Силентиум

— Попал! — воскликнул Лион, опуская лук и довольно глядя на заросли кустарника в десяти метрах от него. Насмешливая ухмылка красовалась на плутоватом лице. — Черта с два, ты не мог этого сделать, — фыркнул Джон, опираясь на длинный меч с широким лезвием, которое было украшено замысловатыми рунами. Белокурый Лион надменно хмыкнул и легким шагом направился к пораженной цели, спрятанной в зелени кустов. Уже через пару мгновений он выудил оттуда подстреленного зайца. Стрела попала прямо в глаз, металлический наконечник полностью утонул в глазнице. В сумерках кровь, вытекающая из раны животного, казалась тёмно-коричневой, а местами чёрной. Тёплый ветер приносил на опушку из чащи звуки природы, готовящейся ко сну. Ночь приходила в этом краю рано, и если заблудившийся путник не знал окрестностей, то нескоро выбирался из леса. — Итак, где мои два золотых? — весело произнёс юноша, проходя мимо Джона и тряся перед его носом добычей. — Вы, эльфы, только деньги сдирать и умеете, — недовольно пробурчал мужчина, вытаскивая из кармана суконных, запылённых и кое-где порванных штанов потёртый мешочек, который заманчиво позвякивал монетами. — А вы, оборотни, такие глупые, что грех не воспользоваться этим. — Молодой лучник одарил мечника очаровательной улыбкой и ловко выхватил из грубых пальцев свой выигрыш. — Следи за языком, длинноволосая змея, иначе он у тебя будет рассечённым, как и положено ползучему гаду, — прорычал темноволосый Джон, угрожающе сжимая рукоять меча и убирая деньги обратно. — Смотри, чтобы твои скудные сбережения не вывалились по дороге, — заметил наблюдательный Лион, пряча золотые в потайной карман кожаных доспехов, — а то потом расплачиваться со мной нечем будет. — Зато это деньги, заработанные честным трудом, а не фокусами во время споров, — парировал мужчина, поднимаясь с камня и пряча меч в ножны. — Просто признай, что я стреляю лучше, чем ты думаешь. И никаких уловок тут нет. Все эльфы — прекрасные лучники. И если я лучший среди них, то среди других мастерство моё не знает границ, — самодовольно ответил белокурый красавец. Вытащив стрелу из убитого животного, юноша очистил её и вернул в колчан, а будущий ужин сложил в дорожный мешок. Подтянутое и стройное тело его выглядело хрупким на фоне мускулистого и широкоплечего оборотня, который с разозленным лицом стремительно приближался к нему. — Замолкни, лесная вошь, — грозно рыкнул Джон, развернув к себе лицом, схватив эльфа за грудки и приподняв того над землёй. — Раз ты так хорош, то что тогда делает принц голубых кровей в шайке разбойников? Что, корону променял на бродяжную жизнь ради прихоти? Знаем, как ты мастерство своё проявлял на большой дороге, грабя даже старух. Однако и у нас есть честь, а ты даже не имеешь представления, что это такое. — Что?! — вспыхнул Лион. — А стрелу меж глаз не хочешь? Не твое дело, как я опустился до таких, как вы, однако хуже вас я точно никогда не буду. Удивляет и то, что я здесь оборотня повстречал. Смешно, а я-то думал, что вы созданы только для защиты Ламентоса. Оказывается, столица и вас выкидывает на улицу, — язвительно добавил он, выплёвывая слова в мужское лицо. — Я проткну тебя насквозь! — взревел Джон, кидая эльфа на землю. Тот мигом подскочил и схватил лук, пока оборотень со злостью вытаскивал рунический меч. Юноша отработанным движением подцепил стрелу и направил уже готовое к бою оружие на мужчину. Мечник через мгновение выбил лук, ударив плоской стороной лезвия, и собрался было нанести поражающий удар, но блондин вовремя увернулся. Взбешённый воин погнался за ним, намереваясь прикончить, однако внезапно запнулся и упал. Он не мог пошевелиться, но увидел, что