В осколках

Сидя на краю кровати, он пытается унять дрожь в руках. На коже всё ещё блестят капли холодного пота — в этом состоянии он теперь находится постоянно после кошмаров. Тело начинает предавать его, однако трезвость рассудка исчезла много раньше, лишь время от времени возвращаясь вспышками. Вместе со способностью отличать реальность от сновидений, видеть эту границу после пробуждения. Что он вообще может назвать пробуждением? Все образы теперь размытые, просматриваются словно через мутное стекло, отчего вся жизнь кажется смазанной. И чем она стала теперь? Запутанный в собственных страхах, он не может дать ответ. Ведь в настоящем, кажется, ничего не изменилось. Те же действия, те же люди. Всё движется по давно знакомому алгоритму, только вот он сам теперь выбивается из течения своей жизни. Будто теряет по частичке каждой ночью, вынужденный спать для того, чтобы продолжать существовать. И нет никакой разницы, бодрствует он или мечется в беспокойстве на разворошенной постели, потому что каждая минута теперь пропитана страхом. Он замыкается внутри, стараясь больше наблюдать за происходящим вокруг. Ведь это, пожалуй, теперь его единственный шанс хоть как-то понять, где он находится в данный момент. Пускай заметить что-либо можно было лишь в моменты откровенного безумия происходящего, это было лучше, чем ничего. Да только осознание давало совсем немного, лишь указывало, где можно было окончательно сойти с ума, а где — отгородиться, чтобы отогнать от себя ночные образы. Чтобы не сделать чего-то, что в самом деле изменит реальность и явно не в лучшую сторону. Пожалуй, среди бесчисленных вопросов оставался лишь один, ответ на который был необходим больше всего. Когда это закончится? *** Он цепляется за это остатками разума, пытаясь понять, что ему следует делать теперь. Любое постороннее движение раздражало и так расшатанные нервы, поэтому Намие уже около недели не появлялась на работе. Он не мог вспомнить, было ли это его собственным распоряжением или она просто перестала приходить. Сидя в одиночестве в своём офисе, Изая чувствует, как с каждым днём стены начинают всё больше давить на него. Несмотря на всё это, он до сих пор не обратился за помощью к Шинре. Да даже к любому другому врачу — у него не хватало сил видеть кого-либо в последние дни. Образы сводили с ума: в любой момент какой-то предмет или человек могли натолкнуть его на воспоминания о том, что происходило во снах. Ему словно было известно, что произойдёт от того или иного действия. И единственным решением, которое ему пока удалось найти, было запереться в квартире. Это ломало его сильнее, чем что-либо раньше. *** Шизуо теряется среди серых будней и совсем не пытается из них выбраться. Скорее наоборот, всё глубже погружается в свою повседневность, чтобы не замечать ничего. Он закупался снотворным, чтобы организм проваливался в беспамятство, а не в тревожные сны, однако это совсем не работало, как бы он не увеличивал дозу. Вдыхая терпкий дым сигарет, Хейваджима расфокусированным взглядом смотрит в окно, за которым простирается серое небо Токио. Он чувствует, как происходящее вокруг всё меньше задевает его сознание, будто отходит на второй план. А на первый выходит всё то, что испепеляет его изнутри. Ему страшно взглянуть на реальность трезво и увидеть однажды, что она ничем не отличается от его кошмаров. Ведь каждый из них частично показывал правду. Экс-бармен пытается полностью закрыться, не контактировать ни с кем дольше положенного, однако это не приводит ни к чему, кроме беспокойства других людей о нём. Шизуо мрачно отмахивается от вопросов, а глаза его с каждым днём сереют всё больше, словно не только мир вокруг — он сам теряет цвета. Оно поглощает его суть, вынуждая задыхаться в безысходности. *** Так чего ты боишься? *** У Изаи в голове ритм. Чёткий. Размеренный. Неизменный. Он выстукивает его на подлокотниках кресла и деревянной поверхности стола. Этот стук постоянен, даже если он совсем не двигается, а вокруг него ничего не происходит. Орихара считает каждый удар до тех пор, пока не срывается на крик. Вслух числа звучат чётче. Размереннее. Реальнее. Ритм учащается, с каждым днём всё больше наращивая темп. Иногда он походит на чьи-то шаги, звучащие рядом с ним, а иногда — на отсчёт оставшегося времени. Жаль только, что невозможно заранее узнать, что с ним случится, когда оно выйдет. Изая пытается сосчитать дни, которые проходят мимо него. По всему выходит, что кошмары продолжаются около двух с половиной месяцев, сводящих его с ума. Впервые за долгое время продевая руки в рукава куртки, Изая проверяет лезвия в карманах и запирает дверь. С первой ступенькой лестницы он начинает отсчет. Чёткий. Размеренный. Непрерывный. *** Шизуо почти не различает слов. Для него всё теперь слилось в однородный шум, заглушающий голоса внешние и внутренние. Он сравнивает его с шумом сломанного телевизора, всё ещё пытающегося передавать информацию. Картинка почти исчезла, помехи рябью пробегают по экрану, изредка показывая что-то реальное. Но в целом это просто серый экран, на котором ничего нет. Собственно, это и происходит с мыслями у него в голове. За пеленой шума ему чудятся голоса и звуки, потому что он не уверен в том, что их вообще можно назвать реальными. Шум проникает в сознание, давит сплошной стеной. Она отделяет его ото всех, кого вышибала замечает рядом собой. Он становится еще более замкнутым и теперь почти всегда молчит. Он молчит не потому, что совсем не хочет говорить, а потому, что не может знать, был ли задан вопрос. Хотя, вполне возможно, что единственный вопрос, на который ему нужен ответ, уже известен ему. Возможно, теперь ему в жизни нужен только этот ответ. *** Что ты пытаешься найти? *** Возможно, им давно следовало остановиться. Но никто из них не сделал этого. Стремительно темнеющее небо над головой не стало причиной для ухода. Они оба остаются здесь: запыхавшиеся после долгой