Силентиум

Тихое ровное дыхание щекотало шею, а чужие руки небрежно обнимали юношу, уже давно проснувшегося и бездумно рассматривающего потолок. Зеленовато-бурая краска на этом потолке облупилась, черные трещины избороздили своды, на стенах повсюду были видны следы грязных разводов, что оставляла после себя дождевая вода, когда крыша в ливень не выдерживала и протекала. Часто половина кроватей пустовала — ложились по двое, чтоб не замерзнуть — но этот, спящий, был из другого класса. Изношенное шерстяное одеяло по утрам совсем не грело из-за постоянных сквозняков. Сырой воздух согревался только к вечеру, когда живущие в комнате на двадцать человек мальчики собирались всем скопом. Утренние лучи слабо пробивались сквозь неплотно закрытые ставни, ложась тонкими полосками на холодный каменный пол. Где-то вдалеке начали бить городские часы. Один удар, второй, третий, четвертый. Все еще мирно спали, и негромкое сопение, смешанное с редким кашлем одного больного, наполняло узкую, больше похожую на вытянутую больничную палату, комнату. Мальчик, наконец, перестал разглядывать убогий потолок и с тихим выдохом повернул голову к парню, обнимающему его. Тот был крупнее и гораздо сильнее, чем прошлый, накаченные мускулы скрывало одеяло. Старшеклассник был обнажен, а тепло его горячего тела грело юношу, вечно мерзнущего по утрам. Он должен был спать с ним только неделю, и сегодняшний день был последним. После воскресной обедни снова начнутся торги, а победивший волен будет забрать себе мальчика на неделю. И так происходило с того самого дня, когда его причислили к фагам, прислужникам, что были собственностью старших. Фагами становились все хорошенькие мальчишки со смазливыми личиками и неспособные в драке постоять за себя. Пусть он не был похож на них ни манерами, ни покладистостью, пусть его глаза были прищуренные, недоверчивые, а волосы, не стянутые никакими лентами, густой темной волной ложились на плечи, его хрупкое, тонкое тело слишком роднило его с фагами. Молодой ученик несколько минут разглядывал соседа по кровати, думая, как же прекратить эту жизнь в качестве переходящего приза. Радовало одно — никто не заходил дальше положенного, и он, бракованный, как называли ученика среди старших, оставался девственником и был этому очень рад. Он хотел близости только с одним человеком, который, впрочем, не обращал на него совершенно никакого внимания Что в нем было не так? Под влиянием той жизни, что протекала в стенах школы, мальчик начал мечтать и мечтал не раз о страстных поцелуях с каким-нибудь старшеклассником, украдкой наблюдал за красивыми парнями и позволял им ухаживать за ним. Но что-то все равно отталкивало от него других фагов. Может, все дело было в необщительности парнишки, а может, он сам не горел желанием находиться в обществе местных шлюшек. Он провоцировал остальных невольно, но быстро стал жертвой своей непокорности — каждое воскресенье его, как бездушную вещь, разыгрывали на торгах, что начинались на заднем дворе после обедни. Те, кто хотел поучаствовать в розыгрыше, скинув с себя балахоны, дрались в рукопашной. Это было отличной возможностью выпустить пар, а для зрителей — неплохим развлечением, но гораздо больший восторг вызывала драка меж врагами и просто оскорбленными друг другом учениками, что дрались особенно яростно. О судьбе же выигрыша никто не беспокоился. Медленно вздохнув, ученик почувствовал, как его тело постепенно расслабляется. Пора вставать. Через час придет дьяк и погонит их на утреннюю молитву. Все проснутся злыми, недовольными, пойдут толпой в общую купальню, и там станет тесно, неуютно, мокро и грязно. Юноша не любил мыться со всеми и поэтому всегда вставал раньше. Хотя умывание холодной водой не назовешь наслаждением, ибо горячая была только по субботам в общей бане. Аккуратно выбравшись из объятий соседа, паренек полез через спящего. Он был в длинной помятой ночной рубашке. Когда-то белая ткань уже давно посерела и выцвела. Он был осторожен, чтобы не разбудить старшего, но когда он почти перелез, тело под ним зашевелилось, и сильная рука обхватила тонкое запястье. — Айрон, — хриплым шепотом позвал разлепляющий глаза старшеклассник, — куда