Лион тоже парализован и валяется в неестественной позе среди цветов. Тут отчётливо стало слышно шептание, приближающееся откуда-то сзади. — Баст, прекрати! Прекрати и дай мне убить этого белобрысого осла! — прорычал оборотень, тщетно пытаясь пошевелиться. — Я убью тебя прежде, чем ты встанешь! — прокричал разозлённый юноша, сдувая светлые пряди со лба. — Хватит, черт вас подери! — остановил пререкания высокий парень с волосами медного цвета, переливавшимися в сумеречном свете. — Вы что тут устроили? Неслышным шагом он приблизился к неподвижным жертвам. Маг, облаченный в черные кожаные доспехи, нахмурившись, посмотрел сначала на одного парня, потом на другого. Его темно-синие глаза казались покрытыми черной пеленой. Видимо, он недавно медитировал. В быстро сгущавшихся сумерках нельзя уже было разглядеть небольшую россыпь веснушек на прямом носу, и его лицо теперь выглядело бледным. — Я всего лишь хотел прикончить одного гада, — злобно посмотрел на эльфа Джон. — Собакам слова не давали, — брезгливо скривился юный красавец. — Закрыли оба рты, — отрезал Баст, раздраженно закатив глаза, — иначе будете молчать вечность. Юноша и мужчина замолчали, однако их испепеляющие друг друга взгляды не стали менее свирепыми. Постоянные распри между лучником и мечником начинали злить весь отряд. Лион, слишком уверенный в своих силах, никогда не упускал возможности подшутить над Джоном, а тот воспринимал любую шутку в штыки. Но на стороне оборотня были его подчиненные, а эльф был один, поэтому ему не следовало быть настолько опрометчивым. — Пора возвращаться, — многозначительно произнес Себастьян, поправляя старую сумку через плечо и оглядываясь на почти скрывшееся за деревьями солнце. Парень перевел взгляд на обездвиженные тела и прикрыл глаза, что-то таинственно прошептав. Тут же послышался шорох и недовольное фырканье. — Надеюсь, мне больше не придется сегодня тратить на вас свои силы, — уже бесстрастным голосом бросил Баст, разворачиваясь и направляясь в сторону еле протоптанной тропки, в конце которой мерцал огонек. Небольшой лагерь обосновался среди могучих деревьев на окраине леса. Пара наскоро поставленных палаток стояла неподалеку от костра. Несколько тяжелых бревен, уже почерневших и поросших мхом, разбойники свалили грудой около огня. Походный котелок с варившейся в нем похлебкой из грибов, кореньев и прочей снеди висел над пламенем, и вкусный запах скорого ужина приятно щекотал нос. По всей поляне расположились члены отряда, то сидящие на расстеленных плащах, то уже отдыхающие в палатках. Лион сразу же отправился свежевать пойманного зайца, Джон — к остальным оборотням, которые впятером сидели на трухлявом бревне и безучастно смотрели на огонь. Появление главного заставило их оживиться. Рядом тренировалась пара бывших рыцарей. Они оба были довольно крупными, но искусно владели мечом, ловко отражая удары друг друга и двигаясь, словно в танце. Почему их лишили звания рыцарей, никто не знал. У одного из них был шрам на правой щеке, свидетельствующий о прошлых не очень удачных сражениях. Его засаленные темные волосы растрепались, мужественное, но несколько глуповатое лицо было сосредоточено на противнике, совсем отличного от первого рыцаря. Второй был еще слишком молод для бойца королевской гвардии, в которую могли попасть только опытные воины, такие как этот со шрамом. Соломенные волосы лезли в глаза всякий раз, когда юноша приседал или отпрыгивал от выпада старшего, а доспехи королевских стражей ловили слабые блики почти зашедшего солнца. Были среди разбойников и прибившиеся бродяги, которым светила только голодная смерть, останься они в одиночестве, и сбежавшие из королевской