погони, затерявшиеся среди городских улиц, растрепанные не столько внешне, сколько внутренне. Разве у них есть выбор? Шизуо смаргивает пот, поднимая над головой знак, в то время как Орихара скалится сильнее, чем когда-либо раньше. У Изаи пальцы немеют в нетерпении, он действует быстро, стремительно, ураганом вьется вокруг своей жертвы, стараясь причинить как можно больше боли. Стараясь подобраться как можно ближе. Это ощущается иначе, чем все те битвы, что были у них до этого. Возможно, всё происходящее не является настоящим. И дождь, льющийся сверху, и боль, пронизывающая тело. Просто остаточное влияние снов, которые всё ещё не могут отпустить их. После череды ударов, Изая видит только, как пульсирует жилка на чужой шее, как расползается красный цвет на вымокшей белой рубашке. Но этого недостаточно, никогда не достаточно. Ему хочется видеть, как перестанет вздыматься грудная клетка, как монстр испустит свой последний вздох. Орихара поскальзывается на мокрой железяке, на которую вскочил мгновение назад. За что и расплачивается, подворачивая ногу и попадая под удар одного из брошенных Хейваджимой снарядов. Злость и безумие вспыхивают в нём ярким огнём. Блондин с недоумением смотрит, как информатор, не обращая внимания на боль, словно одержимый, вновь устремляется к нему, на автомате пуская несколько лезвий. Он лишь замечает, как перед ним внезапно возникает его заклятый враг, и с равнодушием думает о том, что сейчас ему перережут горло. Однако, этого не происходит. Изая отбрасывает нож прочь, быстро обхватывает его лицо ладонями и вдруг улыбается сумасшедшей улыбкой. — Это уж точно не сон, правда, Шизу-чан? — выдает он вышибале приглушенным голосом. — Абсолютно точно не сон, вот же ты, прямо передо мной, и я могу убить тебя в любой момент. Шизуо молчит, глядя ему в глаза; красные радужки лихорадочно блестят, взгляд метается, изучая каждую черту, а в зрачках виден непонятный Хейваджиме страх. Внезапно взгляд Орихары стекленеет, и вышибала буквально подхватывает его резко обмякшее тело. Он растерянно стоит на месте, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. Оглядываясь на немногочисленных зрителей, он замечает, что некоторые из них с нетерпением ждут, что же он будет делать дальше. Хейваджима забрасывает блоху на плечо, определяясь, куда ему следует направиться. Сказанные врагом слова продолжают крутиться в его голове. *** Изая медленно приходит в себя, сквозь дымку от потери сознания слыша знакомые голоса. — И что, ты хочешь мне сказать, что совершенно ни при чём в этот раз? — Я уже сказал тебе: он просто вырубился у меня на глазах. Перед этим сморозив какую-то чушь. Типичная блоха. — Я удивлён, что ты не добил его там же. — Руки коснулись чуть прохладные пальцы, видимо, поправляя катетер. — Почему ты принёс его сюда? А вот это уже и правда интересно. — У меня нет привычки избивать кого-либо без сознания, даже если это вошь. Что ж, причины абсолютно не выразительные. — Шизу-чан, а ты, как обычно, не блещешь умом. Едва приоткрыв глаза, он может увидеть перед собой растрепанную голову Кишитани, а позади него прислонившегося к косяку двери Шизуо. Оба слегка вздрагивают от его голоса и сейчас смотрят прямо на него. Шинра с любопытством, а Хейваджима, как всегда, нахмурившись. — Как ты? — спрашивает подпольный доктор, начиная измерять его пульс. — Лучше, — информатор закатывает глаза. — Наверное, кто-то просто попал в меня автоматом с газировкой, а так ничего. — Ну не знаю, — с сомнением говорит Шинра, продолжая осматривать его. — Кроме травм, все признаки изнеможения на лицо. Бледность, ещё большая худоба, а ещё твои мешки под глазами. Ты вообще спишь? — Конечно, — отвечает Изая, внутренне напрягаясь. — Просто много работаю в последнее время, понимаешь. Я уже вроде говорил тебе об этом. И да, доктор, почему конфиденциальная информация предоставляется постороннему челов…ох, простите. Он тут вместо сторожевого пса? — Типо того, — мрачно говорит Шизуо вместо доктора. — Так вот, монстр, на чём мы остановились? Ах да, ты явно не особо задумывался о том, что делаешь, когда нёс меня сюда. Оставил бы там, зачем тащить к врачу? На это он, ожидаемо не получает ответа. Но ему не нужны слова. Крепко сжатые в кулак пальцы говорят куда больше. — Так, спокойнее, спокойнее, — начинает суетиться Шинра, тоже заметивший реакцию вышибалы. — Мне всё не ясно, почему ты отключился посреди драки. Явно не от потери крови. Сколько ты спал за последние три дня, Изая? — Примерно три часа в сутки, — и это в самом деле правда, если то, что с ним происходит вообще можно назвать сном. — Да? — хмурится подпольный доктор. — Погоди, тогда несколько другой вопрос: сколько ты уже спишь в таком режиме? Орихара быстро смотрит на монстра и видит, что тот внимательно наблюдает за ним. — Какая разница? Это моё собственное решение, Шинра, если будет необходимо, я обращусь к тебе. — Это следовало сделать уже давно. Ты ведь далеко не дурак, а значит сам понял, когда именно это следовало сделать. — Я в любом случае не скажу, ты же понимаешь? Можешь дать мне пару таблеточек аспирина, и я пойду, у меня всё ещё остались дела. — Да что ты, — Шизуо отлипает от стены, подходя ближе, отчего информатор неосознанно настораживается. — А мне кажется, что ты сейчас даже пары шагов пройти не сможешь. Изая презрительно морщится, за гримасой скрывая сожаление от того, что это в самом деле правда. — Мне плевать, что ты там думаешь, чудовище. Захлопнись или уйди, это нейтральная территория, ты сам об этом знаешь. Шинра, чем быстрее ты отцепишь от меня всё это барахло, тем лучше. — Но тебе бы не помешала медицинская помощь, — рассеянно говорит Кишитани, по сути, не обращая внимания на прозвучавшее в голосе предупреждение. — Разве разумно будет отпустить тебя в таком состоянии? — Я не говорю о разумности, я говорю тебе отпустить меня, иначе я просто посрываю всё это. — Что-то ты слишком нервный для того, кто просто