Do you mind a relaxing trip?

      Откуда Коул умудрился раздобыть фургон и деньги на его аренду, для Джея оставалось величайшей загадкой. Домик на колесах был красивый — чистенький, с чуть округлой кабиной и беленьким корпусом, и ярче его мытых стекол сияло только лицо его нового обладателя.       Уолкер не стал отпираться от заманчивого предложения. Не стал возить носком ботинка по палубе, бормоча невнятные отговорки и мучительно краснея. Да и зачем? Звездные ночи в горах, кофе с заправок, деревенские баночки с горным медом и вареньем, подписанные кривым почерком, да и все это на пару с лучшим другом было, пожалуй, идеальным путешествием для романтической души наподобие синего ниндзя.       Конечно, по его спине пробежал слабый холодок от мысли о предстоящей поездке. Пусть он и был безумно счастлив, вся эта затея с фургоном казалась ему странной. Если бы он сам, солнечно-рыжий ниндзя-дурачок (он все еще не простил Ние этой странной фразочки), раздобыл не-пойми откуда фургон на колесах и вопил на весь корабль о романтике горного воздуха, никто бы ни капельки не удивился. Но видеть улыбающегося сутки напролет Баккета было непривычно.       — И никто, никто не может! — возмущался он где-то вдалеке, пересекая Дар Судьбы и поминутно щелкая пальцем по оттопыренному карману, где покоились ключи от полученной машины. — Зачем это все вообще?       И минуту спустя он с почти молящим взглядом говорил так много и быстро, что Джей удивился, того ли приятеля он видит перед собой.       — Бро, пожалуйста, — прибавил он напоследок, уже совсем негромко и мягко. — Я буду очень-очень рад, если согласишься.       Мастер молнии потупил взгляд, чувствуя, как лучший друг пристально вглядывается в его лицо.       В Коула он влюбился довольно давно, больше месяца назад. И это было, в принципе, вполне ожидаемо — ниндзя земли был красив, интересен, а еще, когда Джею было грустно, он таскал товарищу в комнату чай с печеньем. Как уж тут не засмотреться на него? В день, когда он это осознал впервые, Уолкер полежал-полежал на постели, обхватив коленки руками и устремив глаза в стенку, подумал над своей жизнью, которая ни на йоту не напоминала прямую линию, и пошел жить дальше, кормясь печеньем Коула и беспочвенными надеждами. Так и жил до сих пор — с улыбками, объятьями, шутками и мнимой натуральностью.       И через час после разговора, уже позабыв, что собирался сделать на ближайшей неделе, он собирал свои вещи, едва не вздрагивая от восторга.