тюрьмы воры, насильники и даже несколько слуг из господских домов, выброшенных за ненадобностью. Всего было двадцать три человека, во главе которых стоял Себастьян. — Нам нужно больше людей, — задумчиво сказал Баст, обводя оценивающим взглядом всех своих спутников. Один из бродяг, греющий руки у костра, хрипло прокашлялся, а потом только повернулся к магу. — Мелкая шайка хотела бы к нам присоединиться, — медленно и несколько певуче известил он старческим голосом, хотя на вид ему было не больше сорока, но рано поседевшие волосы с бородой создавали странный контраст со здоровым сухим лицом. — Сколько их? — коротко спросил парень, усаживаясь на траву возле говорящего и обращая к нему темно-синие глаза, с которых уже сошла черная пелена. — Около десяти. Среди них есть трое варваров из Вольных земель. Видимо, их продали сюда во владения, но они сбежали, — прокряхтел в ответ бродяга. — От короля сладкой жизни не дождешься, — злобно прошептал Баст, устремляя взгляд на огонь. В наступившей темноте отблески пламени веселыми искрами переливались в коротких волосах юного предводителя, отчего те горели словно расплавленное золото. В прищуренных глазах играли огоньки ненависти к новому королю, захватившему власть над королевством двадцать лет назад. Сейчас правитель был больше похож на свинью, чем на захватчика. Рано или поздно этого самодура отравят, а его горячо любимую жену с дочерьми сначала изнасилуют, а потом покромсают на куски, которые скормят варгам, уродливым полугиенам-полуволкам. Но кто встанет у власти? Очередной интриган? Или мужеподобная баба, заведующая казной? Или еще кто похуже? Нет. Давно пора сменить весь этот сброд в замке. Рыжеволосый начал что-то нашептывать, погружаясь в транс. Глаза постепенно начали чернеть, а огонь в костре стал временами вспыхивать. Остальные члены отряда продолжили заниматься своими делами. Рыцари перестали тренироваться и устало опустились на соседние с оборотнями бревна. Кто дремал, кто играл в кости, попеременно от них были слышны то смех, то недовольные восклицания, кто просто разговаривал, а кто пребывал в задумчивости, например, тот же самый бродяга, сидящий возле Баста и следящий за похлебкой. — Когда на угодья опустится хаос и воды всех рек вернутся в исток, сраженья слепые поглотят людей, пока не погибнет последний герой, — нежно и таинственно пропел Лион, подходя к костру. Под слова песни он подхватил котелок с речной водой и повесил его над огнем, бросая вариться свежее мясо и вальяжно усаживаясь на траву. — Из пепла и праха тогда возродится полночное зло, что дремало всегда. Слюной истекая, оно оглянется и, голодно рыская, двинется в путь, — подхватил мотив древней песни кто-то из бродяг, вытягивая ноты не совсем верно, но вполне сносно. Белокурый юнец усмехнулся. Практически все в королевстве и за его пределами знали слова и мелодию певучей легенды, придуманной в народе, оттого и нестройны были слова, однако все их знали. — И будет глотать оно все, что увидит, и будет зубами щёлкать и щёлкать, пока вдруг в десну ему меч не вонзится, и зло, одурев, сильно станет визжать, — уже почти весь отряд негромко пел, что получалось весьма завораживающе и в то же время то ли угрюмо, то ли с небольшой толикой надежды.