торопится на работу, — делает ещё один шаг вышибала. — Может объяснишь сначала, какого чёрта это было? Шинра заинтересованно переводит взгляд с одного на другого. — Шизу-чан, сколько раз мне нужно повторить, что ты идиот? Не лезь куда не просят, иначе не только твоя жизнь окажется под ударом, — резко бросает Орихара и мгновенно осознаёт, что пересёк определённую черту. Шизуо смотрит на него потемневшими в гневе глазами, в которых не читается ничего кроме чистейшей ярости. Он начинает медленно подходить ещё ближе, словно хищник, готовящийся к атаке. Изая не отводит от него взгляда — ему всё равно, насколько он сейчас беспомощен, желание прекратить всё здесь и сейчас перекрывает инстинкт самосохранения. — Ты не посмеешь, — тихо говорит вышибала, останавливаясь в нескольких шагах от дивана. — Ты в этом уверен? — вызывающе мягко спрашивает информатор; в его глазах появляется жестокий блеск. «Да, — думает Шизуо, — да, я уверен. Мне стоит лишь прикончить его и это прекратится». Ладони сжимаются в кулаки, а Изая весь напрягается, словно струна, нащупывая нож в кармане брюк. Перед глазами экс-бармена ненавистное лицо врага внезапно перекрывается силуэтом в белом халате. — Не здесь! — восклицает Шинра, вставая между ними. — За пределами моей квартиры — пожалуйста, но я ведь тут живу! Что с вами в самом деле?! Словно с ума посходили, совсем себя не контролируете. Шизуо, я вынужден просить, — быстрый взгляд на сжатые кулаки, — вынужден просить тебя выйти хотя бы из комнаты. Видимо, Изая не может просто молчать в твоём присутствии. — Ладно, — спустя пару минут напряженного молчания наконец выдает вышибала. — Только не забывай, блоха, — от тебя совсем ничего не останется, если ты хоть пальцем шевельнешь в этом направлении. — Пока-пока, монстр! — кричит Орихара вдогонку захлопывающейся двери. — Он как обычно совсем не может держать себя в руках, да? — Изая улыбается, обращаясь к Кишитани. — Как и ты, — вздыхает тот. — Вы можете хотя бы здесь не выводить друг друга? Что скажет Селти, если найдёт мой хладный труп в развалинах? — Ммм, возможно… в любом случае, — мужчина протягивает руку с закреплёнными на ней трубками — я всё ещё хочу, чтобы ты отпустил меня. — Объяснений, я, видимо, так и не получу, да? — интересуется Шинра, начиная убирать капельницу. — Обычное переутомление, — отмахивается информатор, с нетерпением следя за его действиями. — Ты истощён, — поджимает губы подпольный доктор, но тут же переходит на свой обычный тон. — Интересно, кого в итоге мне удастся вскрыть? Предпочтительнее, конечно, Шизуо, но и на твой мозг я бы посмотрел. — Хочешь открыть секрет моей гениальности? — Скорее понять, куда закралась ошибка. Может, какой-то новый дефект мозга, я не знаю. — Шинра… — Да-да, уже всё! Вот твои вещи, а здесь бинты и мазь, ногу придётся перебинтовывать примерно две недели. Можешь приходить сюда, хотя ты сам способен это сделать. — Я подумаю над этим, — быстро говорит информатор, натягивая куртку. — И ещё, можешь дать мне какое-нибудь относительно сильное снотворное? Боюсь, я не смогу уснуть от этой тянущей боли. — Могу дать обезболивающее со снотворным эффектом, это, наверное, подойдёт лучше, — задумчиво говорит Шинра, оборачиваясь к своему шкафчику с препаратами. — Или так, — кивает Орихара и, как только бутылёк попадает к нему в руки, прячет лекарство в одном из внутренних карманов. Когда они выходят из кабинета, сидящий на диване Шизуо даже не оборачивается — лишь по напрягшимся плечам можно понять, что он заметил их присутствие в комнате. Проходя мимо него, информатор замечает, что вышибала быстро поднимается со своего места и следует за ним. Мимолетное прощание с Шинрой, и вот они оба уже на улице, а вокруг его запястья тут же появляется крепкая хватка. — Что? — поднимает глаза информатор. — Это я у тебя хотел узнать, — угрожающе говорит Хейваджима. — Что за чушь ты нёс перед тем, как отключиться? — Какая разница? Я на тот момент неважно себя чувствовал, сознание помутилось и всё такое… Тебе должно быть всё равно, чудовище, ты своим крошечным умом вряд ли понимаешь и половину того, что тебе говорят. — Не пытайся списать свои слова на бред, — почти рычит Шизуо, крепче сжимая пальцы. — Ты говорил о снах, это я чётко помню. Что ты опять задумал, блоха? Изая ухмыляется после этих слов. — Отпусти меня, — в каждом четко проговариваемом слоге слышится предупреждение. — И тогда, возможно, мы поговорим. — Или ты, как всегда, убежишь, вошь. — Или так, — соглашается информатор, — но сейчас ты не сможешь получить от меня то, что тебе нужно. — Я могу сломать тебе запястье, если ты не начнешь говорить. — А что мы сейчас, по-твоему, делаем, монстр? Так или иначе, ты тоже должен понимать, что не останешься цел. Через некоторое время пальцы на его руке наконец начинают разжиматься, и они замирают друг напротив друга, один в попытке скрыться, другой — удержать. — Ну и? — Ах, ты всё об этом, — раздраженно говорит Изая, растирая запястье. — Но я уже сказал тебе всё, что мог. Я мало сплю в последнее время, мне стало плохо прямо во время драки. Я даже не уверен в том, что помню момент, о котором ты говоришь. — Откуда мне знать, что ты не врешь, — Шизуо скрещивает руки на груди. — Придётся поверить на слово. Послушай, Шизу-чан, я и так потратил на это слишком много своего времени. У меня, как бы, работа, знаешь? Без понятия, что ты ко мне прицепился, просто отстань уже и дай мне уйти спокойно. — Проваливай насовсем! — отрывисто рычит Хейваджима. — Если в следующий раз ты рухнешь на асфальт, не думай, что снова окажешься у доктора на квартире. — А как же твои слова о том, что ты не бьешь беззащитных, чудовище? — смеётся информатор, стремительно увеличивая расстояние между ними. Знакомый рык вызывает в нём ещё одну волну смеха. — Следи за своим языком, когда находишься рядом с врагом. И да, твоё благородство совсем не соотносится с тем, что ты делаешь. — Блоха! Заткнись и убирайся