пошел? — У-умываться, Артур, — отозвался испуганно Айрон, застывший в неудобной позе. Одну ногу он поджал под себя, а вторая зависла над полом, и ледяной сквозняк обжигал мальчишескую ступню. — Мм, хорошо, — сонно бросил Артур в ответ и ослабил хватку. Мальчишка высвободил руку и слез с кровати, тут же начав прыгать то на одной, то на другой ноге. До ужаса холодный камень словно разрезал плоть, стоило только наступить на него. Как можно быстрее юноша нащупал под койкой потертые замшевые туфли, которые выдавали всем ученикам. Они были такими же грязно-серыми, как и те ученические балахоны, в которых ходили ребята весь день. Обувшись, фаг легкими шагами покинул темную комнату и, затворив щель между дверью и дверным косяком, через которую выскользнул, направился в купальню. Она находилась на другом конце школы. Придется пройтись по длинному коридору, мимо дверей в другие комнаты с учениками, а потом обойти небольшой сад, где росли фруктовые деревья рядом с дьячковским огородиком, огороженным небольшим забором от проворных рук некоторых любителей полакомиться чужим урожаем. Как и ожидал мальчик, неслышно передвигаясь по школе, все крепко спали не только в его комнате. Везде было так тихо. Через час эта тишина испарится, словно случайно пролитая из фляги вода на раскаленный камень в пустыне Вольных земель, и привычный гомон заполнит здание закрытой школы имени святого Карла. Здесь училось около трех сотен ребят возрастом от одиннадцати до восемнадцати лет. Они распределялись по классам, а каждому классу отводилась комната, где все они спали. Тут ученики жили, пока не заканчивали обучение, потом лучших отправляли в столицу, а другим давали пропуск в местную элиту. Однако вовсе не оценки интересовали учащихся здесь. Юноша быстро миновал чужие спальни и вышел во внутренний двор, посреди которого и располагался сад. Свинцовое небо рассекали красноватые лучи восходящего солнца. В утреннем полумраке тихо шелестели деревья, колеблемые холодным ветром. Скорей всего, будет дождь. Дрожащий паренек засеменил в обход сада. Вот уже и дверь купальни показалась. Стуча зубами от холода, бедолага пустился бегом. Все-таки разгуливать в такое время в одной ночной рубашке, доходившей до избитых коленок, не лучшая идея. Массивная деревянная дверь была приоткрыта. Кто-то встал раньше. Айрон догадывался, кто именно. Они пересекались не раз. Тихо войдя в раздевалку, парень стянул с себя хоть и поношенную, но пока еще чистую одежду, разулся и, продолжая мелко трястись, зашел в купальню, осторожно ступая по деревянному полу. Это была старая неисправная баня, которая могла вмещать в себя без малого двадцать человек, поэтому за раз здесь мог вымыться целый класс. У дальней стены стояла огромная бочка с водой, а рядом были еще несколько, но поменьше. По всей площади расположились деревянные лавки. Можно было сесть и помыться на ней с соседом. Хотя по субботам в банях не только мылись. Горячая вода согревала, но еще больше согревали жаркие объятья в мыльной пене на этих самых лавках. Приставания в бане являлись обыденным делом, на бракованного имел право только его недельный хозяин. С одной стороны, это защита от изнасилований, впрочем, добровольных, которые свершались на глазах Айрона, а с другой, практика в ласках. Часто в субботу шатен услаждал своих владельцев минетом, но большего никогда не было. Послышался плеск воды. Юноша заметил в полумраке помещения тень, сидящую вдалеке. Судорожно сглотнув, он открыл рот, чтобы окликнуть неизвестного, но тот его опередил. — Кто это? — заговорила тень бодро и резво, поднимаясь и вглядываясь в парнишку. Мальчик поначалу застыл на месте, желая сбежать отсюда как можно скорее, но вслушавшись в речь говорящего, расслабился. — Нокс, я думал, тут кто-то другой, — мальчик слегка улыбнулся и уже без страха направился к такому же фагу. — Айрон! Я тебя тоже не сразу признал, — нагой Нокс сел обратно на лавку, на которой стояла небольшая лохань с прозрачной водой. Свет, падавший из единственного маленького окошка под потолком, слабо освещал купальню и переливался разноцветными лучами на пузырьках пены, стекающей с худенького тельца рыженького мальчишки с веснушками