- То странник усталый нанес эту рану, надеясь, что выдержит будущий бой. На некоторое время все притихли, представляя в мыслях образ зла. У каждого оно было своё и каждый думал, где его слабое место. — Однако чудес не бывает на свете. Тот странник лишь злу в желудок попал, — мрачно закончил Себастьян, глаза которого начали проясняться. Повисло неловкое молчание. Только потрескивание костра нарушало создавшуюся тишину. Оборотни снова обратили раболепные взгляды на Джона, но тот серьезно смотрел на мага. Темные глаза внимательно наблюдали за парнем, похожим на тень в черной коже доспехов. Лион сидел перед костром и заплетал густые пряди своих светлых волос. Он уже давно успокоился и не вспоминал о недавней ссоре. Эльф уважал старые песни. Это им прививают в их лесах. Седой бродяга принялся помешивать почти готовую похлебку и заодно мясо пойманного зайца. Остальные вновь возвратились к своим делам, тихо проводя этот один из редких спокойных вечеров. Баст бесшумно поднялся. Он сделал это настолько тихо, что если бы не его тень, то никто бы и не заметил, как он направился в темноту леса. Вскоре его силуэт исчез меж деревьев, блеснув напоследок багряным золотом волос. Пробираясь сквозь ветки кустарника и деревьев, спокойно ориентируясь в кромешной тьме и не тревожа лесных обитателей, маг выбрался на еще днем облюбованную небольшую опушку, посреди которой расположился большой плоский камень, острым концом правого бока упиравшийся в звездное небо. Не медля ни минуты, парень вскочил на него и запрокинул голову. Скрытая за небольшой тучей луна слабо освещала местность и отражалась в прищуренных глазах юноши. Он что-то высчитывал в уме, прикидывал и, прикрыв на мгновение глаза, расплылся в мягкой улыбке человека, увидевшего свое безоблачное, полное радостей будущее. Стройное тело предводителя разношерстного отряда выделялось на фоне темных деревьев, а серьезное лицо с правильными чертами придавало образу мага нечто и впрямь загадочное, пугающее и волшебное, и дело тут было не только в силах, которыми владел Себастьян. Неуклюже хрустнула ветка. Парень тут же обернулся, насторожившись. Сейчас он был открыт, но так только кажется. Чтобы сплести заклинание достаточно одного слова. На поляну вышел огромный черный волк. Шерсть его блестела в лунном свете, который стал ярче. Рыжеволосый расслабился. — Это ты, Джон, — негромко произнес юноша, усаживаясь на камень и скрещивая ноги. Оборотень чуть заметно кивнул, подходя к другу. Волк был настолько высокий, что смотрел Басту прямо в глаза, совсем не поднимая головы. Познакомились они не так давно, еще и месяца не прошло, но уже доверяли друг другу свои жизни.  — Старик рассказал нам про еще одних оборванцев, — вздохнул молодой волшебник, вновь устремляя взор к ночному небу. Волк положил свою лохматую голову на колени парню, тот запустил длинные пальцы в густую шерсть, и они сразу же утонули в ней. — Но отребья у нас и так полно. Однако сила наша в чем? В ненависти. Общий враг объединяет, и этим врагом является король, которого нужно убить. Убить его, его семью, все, чем он дорожил, и вернуть королевство законному правителю и наследнику трона, — с каждым словом в Себастьяне возрастала злоба, которую он лелеял день ото дня, как и мысли о мести. Волк негромко прорычал, словно говоря, что тот заговаривается, но юноша не обратил на это внимания, ведомый лишь горестными мыслями о прошлом. — Совсем скоро, Джон, совсем скоро мы соберем достаточно большой отряд, переберемся за море, а в Вольных землях купим войско, и я создам дракона, — с придыханием говорил рыжеволосый, глаза его лихорадочно блестели, — а потом мы разгромим эту свинью и весь ее свинарник. Маг оборвал свой разговор, уставившись на луну, полностью вышедшую из-за тучи. Разговор и мечты о замке, о великой победе продолжали быстрыми стрелами мыслей проноситься в его голове, как бурный поток реки, неутомимый и все более наполняющийся новыми водами. Оборотень что-то тихо проворчал и на том успокоился от нежных поглаживаний Баста, который все больше тонул в пучине кровавых планов, а темно-синие глаза вновь помутнели.