уже к чёрту! Орихара слышит звук выдираемого железа, а потому напоследок пускает лезвие в ответ и скрывается среди многочисленных улиц. Шизуо неаккуратно втыкает обратно фонарный столб и засовывает руки в карманы. Морщась от назойливого стука в виске, мужчина немного погодя достаёт телефон, начиная набирать номер начальника. *** Звук захлопнувшейся двери заставил Кишитани в нетерпении подскочить на месте. — Любимая! Ты вернулась! — от его распростертых объятий в этот раз не стали уворачиваться, однако, стоило рукам сместиться чуть ниже талии, и доктор резко оказался на полу. Потирая затылок, Шинра всё ещё не переставал улыбаться. — И я рад тебя видеть. Что-нибудь интересное за сегодня? Селти сняла шлем, положила его на стол и расслабленно откинулась на диван, доставая телефон. — «Снова эти жуткие полицейские! Мне еле удалось скрыться в этот раз. Почему в мире существует что-то настолько страшное?». — Ох, не беспокойся, ты же всегда намного быстрее их. Или, может, ты хочешь утешительные обнимашки? А лучше поцелуй? Увернувшись от брошенной в него подушки, Шинра всё-таки садится рядом с ней. — Ты выглядишь обеспокоенной. Случилось что-нибудь ещё? На коммуникаторе даллахан начинают появляться и тут же стираться какие-то предложения. Наклонившего в её сторону голову доктора она отодвигает от себя тенями, пока в итоге не остается довольна получившимся результатом. — «Сегодня я почувствовала что-то странное в городе. Нечто знакомое, возможно, я встречалась с этим раньше, но никак не могу привязать эти ощущения к чему-то конкретному. Мне кажется, в Икебукуро появилось ещё одно сверхъестественное создание, и я не уверена, насколько оно опасно». — Ого, вот это новости, — Кишитани присвистнул. — Что насчёт того, как оно выглядит? Ты смогла его найти? — «Нет. И мне почему-то показалось, что оно появилось здесь не только что, а уже находится поблизости какое-то время. Будто до этого момента оно было недостаточно сильным, чтобы привлечь к себе внимание?». — Ты спрашивала знакомых? Возможно, сегодня произошло что-то, из-за чего оно всколыхнулось? — «Никто ничего не знает, и в новостях тоже ничего нет. Странно, что сейчас я даже здесь могу ощутить ауру этого создания, но раньше его словно не существовало». — Да… Если это принесёт нам ещё больше проблем, я не удивлюсь. — «Как насчет тебя? Ничего особенного не происходило с тобой или твоими пациентами?». — Нет, всё было как обычно. Парочка огнестрелов, потом сломанная нога… О, Шизуо притащил сюда Орихару-куна! — «Его труп?». — Нет, совсем нет. По его словам, Изая потерял сознание во время драки. И, судя по всему, это совсем не удивительно. Он выглядел истощенным, не знаю, зачем он полез к Шизуо в таком состоянии. — «Это довольно глупо с его стороны». — Ага, как и странно то, что Шизуо тоже выглядел смертельно уставшим. Но, в целом, как видишь, это был их обычный визит. Они снова едва не попытались убить друг друга прямо здесь. — «Ясно. Ладно, теперь уже вопрос лично к тебе…» *** В подернутом туманом сознании гулко сталкиваются остатки мыслей. Старые кошмары сменяются новыми, генерируемыми разумом на основе прошедших дней. Образы остаются знакомыми и пугающими, они видят их в своей повседневности, уже неотличимой от ночных сновидений. Есть ли разница между пугающей реальностью и поглощающими кошмарами? Ни один из них не может дать на это ответа. Сны начинают меняться, трансформироваться в нечто иное, представая теперь в несколько другом виде. Переплетаясь между собой, проникая друг в друга, показывая теперь не один сюжет, а сразу несколько, словно продолжающих одну линию повествования. Но к чему она ведет? Информатор различает свои сны лишь по тому, о ком в них говорится: о нём самом или о ком-то, находящемся рядом с ним. Они разделяются на части и складываются вновь, образуя нечто новое, и, иногда, куда более пугающее. Сейчас уже Изая не может сказать, что именно пугает его в этих кошмарах. Возможно, его пугает их непрерывность. Среди повторяющихся снов, стоя в центре калейдоскопа картинок, Изая сгибается пополам, не желая смотреть на всё это снова. Когда звуки вокруг затихают, он поднимает голову. Образы всё ещё вокруг него, но они словно…разбитые? Будто каждое из них находится в растрескавшемся зеркале, отражающим какую-то реальность. Они напоминают информатору витражи — те тоже складываются из осколков стекла. И он бродит среди этих застывших во времени картин, пытаясь понять, что на этот раз ему хочет показать подсознание. В итоге к нему в голову приходит мысль сравнить это место с лабиринтом: ориентируясь в серой пустоте лишь на цветные образы, мужчина ходит в поисках выхода. Видимо, это единственный способ закончить сон. Но проходит время, а Орихара продолжает блуждать между знакомых образов и осколков воспоминаний. Это даже кажется ему несколько забавным — попасть в ловушку собственного разума. И всё-таки, сон заканчивается. Спустя пару ночей информатор с точностью может понять, когда это происходит. Удивительно, но находясь в своих кошмарах, ему удаётся сохранять самосознание — или то, что от него осталось. Перед самым пробуждением ему остается один поворот. Он точно знает об этом, хотя это знание пришло к нему из ниоткуда. Словно его дразнят самим фактом того, что ему остаются лишь пара метров до конечной цели. Ему также известно, что при достижении этой цели всё закончится. *** Шизуо проваливается в пустоту. Не буквально, конечно, однако очень похоже на то. Возможно, произошедшее на днях несколько встряхнуло его, поэтому ему удалось увидеть, что в остальном мир стирается из его сознания, как и он сам перестает осознавать себя в мире. Сны поглощают его эмоции, даже гнев теперь едва ощущается, он практически не может отличить его от безразличия, просто действуя так же, как и всегда. Он продолжает смотреть по ночам на своё прошлое, всё глубже погружаясь в чувство вины. Проснувшись после кошмара из детства, Шизуо