Weapon/Оружие

Странное молчание стояло в кабинете. Ячи сидела в кресле перед Ушиджимой, почти не чувствуя страха перед главой. Ей только было интересно, о чем хотел говорить Ушивака, находясь один на один. Пока Хитока гадала, что же затаил Вакатоши, сам мужчина не торопясь докуривал сигарету, смотря сквозь слегка открытые шторы на спящий Мияги. Ему было важно знать, что произошло в мелких подробностях, но Ушиджима понимал, что если сейчас надавить на девчонку, то она просто сломается. Несмотря на все, Хитока Ячи вызывала недоверие, абсолютно всё в ней вызывало подозрение. Для Вакатоши она была очередной головоломкой, которую нужно решить. — Тебя наверно напугало произошедшее, Ячи? – наконец он затушил сигарету и полностью развернулся к Хитоке, смотря на неё слегка исподлобья. Она молчала, не зная, что сказать, что будет правильно, что он хочет услышать от неё? Теперь уже, было страшно, очень страшно. Слова имеют большую силу, а в данной ситуации почти решают её судьбу. Девушка судорожно перебирала пальцы, пытаясь придумать ответ, пока Вакатоши наблюдал за её внутренними метаниями, которые читались у неё на лице. Кого бы Хитока не хотела из себя строить, она все равно оставалась семнадцатилетней девочкой из провинциальной школы. — Нет. – она соврала и дыхание спёрло. Уголок губ Вакатоши слегка метнулся вверх, принимая очевидную ложь. Пусть делает, как нравится. — Тогда почему ты плакала? – он хотел добиться от неё той информации, которую Ячи очевидно утаивала от него. Хитоку настораживали его вопросы. — Не думаю, что вас это должно волновать... — Уж не тебе решать, что должно меня волновать, а что - нет. – Вакатоши перебил её, тем самым напоминая, что она забывается, где она и с кем разговаривает. — Ячи, кажется, что ты игнорируешь тот факт, что перед тобой не школьный хулиган и все, что ты делаешь не детские шалости, которые забудутся вместе со школьными годами. – что-то подобное Хитока уже слышала от Ойкавы, будто судьба ей упорно посылала знаки, чтобы она никогда больше и носа не совала в эту нетипичную отрасль жизни, но самой девушке казалось, что пути назад уже нет, может так оно и было. — Любой мой вопрос должен иметь ответ. Значит, если я его задаю тебе, ты просто должна ответить. Не так трудно, да? – Ушиджима уперся локтями в стол и продолжал проходится взглядом по лицу Ячи. — Стресс, просто стресс. Такое происходит со мной впервые, Ойкава-сан пугал. – в этот раз почти честно. Хитока не была уверена, что это то, что хотел услышать глава, но это был все таки ответ, удовлетворял он его или нет. — Неужели, я тоже пугаю? – это не звучало так, будто положительный ответ его сильно заденет, он хотел просто удостовериться. А у Ячи с каждой минутой этого разговора, если его таковым можно было назвать, нервных клеток становилось всё меньше, потому что думать и нервничать над каждым ответом приходилось прилично. — Да. – Хитока помнила правило главы про "вопрос-ответ", а врать смысла даже не было, зачем. Вакатоши открыто усмехался, он отлично знал, что он из себя представляет и какие слухи о нём ходят, а ответ Ячи только раззадоривал его самомнение. Ему непонятно импонировало это чувство собственного превосходства над кем-то, страх, который они испытывали, прельщал ему. — Мне нравится твоя честность, Ячи. – одобрительно кивнул ей глава. — Твоя честность будет иметь место в рассказе о произошедшем? – это был риторический вопрос, а точнее, призыв к действию. Хитоку вводил в ступор вопрос: почему он не мог поговорить о произошедшем при всех? Так ли разговор тет-а-тет был важен для выяснения ситуации. Что-то в этом всём было не так... Ячи не выдерживала затяжной паузы и начала перечисление событий один за одним, без утайки деталей, пока дело не дошло до разговора с Ойкавой. Она прервалась. — Ойкава-сан, пытался узнать цель нашего визита в казино. — Что ты ему ответила? — Ничего. – выдумывать на ходу было сложно, а ещё сложнее пытаться обойти беспокойные мысли после слов Тоору, сказанных в той бетонной комнате. — Не похоже, что это все. – Ушиджима слегка прищурился, будто