на лице и кое-где на плечах. Он тряхнул головой, и его длинные огненные волосы водопадом упали на узкие плечи и бледную спину, закрывая лопатки. — Сегодня мне дали выспаться, поэтому я пришел сюда даже раньше тебя, — весело прощебетал он, зачерпывая в ладони воду и умывая лицо. Айрон улыбнулся и, пройдя мимо друга, захватил ковш. Приблизившись к наполовину опустошенной бочке, стоявшей неподалеку от основной, юноша зачерпнул воды. Ему нужно было не очень много, это Нокс смывал с себя застывшие остатки прошедшей ночи, потому и нуждался в лохани. Устроившись рядом с рыжим, паренек принялся умываться, позаимствовав ненадолго кусок мыла, лежащего рядом с Ноксом. — Как тебе Артур? — игриво поинтересовался тот, продолжая прерванное мытье. — С ним тепло было спать в последний день? — Он как печка, я даже не дрожал. — Оба рассмеялись, но Айрон знал, что желал услышать мальчишка, поэтому, помолчав немного, ответил на немой вопрос: — С ним тоже ничего не было. — Как?! — удивленно воскликнул друг. — Почему, Айрон? В бане ты ему даже не отсасывал. — Потому что он не просил, — тихо произнес шатен, склонив голову и разглядывая свои тощие руки, сложенные на таких же коленях. — Разве ты сам не должен ему удовольствие доставлять? — не унимался рыжий. — Ты же фаг, ты должен удовлетворять своего хозяина. — Он не заставлял меня этого делать! — сорвался внезапно юноша, повернувшись к вскочившему Ноксу. — Он вообще не приставал и не лапал меня, — дрогнувшим голосом добавил он. Нокс замер и несколько мгновений молча смотрел на сидящего. Вздохнув, он присел рядом и взял чужую руку в свои ладони. — И я был рад, что он ничего не делал. Он только грел меня по ночам, словно старший брат. — Айрон посмотрел на рыжего с печальной серьезностью. Его серо-голубые глаза потемнели, а шершавые губы плотно сжались в тонкую полоску. — Старшие братья не участвуют в торгах ради недели с тобой в одной кровати… — Да они не слишком-то горят желанием лечь со мной, — с обидой проговорил шатен, отворачивая голову. — Я для них как сломанная игрушка: потрогать можно везде, а по назначению не используешь. — Так почему ты не разрешаешь им? У тебя никогда не заходит дальше тех извращений, про которые ты мне рассказываешь. Неужто тебе не хочется избавиться от плохой репутации и перестать терпеть унижения? Они же специально тебя теперь не будут лишать невинности, — с досадой выпалил Нокс, знавший все новости, которые обсуждались среди фагов. К сожалению, Айрон не общался с ними, а посему и не знал ничего. Видя, что друг продолжает молчать, рыжеволосый обвил руками его талию и доверительно уткнулся тому в шею. Он чуть вздрогнул. — Он не выберет тебя. Пока ты девственник, он не станет драться за тебя. Ему нужны популярные шлюшки, которые трах… — Уолтер не такой! — нервно перебил парень, чуть передернув плечами. Что бы там ни говорили, он не хотел верить в это. — Я отдамся только ему, никому больше. И плевать, что говорят про меня фаги. Мне осталось полтора года, и тогда я стану совершеннолетним, окончу школу и уеду отсюда. — Да, но пока тебе только шестнадцать. А Уолтеру семнадцать, он уйдет раньше, и что ты будешь делать целый год? — мальчик ласково зачесал густые каштановые пряди друга ему за ухо и нежно прикоснулся полными губами к впалой щеке. — Ты влюблен не в того, кто ответит тебе взаимностью. Айрон устало покачал головой, прикрывая глаза. Не хотелось снова поднимать эту больную тему. Ведь правда, почему бы не махнуть рукой и не переспать с очередным победителем. Тогда, наверное, и возлюбленный захочет его. Теперь, однако, слишком поздно, чтобы пытаться сломить свою гордость и отвращение к животной похоти. — Мне бы твои четырнадцать, тогда, возможно, я бы все изменил, — прошептал Айрон, сжимая худые пальчики в своих. Утреннюю молитву застал дождь. Под стук капель, барабанящих по крыше, священник утробным голосом читал толстую книгу на помосте, и все три сотни сонных и недовольных парней и мальчишек в серых ученических балахонах, мучаясь и клеевая носом, слушали тучного старика и время от времени крестились. Артур вместе с фагом стоял возле выхода. Короткие светлые волосы цвета льна были взъерошены, а черные