Сжигая мосты

Ветер шумел в тополях, Тесак слушал. Сильно пахло сырой землей, тонким, сладковатым и противным тянуло будто из-под ног. - Здравствуй, Степан. - Здравствуйте, - кивнул он, не открывая глаз. По голосу и так понятно, кто пришел, а логика подсказывала – зачем. - Поедешь со мной? - Зачем? Як говорят у нас, «где родился, там и пригодился», - Тесак открыл глаза, и снова уставился на деревянный крест с ровной надписью «Бинх Александр Христофорович 1788-1829 г.г.». Сам выводил на дощечке, сперва угольком, а потом вырезал да чернилами красил. Уж не чаял, что такое делать придется… - Нечего тебе тут делать, Степан, ты ведь умный, смог бы в большом городе закрепиться, привыкнуть, жизнь другую начать… - Николай Васильевич, дык я же… Тута родился. Тута и помру. Гоголь усмехнулся, скользя взглядом по деревянной табличке на кресте. - Ну так поработаешь в большом городе, а помирать сюда на старости лет приедешь. Ну так что? Тесак промолчал, не считая, что это предложение заслуживает его, неказистого писаря в сельском участке. Но когда коляска Гоголя уже стояла у постоялого двора, а Яким закидывал последний сундук, Тесак с заплечным мешком, запыхавшийся и растрепанный, нашел Николая Васильевича. - Надумал? – не удивился Гоголь. - Надумал, - кивнул Тесак, - Возьмите меня с собой. Не могу я тут. Среди людёв, которые вас хотели повесить, которые и нас бы повесили, если бы не… Нда-с. Заберите меня, Николай Васильевич, а так я, глядишь, в дороге пригожусь, да и в Петембурге тоже. Хоть одним глазком глянуть, что за Петембург такой… - Садись, - тепло улыбнулся Гоголь, глядя на встрепанного парнишку. А ведь они примерно ровесники, если так прикинуть… Тесак неловко залезал в коляску, стараясь не наследить, не помешать и вообще забиться в уголок и не бросаться в глаза. На шее у него был повязан платок Александра Христофоровича, подаренный как-то на именины. Только это у него от славного начальства и осталось, что добрая память да платок. А саблю и пистоль он оставил в участке. Будет висеть на стенке, украшать, де, принадлежали великому человеку, А.Х. Бинху, служившему тут с такого-то по такой-то год… Гоголь и Яким заняли свои места и коляска тронулась. Никогда в жизни Тесак не покидал родных мест, и теперь чувствовал себя предателем. Впрочем, к ночи это чувство рассеялось, заменившись досадой: не уехал бы он, кабы люди, селяне, родные ж все, их изничтожить бы не захотели. От этой обиды, а еще от могилы Александра Христофоровича ехал Тесак на другой конец страны. А за могилкой Вакула с Василинкой присмотрят, Тесак уж очень просил их о том. Василинка ему подарила на прощание маленькую копию Марушки, и Тесак бережно убрал куколку за пазуху. Авось пригодится ведьмочкин подарок. Никогда не знаешь, как оно там…