пытался прочитать мысли Хитоки, которые она упорно скрывает. — Твой вид никак не даёт мне верить сказанному. Время идёт, пока ты пытаешься что-то скрывать и выкручиваться, часы Тендо могут быть на исходе, пока ты метаешься между правдой и ложью. Не стань причиной чьей-то смерти, Ячи. Будь умной. – Вакатоши холодным взглядом пронизывал Хитоку, а воздух в её легких будто кончился. Она сжимала пальцами атласную ткань, хотелось реветь в голос и просто провалиться в этом треклятом кабинете. В голове бегущей строкой застряли слова Ойкавы: "Послушаешь ли меня или поступишь, как дура?". Она абсолютно точно поступала, как дура. С самого начала. С того самого момента, когда Савамура попросил её помочь, вкладывая в её сознание, что она властна над ситуацией, а оказалось, нет. — Ойкава сказал, что мне нечего делать в таком мире, что я просто семнадцатилетняя девочка, которая оказалась в неправильном месте. – звучало всё так, будто ребёнок жалуется о том, что его обидели. Хитока поняла, что она самая настоящая плакса, когда слезы опять полились по лицу горячими дорожками. — Выглядит так, будто твоё вступление в мафию было вынужденным. – пробасил Ушиджима. Хитоку будто пробило током и внешний мир перестал существовать. Только она и Вакатоши сидят в кромешной темноте, где он почти рассекретил её. — Я не знаю, зачем он всё это говорил. – Хитока изо всех сил пыталась не смотреть на Вакатоши, чтобы не словить очередную волну тревоги. — Он говорил, что ему меня жаль. – руки девушки так сильно были сжаты в кулак, что на ладонях уже оставались следы от ногтей. Пока Хитока была сосредоточена на том, чтобы собрать себя в кучу и продержаться еще несколько жалких минут, глава встал со своего места и подошел к девушке, сидящей на кресле. Он оперся об стол и легким движением руки приподнял лицо Хитоки за подбородок, обращая её взор на себя. Её полный беспомощности взгляд смотрел на фигуру мужчины снизу вверх, он чувствовал полное превосходство, смотря на её измученный вид. — Смотри прямо на меня, Ячи. – он наклонился к ней, заглядывая точно в глаза. Вакатоши был так близко, будто старался загнать её в угол, вогнать в безысходность. У него получалось. Едва ощутимый вдох Ячи и поток слов Ушиджимы, обвивал шею, сдавливая. — И помни: ты - плоть, кости, ты - кожа, душа. Ты - человек, который должен быть властен мне. – она будто погружалась в воду, под прессом слов. И в этом блаженном состоянии, она почувствовала жар чужих губ, который накрыл её уста и сладкой патокой разливался по всему телу. Хитока окончательно надломилась под весом вороха своих бесконечных тревожных мыслей. И окончательной точкой невозврата стал этот поцелуй, который для неё превратился в прыжок с обрыва в омут. Этот поцелуй не был порывом чувств, скорее обозначением принадлежности ему, потому он медленно обволакивал её губы, давая ей понять, что деваться теперь некуда, Ушиджима полностью овладевал ситуацией. Он медленно, слегка касаясь, прошёлся пальцами по щеке Ячи и опустился к ключицам, слегка поглаживая дрожащие плечи. Её руки нервно сжали рукава пиджака Ушиджимы, но ослабив хватку, переместились к его лицу. Хитока мягко касалась его, пока всё это сладкое мучение тянулось непозволительно долго. Глава мягко прервал поцелуй. Ячи выдохнула ему в губы, поднимая взгляд на его глаза, которые были полны уверенности. — Теперь понимаешь, Ячи? – не отдаляясь от неё, тихо с легкой хрипотцой спросил мужчина. — Ты будешь моим великолепным созданием. Только моим. – шептал он Совершенно разбитая, с привкусом табака на языке и губах, остаточным шлейфом тяжелого парфюма, улавливаемого рецепторами, она слушала весь этот трёп. Ячи смотрела на Ушиджиму из под ресниц и не знала, что ей делать дальше, потому мужчина, казался ей концом её пути, а сзади только пропасть Она опять ведется на всякое дерьмо. Ойкава заранее ошибался, когда говорил, что ему интересно, прислушается ли она к его словам. Ответ, оказывается, лежал на поверхности. Ячи продолжит искать призрачное ощущение нужности и пользы в других. Её слабости сковывают движения и мысли.