некоторое время прокручивает последние сказанные ему слова. Намеренно или нет, он продолжает возвращаться к ним и через несколько часов, и через несколько дней. Это отдавало горечью, что он ощущает всё время. У него просто не вышло понять этого сразу. Сны отправляют его в лабиринт, ощерившийся осколками. В них угадываются события прошедших дней и то, что может произойти в будущем. Теперь не было бесконечного коридора — путей было множество и все они вели в пустоту. В конце этого лабиринта, возможно, находится выход. Во всяком случае, он надеется именно на это, после нескольких ночей хождения по нему почувствовав что-то новое. Он не может сказать, что следует за этим поворотом, но понимает, что как только ему удастся попасть туда, что-то изменится. Мужчина лишь совсем не уверен в том, будут ли эти перемены к лучшему. *** Что же осталось теперь? Ждать окончания этих кошмаров? Но разве есть хоть малейший шанс на их прекращение? Остались только вопросы без ответов, стучащие болью в висках. Изая теряет расчётливость своих действий, свою рассудительность. Он не может решить, что ему следует сделать для того, чтобы избежать катастрофы, ведь её приближении теперь видится ему в любом действии. Нет больше сил превращать в шутку собственные страхи, пожирающие его изнутри. Ему осталось, наверное, применить излюбленное самовнушение, но как внушить себе спокойствие, когда внутренне ты содрогаешься от того, что происходит по ночам. Он не уверен, что сможет выдержать больше. Что-то внутри шепчет ему, что больше и не нужно. *** Шизуо теряет желание жить. Нельзя сказать, что эти мысли не посещали его никогда ранее (нельзя смириться с тем, что ты монстр, и не подумать об этом), однако сейчас это превращается не просто в идею — это становится чем-то, к чему он неотвратимо движется. Он не знает, есть ли смысл в том, что он делает сейчас. В его работе, в общении с людьми и в драках, что вовсе не собираются прекращаться. Мысли становятся неразличимой серой массой, как и всё вокруг, как и то, что он чувствует в последнее время. Было ли когда-нибудь иначе? Мужчина уже не знает, как ответить на этот вопрос. Хейваджима не знает, есть ли смысл в том, чтобы продолжать сдерживать себя дальше. Вкрадчивый голос в голове говорит ему «нет». *** Время в кошмарах отсчитывается совершенно иначе. Это становится очевидным для них обоих, когда прошедшие во снах дни оказываются парой часов. Тем страшнее оставаться в них больше положенного времени. Теперь, блуждая в лабиринтах собственных снов, они боятся не только того, что происходит в каждом из них — они боятся вовсе никогда не проснуться. Ведь сейчас едва ли видна разница между кошмарами и реальностью. В какой-то степени, отличия между ними лишь в том, что происходит днём, а что — ночью. Разум становится ловушкой для каждого из них, ведь в стремлении понять, как прекратить эти сновидения, они продолжают придавать значение тому, что в них происходит. Нет больше барьера, который бы разделял для них истинное и ложное, потому что сами эти понятия растворились среди кошмаров, поглощены ими. Лабиринт подсознания сужает коридоры, возводит невидимые стены, запирает в себе двух потерянных игроков. Но знают ли они, что является ставкой в этой игре? *** Вход и выход находятся где-то здесь. Это то, в чём уверен Орихара, начиная свой путь. У этого должно быть начало и конец. Так думает Шизуо, мрачно окидывая взглядом место, в котором оказался вновь. В переплетении дорог нет никаких опознавательных знаков. Только длинные коридоры, развилки путей, повороты и тупики. Стены здесь — лишь образы их снов, застывших на повторе, прокручивающиеся вновь и вновь. И, стоит только прикоснуться к одному из них, остаток ночи проходит в беспорядке этого сновидения, загоняющего в повторяющийся круг. По этой причине Шизуо больше не притрагивается к ним, однако не оставляет своих попыток разрушить стены. Так, в местах его ударов сначала появляется что-то куда тверже обычного бетона, а позже вырастают шипы из стекла. Осколки его впиваются в костяшки пальцев, которые Хейваджима вытаскивает из плоти зубами, оставляя за собой след из крови и стекла. Нечто, выглядящее очень знакомо, не правда ли? Изая не касается ничего. Пространство, в котором он находится, делится лишь на зависшие в воздухе картины и на туманную серость. Неудивительно, что после пары экспериментов со снами, ко второй он относится с ещё большим подозрением. Ничто не обещает ему невыразимых мук, при соприкосновении с невидимыми стенами, но также ничто не говорит ему, что его ожидает. Всё вокруг как насмешливая обманка: заметишь ли, где тебе нужно повернуть, чтобы не пропасть? В одну из ночей они начинают бежать. Хейваджима проходит десятки, возможно, сотни коридоров, прежде чем в определенный момент чувствует это. Оно движется бесшумно, но он всё равно вздрагивает, когда оно появляется за его спиной. Шизуо срывается с места и, оборачиваясь, видит позади себя клубящуюся тьму. Даже на первый взгляд она выглядит не мягкой и обволакивающей, скорее затягивающей, как зыбучие пески. Ему почему-то в мгновение становится ясно, что при соприкосновении с ней не случится ничего хорошего. Замутненный безразличием разум просыпается ото сна и говорит ему, что столкновение с этим заберет у него всё, что осталось, даже если это осколки прежней жизни. Стены сжимаются в узкий проход, и Изая предполагает, что это же случилось с потолком. Как жаль, что он не способен проверить свою догадку. Информатор абсолютно уверен в том, что даже одно касание с этими стенами сделает хуже. Чернота позади него бесшумно надвигается, мужчина может это понять по несколько поблекшим картинам воспоминаний вокруг. Они, кажется, теряют краски и растворяются, и только затем пропадают в темноте. Ему не хочется знать, исчезнет ли он так же, как и они, потому что что-то внутри подсказывает, что да. Что случится, если его поглотит собственный сон? Тьма гонит