широкие брови хмурились. Он держал шатена за руку, невозмутимо глядя в окно, где можно было увидеть, как несильный дождь превращается в ливень. — Сегодня опять будет капать, — задумчиво произнес старшеклассник, не обращая внимания на учеников вокруг и обращаясь только к мальчику. — Попроси следующего хозяина переночевать у него, а то у вас самая плохая комната. Айрон удивленно посмотрел на своего владельца. Один из самых сильных в школе, он был и впрямь похож на оборотня, коим считался. Но сам парень говорил, что от зверья у него только внешность, а способностей не досталось. Он всегда вел себя сдержанно, отстраненно, многие его побаивались и уважали. Множество фагов-малолеток крутилось около него, да и фаги постарше пытались завлечь силача, однако серьезный Артур, кажется, вовсе не обращал ни на кого внимания. Всех поразил тот факт, что он на прошлой неделе решил участвовать в торгах. Ему даже драться ни с кем не пришлось — никто не вызвался. Айрон думал, что пора хоронить свою невинность, но старшеклассник не притрагивался к юноше. Только по ночам он приходил к тому в палату, и они засыпали в обнимку. И постоянная защита от других, кто хотел поиздеваться над девственником, тоже радовала. Эта неделя прошла без унижений. Странная забота старшего заставила паренька доверять ему, и теперь ученик боялся получить другого хозяина. — Артур, — несмело позвал мальчик так, чтобы его услышал только блондин. Тот оторвал взгляд от окна и посмотрел на бракованного. — Я хотел тебя попросить кое о чем, — серьезно произнес шатен, собираясь с духом. — Ты не мог бы еще неделю побыть моим владельцем? — сказав это, фаг замер, с опаской ожидая ответа. Полуоборотень несколько минут разглядывал младшего, пока священник заканчивал нудное чтение. Рядом ребята вовсю переговаривались о сегодняшних торгах и предполагали, кто будет участвовать и кто может победить. Часто победители повторялись. Владеть Айроном значило владеть тем, кто лучше всех работает ртом. Старших даже не волновало, что тот еще ни с кем не спал. Это было даже эксклюзивно в какой-то степени — быть главным над девственником, потому никто и не спешил лишать его данной особенности, что было на руку и победившему, и товару. Но остальные шлюшки презирали необщительного юношу и завидовали той странной популярности, которую он приобрел. — Зачем тебе о таком просить? — поинтересовался Артур, глядя на мальчишку своими черными глазами. — С тобой мне спокойно, — доверчиво ответил тот, — ты защищаешь и не пристаешь. Не хочу, чтобы кто-то другой мной пользовался. А ты как старший брат, — повторил шатен сказанные Ноксу в купальне слова. Парень задумался. Молитва закончилась, и обрадованные ученики поспешили разойтись по школе, чтобы перед уроками успеть наласкаться и наговориться. Сформировавшихся пар здесь не было. Союз на пару недель считался самым длительным. Тут царили свободные отношения, и романтику как таковую никто не воспринимал всерьез. Да и какой старшеклассник сможет привязаться только к одному фагу, когда рядом ходит еще куча потенциальных партнеров? Поток людей хлынул в проход, и Артуру с Айроном пришлось отойти. Множество знакомых лиц проплывало мимо. Среди них бракованный заметил и рыжего друга, который приветливо улыбнулся ему. А прямо за ним шел Уолтер. Юноша вжался спиной в грудь полуоборотня, задержав дыхание на некоторое время и рассматривая возлюбленного. Высокий брюнет с холодными светло-зелеными глазами шел в обнимку с каким-то смазливым младшекласником. Его античный профиль, ярко-выраженные скулы, резной контур губ, крепкое и хорошо сложенное тело — все это напоминало образ юного бога. Но бога недосягаемого, далекого и чужого. — Айрон. — Фаг вздрогнул от низкого голоса над ухом и повернулся к блондину, смотрящему на него с некоторым беспокойством. — Все в порядке? — получив неуверенный кивок, Артур слегка нахмурился и взглянул на толпу учеников, почти полностью покинувшую небольшую часовню. Они остались вдвоем буквально через минуту. Паренек тихо вздохнул и собрался было тоже уйти, но его остановило кольцо мужских рук, обвившее его талию. — На сегодняшних торгах я снова тебя заберу, — тихо произнес владелец.