. Заглядываю в ванную. — Ну, что, идем на завтрак? На завтраке народу очень много. Многие грустные. Многие уезжают сегодня, 5 мая. А впереди уже у соотечественников рабочий понедельник, 6 мая. Сказка закончена. Начинаются рабочие будни. На завтрак беру бекон, долму и греческий салат. Эдька хмуро жует то же. Из распахнутых дверей столовой видно, как какая-то незнакомая женщина моет бассейн. Похоже, молодой киприот загулял очень круто. Дело молодое. Поднимаемся в номер. Разливаю по чашкам вино. Чокаемся. — За наш отпуск! — кивает Эдька. — Давай оставим чашки здесь? И ложки. — За наш Кипр, — опять поправляю опять френда. — Давай. Думая, что я не вижу, Эдька воровато кидает две ложки в мою кружку. Что-то шепчет про себя. В аэропорт приезжаем быстро. Гораздо быстрее, чем, кажется, ехали из него. Но это только кажется. Время одинаковое. Ещё один подарок Кипра — курительная комната в аэропорту. В неё мы с Эдом и Юркой ныряем дважды в промежуток между суматохой дьютиков. Но вот уже пора отправляться на посадку. В зале ожидания подхожу к стеклянной стене. Что называется, проясняется. С верхней палубой. Наша птичка — это гигантский Боинг. Он и вправду двухэтажный. Под первым рядом иллюминатором располагается второй. Птичка рассчитана на полтысячи человек. Рядом стоит ещё один такой же. И ещё один. Вот так россиян вывозят с Кипра после майских. В самолёте на посадке Зая с Вавой собачатся с бортпроводниками. Они не посчитали нужным зарегистрироваться из отеля. Им достались места в разных концах самолёта и оба около туалетов. — Как, как вы могли посадить семейную пару порознь?! — возмущенно орет Вава и бычит, тыча на нас. — А вот эти трое почему сидят вместе?! Рассадите их немедленно! Я требую, вы обязаны… В пакетах из дьюти у Заи с Вавой перезвон хрусталя. Там целая вино-зиванная фабрика. Я в дьтиках алкоголь домой не покупаю. Потому что это уже товар на экспорт для туристов, желающих в последний момент сэкономить. Наглядываю в дьютике только часы. Очень приличные и по нормальной цене. Но не покупаю их, вспоминая одну нехорошую примету*. На Ваву с Заей уже даже не обращаю внимание. И, естественно, не собираюсь уступать им свои места. Хотя бортпроводница очень просит. Есть люди, которые рождаются с чувством, что все окружающие обязаны им по уши за сам факт их светлейшего существования. И каждый раз жизнь успешно доказывает таким людям, что это далеко не так. — Все, бл*ть. Больше никакого Кипра! — искрит в мою сторону глазами Вава. Отлично. Я Ваву с Заей на Кипре точно здесь больше не увижу. Неожиданный разговор я слышу, когда в середине полета направляются в WC. Больше, чтобы размять затекшие ноги. Просто помою там руки. Даже за четыре часа полета уже не знаю, куда складывать ноги. А на Доминикану лететь — восемь. — Вы представляете, вот да, обещали, что в это отеле нас обязательно встретит лично сам хозяин. Типа, он почему-то очень привечает русских. И вроде как, у него кто-то из родителей русский. Мать, кажется. Ну, и что вы думаете! Конечно, нас никто не встретил. Высказываем свое возмущение на ресепшн! А нам — простите, простите, хозяин уехал открывать первую свою гостиницу в России! Я, конечно, все понимаю. Но зачем же так нагло обманывать?! — Простите, как звали хозяина вашей гостиницы?! — перебиваю незнакомую женщину. — Микаэль? А гостиница — ****? — Да, кажется так его звали, — поднимает на меня удивленные глаза незнакомая женщина. — А вы там тоже отдыхали когда-то в ****? И, что, вас встретили? — Да, мы встретились.