его вперёд. Теперь нет никакой нужды в том, чтобы стараться пробить стены — стеклянные преграды появляются сами по себе, пытаясь его задержать. Шизуо несколько раз спотыкается, поскальзываясь то ли на гладких осколках, то ли на деформирующейся пустоте под ногами. На висках скапливаются капли пота, а дыхание становится частым, прерывистым, хотя расстояние, которое он пробежал, кажется смешным. Однако совсем не весело наблюдать, как всё больше проходов заполняется бурлящей темнотой, вынуждая его искать те, в которых её ещё нет. Что приводит его к одному единственному коридору — он готов поклясться, что его никогда не было здесь ранее, — и отрезанным позади путям, с растворяющимися снами. Пространство сжимается с невероятной быстротой: там, где только что был один из проходов, теперь ничего нет. Токийского информатора словно загоняют как дичь, отрезая пути к отступлению. Это становится не просто обычной ловушкой; Изая понимает, что оно (чем бы это не являлось на самом деле) затягивает силки, предвкушает окончание игры. Уменьшающиеся коридоры служат этому прямым намёком: ему не дают ничего иного, кроме как маршрута, вычерченного ложной безопасностью среди опасностей вокруг. Последняя развилка показывает ему только один выход. И нет никаких признаков того, что простирающийся впереди путь не ловушка. Следующий поворот — последний. Шизуо уверен в этом, насколько вообще можно оставаться уверенным в том, что происходит сейчас. Но его не должно здесь быть, потому что тот находится на другом конце лабиринта. Если только не переместился сюда сам по себе. «Что ж, — мрачно думает мужчина, огибая очередную преграду и ускоряясь, — здесь это вполне могло произойти. Но тогда, скоро этот сон кончится. Сразу, как я окажусь возле поворота». «А вот и концовка кошмара, — иронично размышляет информатор, пытаясь оторваться от преследующей темноты. — Главное успеть добежать до конечной точки». Он слышит, как сзади с треском ломаются стекла снов, словно лопнувшие лампочки, а с приближением к повороту их становится все меньше и меньше. Сжимающиеся стены также не дают ему возможности остановиться или хотя бы оглянуться. Едва не задев локтем одну из них, Изая решил потратить оставшиеся силы на ускорение и достижение цели. Пускай ему и не было известно, в самом ли деле все закончится здесь. И, конечно, этого не происходит. Впервые сумев преодолеть эту невидимую границу, Шизуо бежит ещё некоторое время, едва успев затормозить у отблескивающего стекла. Откуда здесь взяться бликам совершенно не ясно — пространство вокруг лишь немного светлее, чем-то, что продолжает надвигаться сзади. Изая преодолевает последние метры на невероятной скорости и…не просыпается. Осознание этого почти заставляет его затормозить, однако он быстро приходит в себя, продолжая движение. Знакомый блеск стекла привлекает его внимание, и он устремляется туда, не задумываясь о том, что будет дальше. Стекло гладкое и прохладное, когда Хейваджима прижимается к нему спиной, наблюдая за тем, как достигшая этого места тьма невероятно медленно захватывает стены и пол, черной скалой надвигаясь на него. Едва ли она отличатся от тёмно-серых стен вокруг, но вышибала думает именно так, замечая неясную пульсацию этого вещества. Орихара притрагивается к гладкой поверхности, пытаясь понять, что ему делать дальше. Информатору совсем не хочется попасть в лапы этой твари, чем бы оно ни было. Оборачиваясь назад, он может увидеть, как потухают последние картины, а коридор заполняется тьмой словно водой, поглощающей то, что осталось. Развернувшись обратно к стеклу, они встречаются лицом к лицу. — Ты… — выдыхает Шизуо, с удивлением смотря на него. — Серьёзно, чудовище? — стонет Изая и закатывает глаза. — Ты решил снова появиться здесь именно сейчас? — Что ты несёшь? — О, говорящий, неплохо. Тоже пришёл умереть? Мне, знаешь ли, сейчас немного не до тебя. — Пошёл ты! — Шизуо поворачивается назад, чтобы увидеть, как тьма поглотила уже половину комнаты. Прорычав что-то невразумительное, он бьёт по стеклу кулаком, с удивлением замечая, как по нему идёт сеточка трещин. Обернувшийся на хруст стекла Орихара расширяет глаза. — Опять?.. — срывается у него, а затем взгляд вспыхивает красным, и информатор прослеживает трещину пальцем. Изая поднимает голову. — Разбей его. — Что? — Я сказал — разбей его. Это мало чем отличается от того, что ты обычно делаешь, верно, монстр? Шизуо наносит только один удар. За секунду промелькнувший рядом силуэт внезапно оказывается рядом. Хейваджима перехватывает запястье, сжимая его в своей хватке до хруста костей. Ему хочется дотянуться до бледной шеи, заставить его замолчать навсегда. Информатор искаженно улыбается, чувствует холод стекла в ладони; пальцы захваченной в плен руки содрогаются от боли. Тело напротив него ощущается неожиданно реальным, хотя всё вокруг указывает на то, что он находится во сне. Это не длится слишком долго. Вышибала отклоняется от прямой угрозы для жизни. Острый край в последний момент режет кожу ладони, оставляя за собой кровоточащую царапину. Отскочившие друг от друга на некоторое расстояние, они готовятся к очередной драке. Он не замечает, как царапина на руке начинает нестерпимо жечь, а вскоре полностью чернеет. Черная капля, появившаяся из неё, оставляет на коже темный след. Изая вскрикивает и роняет стекло на землю, когда его ладонь внезапно пронзает болью. На ней тоже остаются царапины — там, где он держал острый осколок. Он закусывает губы, чтобы не издать больше ни звука, однако взгляд его неотрывно направлен на монстра перед ним. У него недостаточно времени, чтобы тратить его на это. Оно пульсирует где-то внутри, проникая в кровь, искажая восприятие, затмевая разум. Нет ничего вокруг, кроме ненавистного существа напротив, кроме желания прервать, прекратить, хотя бы на время избавиться от этого непрекращающегося кошмара. «Это наконец…» Изая сжимает правую руку в кулак, левой вынимая