украденный

      Тёмный силуэт, блуждающий по комнате, лишь смутно напоминал человеческий. Омега узнал в нём папу — и с немой просьбой потянул к нему руки. Но пропасть между ними становилась всё больше, и как бы он ни пытался звать его — всё безрезультатно. В какой-то момент силуэт рассыпался, и чужой шёпот заполнил мысли Чонгука.       Прости.       Омега резко распахнул глаза, и по щеке скатилась слеза. Грудь судорожно вздымалась. Он посмотрел в потолок, отсчитал до шести и положил ладонь на грудь. Ощутил, как под ней сердце колотилось слишком быстро. Чонгук привычно обнял себя обеими руками и повернулся на бок. Закрыл глаза и повторил про себя как мантру: «Это всего лишь кошмар, Чонгук. Всего лишь кошмар…»

7:00

      Чонгук дёрнулся всем телом, разбуженный надоедливым звоном будильника. Он недовольно нахмурился и перевернулся на другой бок, натянув одеяло до самой головы и наивно надеясь, что это поможет. Не помогло. Очередная мелодия зазвучала почти сразу же, и омега, мысленно проклиная весь мир, одним резким движением отправил будильник на пол. Глухой удар принёс желанную тишину.       Парень замер, наслаждаясь ей ровно несколько секунд. Снизу доносились разговоры и топот, означавшие лишь то, что кто‑то уже проснулся. Он снова дёрнулся и, кряхтя, как старик, поднял своё тяжёлое тело с постели, спустив ноги на пол. На мгновение замер, поддавшись искушению: уронил голову на грудь и прикрыл глаза. Шаркая по полу ступнями, он попытался нащупать старые тапки.       В комнате было темно, но ему это не доставляло дискомфорта: наоборот, даже нравилось. Свет включать совсем не хотелось. Омега ценил свою комнату за полумрак, в котором чувствовал себя в безопасности. Ценил, потому что такое же чувство было у него только в одном месте — в доме Чимина.       Чонгук посмотрел на свои ноги, обутые в тапки, и несколько раз сжал и разжал пальцы, будто проверяя, действительно ли проснулся. Мир казался ему вязким и чужим, словно он не до конца вернулся в реальность после сна. Если бы его сейчас спросили о чём‑то вроде: «А какой сейчас день недели?» — омега вряд ли бы ответил правильно. Его дни давно слились в один: школа, тренировки, дополнительные занятия. Будущее было расписано так же чётко, как график на холодильнике. И в этом будущем не было ни одного вопроса о том, чего хотел он.       Чонгук усмехнулся своим мыслям и отвёл взгляд в сторону. В уголках глаз неприятно защипало, и он тряхнул головой, будто стараясь отмахнуться от давящей реальности. Только настойчивый стук в дверь заставил его повернуться на звук. Комната наполнилась приятным цветочным ароматом — любимыми духами женщины, которая уже с порога читала нотации. Так начиналось каждое утро. Юноша почти не реагировал: только поднял на гостью взгляд и безучастно наблюдал.       — Молодой господин, вам пора собираться, — завершая свой недолгий монолог, сказала женщина и подошла к омеге. — Ваша машина уже ждёт внизу. Будьте, пожалуйста, готовы через пятнадцать минут. Выпейте.       Бета протянула поднос со стаканом тёплой воды ближе к Чонгуку, который смотрел на неё с нескрываемым раздражением. Он залпом опустошил его.       — Ты правда думаешь, что я встану?       Бета, видимо привыкшая к утренним недовольствам омеги за несколько лет прислуги в доме, молча поставила поднос рядом на стол и резко потянула на себя одеяло, заставляя Чонгука встать.       — Встали, — констатировала она.       Омега готов был рвать и метать от такой наглости и уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но тут же виновато поджал губы.       — Простите, тётушка… — только выдавил из себя тот. Слова неприятно царапают горло. С ней Чонгук никогда не был груб и резок, даже несмотря на свой не самый приятный характер.       Именно поэтому парень перешёл к другой тактике. Он посмотрел на абсолютно спокойную бету и попытался растрогать её, начиная хныкать. Прямо как в детстве. Ему не хотелось никуда идти сегодня, да и вообще выходить из дома в ближайшие месяцы. Без него там никто не умрёт. Разве что кого‑то из раздражающих одноклассников украдут — хотя это было бы уже удачей.       — Тётушка, сжалься. Ты ведь понимаешь, как сильно не хочется мне туда идти… — всё ещё пытался давить на жалость тот, но женщина упрямо игнорировала его, показывая тем самым свою непреклонность. Она на автомате подошла к шкафу и достала оттуда несколько выглаженных рубашек и школьный пиджак бордового цвета с аккуратно вышитой слева эмблемой учебного заведения. — Ну пожалуйста! Скажи, что я немного приболел.       — Десять минут.       — М-м-м?       Бета повернулась к юноше и, скрестив руки на груди, всё же обратила на него внимание.       — У вас осталось всего десять минут на то, чтобы привести себя в порядок, спуститься вниз и позавтракать, — омега разочарованно выдохнул, понимая, что в этот раз ему не отвертеться. — Буду ждать вас внизу. Поторопитесь.       Как только дверь за женщиной захлопнулась, Чонгук передразнил её и повернулся к кровати, где была разложена одежда. Он оценивающе посмотрел на рубашки и ненавистный пиджак и заметил, что среди всего «разнообразия» брюк не было. Значит, их он мог выбрать сам. «Хоть что‑то мне оставили на выбор», — пронеслось у него в голове. А после омега крикнул так, чтобы это обязательно услышала тётушка:       — Я пойду в спортивных штанах! В се-рых!       Довольный своей шалостью, Чонгук пошёл в ванную и услышал грозный ответ:       — Только попробуйте, молодой господин!       — Да пускай идёт! Всё равно костюмы на нём сидят так себе, — раздаётся голос младшей сводной сестры. И чем он заслужил эти вечные подколы по поводу и без? — Поторапливайся давай!       Чонгук закатывает глаза и мысленно посылает её куда подальше. Он сразу направляется в душ, смывает с себя остатки сонливости после долгой ночи за любимой игрой и неспеша возвращается в спальню. Принявшись сушить волосы мягким полотенцем, Чон слышит мелодию своей любимой песни. Он подрывается к телефону и, не глядя, принимает звонок, о чём мгновенно жалеет. Человек по ту сторону начинает голосить во всё горло.       — Чон Чонгук, где тебя черти носят?!       Поморщившись, Чонгук отстраняет от уха смартфон, включает громкую связь и бросает его на кровать. Сам он уже представляет, какую взбучку получит от лучшего друга на фотосессии.       — Я… я… ну-у-у…       Омега прикусил нижнюю губу, но в голову как назло не лезла ни одна из отмазок, и он просто стащил с вешалки первые попавшиеся чёрные брюки, задевая по неосторожности другие. Вешалки с грохотом полетели на пол. Из динамика раздался только тяжёлый вздох.       — Чонгук, умоляю тебя, только не говори, что ты ещё даже не одет.       Серьёзный тон друга действительно пугал, и младший старался как можно тише и быстрее натянуть на себя эти чёртовы тряпки.       — Ладно, не буду…       — Чон Чонгук!       — Да что?! — вспыхнул омега, повышая голос и с явным отвращением кидая обратно на кровать рубашку. Он взял телефон в руки. — Я вообще‑то ещё голый!       — Тогда шевели задницей! Все уже тут собрались, одного тебя ждём!       Чон закатил глаза. Он-то прекрасно знал, что ждут как минимум двоих — внизу сидит Мирэ, которая, наверное, успела его пару десятков раз проклясть. Да и подумаешь: всего-то пара жалких минут! Никто без них не начнёт, поэтому волноваться было явно не о чем. И почему он вообще дружит с таким занудой, как Чимин?       — Тогда хватит давить на меня и дай уже нормально одеться! — недовольно буркнув, он сбрасывает звонок. Телефон снова летит на кровать, а омега натягивает на себя рубашку светлого оттенка, пиджак и приводит в порядок волосы. В последний раз смотрится в зеркало. На него смотрит аккуратно собранный бета и идеальный сын. Чонгук отворачивается первым и вылетает из своей комнаты.       