свой нож. «…должно закончиться…» Шизуо прикрывает на мгновение глаза и, вновь открыв их, бросается вперёд. «…сейчас!» Не имеет значения, является ли это реальностью. Не имеет значения, что произойдет потом. Каждый из них знает, что завершит эту бесконечную череду снов. Один из них должен исчезнуть. Тьма окутывает их коконом, когда они пытаются нанести решающий удар. *** Итак… *** Их следующая драка происходит в реальности. Верно? Изая кивает сам себе. Это так, это должно быть так. Уже неделю ничего не менялось, и около трех ему больше не снились битвы с чудовищем. И тот, кто стоит напротив него, тоже должен быть реальным. Во сне у него были слишком живые глаза, но сейчас… Несмотря на своё состояние, информатор всё ещё замечает некоторые различия. Потому что они есть. Потому что они должны быть. Шизуо в настоящем теперь всегда двигается механически, хотя и смертоносно. Он теперь не чувствует в его ударах ни прежнего гнева, ни ярости, не видит в глазах презрения или ненависти. Но ему плевать. Боги, ему уже просто плевать на это. Раньше, он знает, ему было бы проще всего уничтожить его в таком состоянии. Сейчас информатор торопится нанести удары, быстро теряя своё хладнокровие, метая слишком много лезвий, делая слишком много движений. — Шизу-чан! — истерично смеётся Изая. — Шизу-чан, почему ты не можешь просто умереть?! Он знает, что больше не услышит ответа. Ведь вышибала теперь ничего не говорит во время битв, не кричит в ответ, не… — Потому что сначала мне нужно убить тебя, блоха. Слова тяжело катятся во рту, но Хейваджима медленно и чётко проговаривает их вслух. Ему всё ещё сложно сосредоточится на чём-то, кроме фигуры врага, он видит лишь зыбкие образы того, что их окружает. Но он может видеть, как в шоке распахиваются глаза информатора, прежде чем он снова наденет ухмыляющуюся маску. Только вот взгляд его становится внимательным, словно он вглядывается в каждую черту. — Что это, монстр? Ты вновь научился говорить? Я думал, ты уже совсем позабыл человеческую речь. — Не хотел тратить на тебя слова, — так же мрачно продолжает Шизуо, однако теперь это даётся легче. — Ах, как обидно, Шизу-чан! — слышится насмешливый тон. — Теперь мне остаётся только сражаться с тобой и не видеть твоей реакции? Как же… Он слегка отступает в сторону, пропуская мимо себя очередной столб. — …так? Ты наконец научился сдерживаться? — Он обыскивает мужчину взглядом, теперь размышляя, не является ли это очередным сном. — Но, по-видимому, это не распространяется на битвы? Ведь… Слова застревают в горле, стоит ему увидеть темную царапину на теле вышибалы. Там, прямо на ладони, под большим пальцем. Широкий, глубокий порез. Который он нанёс во сне. Потому что это был сон. Сон о лабиринте, где он наконец смог увидеть, что находится за поворотом. Во сне он вновь увидел монстра, во сне разговаривал с ним, во сне сделал удар, во сне… Он находится во сне. Он так и не просыпался. Верно? — Нет, — внезапно раздаётся рядом с ним. На расстоянии трёх шагов от него стоит Хейваджима, всё ещё держа в руке знак. Но он не наносит удар, лишь смотрит внимательно и ждёт. Чего он ждет? Шизуо медленно начинает видеть, чувствовать, слышать больше. Лишь едва, однако этого хватает, чтобы увидеть нервные движение рук, глубоко залёгшие под глазами тени. Услышать слова, сказанные самому себе вполголоса. — Не сон, — говорит он. — Но ты знаешь о них, а значит… — его взгляд темнеет. Информатор выпускает смешок. — Ты думаешь, что я сделал это? Правда? — жестокая улыбка появляется на его губах. — О, я бы с радостью превратил твою жизнь в кошмар. Это всё, что нужно Хейваджиме, чтобы выйти из себя. Он задыхается в ярости, накатившей на него. Однако прежде, чем он успевает хоть что-то сделать, перед ним вырастает чёрная стена. — Что за… — кулак врезается в неё, но это не наносит урона ни ему, ни преграде. Он смотрит в сторону, пытаясь найти её границы, и видит справа от себя знакомый жёлтый шлем. — Селти, — зовет Изая с той стороны, — что ты делаешь? *** — Ну и зачем ты привела нас сюда? — снова спрашивает информатор в квартире подпольного доктора. Он откидывается в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику. Смотрит на монстра, находящегося на другой стороне комнаты и внезапно…чувствует только огромную усталость. Это же он может увидеть в чужом лице, и слова выскальзывают сами по себе: — Жаль, что не вышло, да, Шизу-чан? — Закрой рот, блоха, — отвечает мужчина, не открывая глаз. — Это было близко, чудовище. Очень близко. — Закрой. Рот. — С чего вдруг я должен это делать? Я не боюсь разозлить тебя, не боюсь продолжения нашей битвы. Ты знаешь, что я прав. Ты знаешь, и всё же не успел нанести последний удар. Впрочем, как и я. — Поверь мне, это будет легко исправить. Это раздражает. — О, вы оба здесь! — входит в комнату Шинра. Он слегка улыбается, когда видит даллахан, но потом снова оборачивается к ним. — Чем я могу вам помочь? Удивительно, что вы пришли ко мне одновременно. — Мы не собирались, — глухо отзывается вышибала. — Селти остановила нашу драку и заставила пойти с ней. — Что? — хмурится Кишитани и переводит взгляд на девушку. — Зачем ты… Но она уже сама подходит к нему, держа телефон в руке. Шизуо может видеть, как поднимаются его брови в удивлении. — Эээ… Ну что ж, это довольно…неожиданно, я полагаю. Может ты сама им это скаж…то есть, покажешь? — Она шлепает его по руке; доктор делает умоляющее выражение лица. — Они же просто убьют меня, Селти! Посмотри на них! Тут и в обычное время… — Шинра, — коротко бросает Изая, но этого достаточно, чтобы тот прекратил говорить. — В чём дело? — Хм, ладно, — мужчина поправляет очки, вновь оборачиваясь к экрану. — Прежде всего, буду ли я прав, если скажу, что уже больше месяца вам снятся кошмары? Шизуо резко выпрямляется, крепче сцепляя руки. Он бросает взгляд на врага, но тот не смотрит на него в ответ — всё его внимание обращено на доктора; стук на мгновение прекращается, прежде чем начаться снова. — Видимо, это так. Если быть максимально кратким, я могу сообщить вам, что вы оба прокляты. Некоторое время все они молчат. — Прокляты, — повторяет вышибала. А после громко говорит уже совсем другое. — Что за хрень, Кишитани?! — Спокойнее, спокойнее, — тут же говорит Шинра. — «Прокляты» это скорее обобщение, так это называли раньше. Я бы скорее назвал это существо паразитом, если основываться на том, что мне сообщила Селти. — Какого рода? — вдруг спрашивает Орихара, продолжая стучать пальцами. — Насколько я понял, это…существо…выискивает самые сильные отрицательные эмоции в округе и начинает разжигать их внутри своей жертвы. — И что теперь? Селти сказала тебе, как от этого избавиться? — Кстати насчёт этого, — начинает мяться подпольный доктор. — Из-за того, что оно выбрало вас двоих одновременно, видимо, с целью насытиться больше, чем обычно, избавиться от этого вы тоже можете только вместе. Стук прекращается. — Прости, что? — вкрадчиво спрашивает Изая. Он слегка улыбается. — Что ты сказал? — Шинра! — гремит Шизуо со своей стороны. Кишитани в мгновение ока оказывается за спиной даллахан, и уже оттуда продолжает. — Вот только…хм, Селти также сказала, что для этого ваш сон должен быть общим и…ээээ, — тут он отошёл поближе к двери, — короче, вы должны спать рядом и обязательно хоть немного касаться друг друга! — Ты мертвец, — темнеет лицом вышибала и пытается встать. Однако, не сдвинувшись с места, он смотрит вниз и видит, что его ноги плотно оплетены тенями. Резко оборачиваясь к блохе, ему сложно сдерживать в себе всепоглощающее желание нанести удар. — Не могу поверить, что ввязался в это с тобой, — начинает Шизуо, но замолкает, когда боль в сжатом кулаке становится нестерпимой. Разжимая пальцы, он едва может сдержать ругань, увидев тёмный порез. — Ты стал использовать яд на своих ножах или что-то подобное, вошь?! — Что опять помутилось в тво… — правую руку информатора словно пронзает каленым железом. — Какого чёрта?! — В этот раз ты явно не рассчитал, раз уж это затронуло и тебя. — Я ничего не делал, монстр! — Тогда что это, по-твоему?! — вышибала протягивает руку вперёд, выставляя порез. Информатор едва вздрагивает, увидев его, а после холодно отвечает. — Если бы ты не был таким идиотом, то возможно вспомнил, что это произошло во сне, чудовище. Я понятия не имею, почему это перенеслось в реальность. Всадница оставляет доктора позади, направляясь к Орихаре с телефоном. — «Я правильно поняла: ты нанёс ему этот удар во сне?». — Верно, — Изая хочет сказать что-то ещё, но прерывается, вспомнив про собственную травму. — Так что, Селти, — он усмехается, — значит ли это, что мы и правда можем убить друг друга в наших кошмарах? Она качает головой, прежде чем встать и подойти к доктору, начиная что-то печатать. — Так, минуточку, — Шинра пробегает я глазами по тексту. — Хм, она говорит, что существо, которое проникло в ваши сны, теперь вполне может убить вас в них. Его целью было довести вас обоих до исступления и увидеть, как один из вас убьёт другого, однако в конечном итоге, кто бы не вышел из схватки победителем, оно, скорее всего, просто поглотит и его. — Эта тварь мне кое-кого напоминает, — скрипит зубами Хейваджима. — В любом случае, — продолжает читать доктор, — если вы собираетесь избавиться от него, оно сразу это почувствует. И, так как теперь у него достаточно сил, ему не сложно будет убить вас. Возможно, оно попытается свести вас с ума, чтобы все-таки получить желаемое в полной мере. — Как будто прежнего недостаточно. — Учитывая, что вы оба живы… Селти останавливает его, подняв одну ладонь вверх. Она быстро печатает что-то, и кивает в сторону двух врагов. — Хм, — он поправляет очки, — она может предложить свою помощь. Это не слишком много, по её словам, но это позволит вам…видимо, не искать друг друга во снах. Они переглядываются. Учитывая, сколько времени потребовалось в последний раз, для того чтобы просто достичь стеклянной стены… — Даже если так, — Изая сжимает пальцами переносицу. — Что именно мы должны сделать? *** …ты знаешь вопрос? *** — «Это должно быть какое-то наваждение, — объясняет Селти, — навязчивая идея, которая не даёт вам покоя. Вам нужно понять, что это такое для каждого из вас и найти решение. Вдвоём, чтобы окончательно завершить кошмары. — Она немного склоняется в сторону. — Сможете сделать это, не убивая друг друга?». — Я просто хочу закончить всё это, — отрывисто произносит Хейваджима. — То же самое с моей стороны, чудовище, — разводит руками информатор. — Но я не буду спать с тобой рядом безоружным, сам понимаешь, — тут уголок его губ дергается вверх, — если ты попытаешься нанести удар, твоя смерть будет очень быстрой. Шизуо выпускает низкий рык. — Тогда это временное перемирие, вошь. — Ого, ты знаешь, что это такое? — Прекрати играть! — срывается мужчина. — После того, как я разберусь с этим, ты станешь следующей целью! — По рукам, — Орихара широко ухмыляется. — Вы двое уже закончили? — высовывается из кабинета Шинра. — Я подвинул койки достаточно близко, чтобы вы могли… — Заткнись, — прерывает его Шизуо, проходя в комнату и садясь на кушетку. Изая проскальзывает следом за ним, продолжая постукивать себя по ноге. — Итак, ты запомнил, монстр? Мне достаточно будет увидеть или почувствовать хоть одно лишнее движение. Впрочем, ты всё равно никогда не отличался оригинальностью в драках. Вышибала даже не смотрит на него. — И что? Мы просто ложимся здесь? Селти кивает, ждёт, когда информатор займет своё место, а затем снимает шлем. Тени расползаются по стенам. Зрение размывается, оставляя в фокусе только силуэт впереди, а пульс начинает замедляться, приобретая спокойный ритм. Шизуо закрывает глаза, ощущая, как сознание подергивается туманом. Он хмурится, сжимает пальцы и выдыхает, словно перед прыжком. Изая чувствует, как его правое запястье обхватывает крепкая ладонь. *** Попробуй найти ответ.