Машина мягко скользила по дороге, а Чонгук наблюдал, как за окном сменялись улицы. Сегодня была запланирована фотосессия с классом для выпускного альбома. Выпуск из школы — важное событие, которое бывает раз в жизни. Он прощался с привычными коридорами, одноклассниками и сдавал экзамены, чтобы поступить в учебное заведение, которое давно выбрали за него. Омега поджал губы и поправил воротник рубашки. Ему нужно было выглядеть безукоризненно. Особенно сейчас, когда от него ждали идеального выпускника, будущего наследника и «правильного» сына. Дальнейшие мысли прервал короткий сигнал телефона, и омега отключил его на автомате. Он распечатал пакет, который дала ему тётушка Лин. На наклейке в виде сердца — как и всегда — аккуратно было выведено время. Чонгук проглотил таблетки, не глядя, и запил их водой. Горечь привычно осела на языке. Эта горечь каждый день напоминала ему, что он становился всё дальше от себя.       Он всегда старался быть опорой. Когда отец в очередной раз рыдал перед фото с чёрной ленточкой, Чонгук обнимал его и говорил взрослые, нужные слова. Хотя в тот момент поддержка скорее была нужна ему самому. Но сколько бы омега ни делал, этого всё равно оказывалось недостаточно. Отец никогда не позволял себе смотреть на него дольше десяти секунд.       Наверное, именно тогда Чонгук привык, что его присутствие ничего не меняет. В школе это чувство только крепло. Для кого‑то одноклассники — вторая семья, но Чонгук слишком хорошо знал их. Из‑за последнего слуха про очередную тусовку, которую он якобы устраивал у себя дома в период отсутствия родных, он получил два месяца домашнего ареста. Поэтому омега не подпускал никого близко — научился не доверять и держать дистанцию.       Исключением был Чимин, его друг детства. Он был единственным, кому Чонгук позволял оставаться рядом с собой. С ним омега мог снять маску и быть собой. Настоящим.       Именно поэтому сегодняшнее мероприятие совсем его не волновало. Эта показуха перед камерой казалась бессмысленной. Он бы с большим удовольствием остался дома — проспал до вечера или играл в Overwatch, читал детективы, смотрел мелодрамы или ужасы. В крайнем случае — готовился бы к экзаменам, от одного упоминания которых начинало подташнивать. Что угодно, лишь бы не это.       Машина остановилась. Чонгук устало выдохнул, понимая, что дорога закончилась слишком быстро. Он даже не заметил, как они приехали.       — Вау-у-у, ну кто же это тут у нас такой? — раздался голос позади, и юноша вздрогнул.       — Ты совсем дурак? Напугал! — недовольно фыркнув, он слабо ударил друга по плечу, и альфа поморщился, потирая место удара. Странный узел в груди, который душил всё утро, вдруг ослаб. Рядом с Чимином будто не существовало никаких переживаний.       — Нет, реально, прекращай опаздывать. Это уже не первый раз, — начал свои нравоучения Пак, и в глазах омеги он снова превратился в зануду. Чонгук закатил глаза и отвёл взгляд, скрестив руки на груди. — Милейший Чон Чонгук, ещё раз так сделаешь, и я точно тебя задушу, несмотря на то, что ты омега и мой самый лучший друг.       Омега перевёл взгляд на собеседника и сдержанно улыбнулся, придумав шутку. Но ведь над таким шутить низко, да?       — А дотянешься?       Пак мгновенно изменился в лице, будто только что задели его честь и достоинство, — в актёрском мастерстве ему не занимать. Шутки про рост звучали чаще, чем их имена, хотя оба знали, что сейчас они были одного роста.       Между ними нависло опасное напряжение, и Чон осторожно попятился назад, чтобы иметь фору. Затем сорвался с места, смеясь и прекрасно понимая, что альфа тут же рванул за ним. Бежать в костюме было совсем неудобно, и его почти сразу догнали, схватили за пиджак, но младший споткнулся о свою же ногу, и они полетели на газон. К счастью, Пак успел выставить руки по обе стороны от всё ещё заливающегося смехом Чона, чтобы не упасть на него. Они пробежали, наверное, всего пару минут, но дыхание всё равно сбилось. Чимин лёг рядом с младшим, и они принялись рассматривать плывущие облака. Старший о чём‑то болтал, но омега почти не слушал.       — Ты меня вообще слушаешь? — фыркнул альфа, толкая друга в бок.       — Ага, — только кивнул тот и снова получил толчок в бок, только теперь колено коснулось бедра. Чонгук перевёл взгляд на Чимина, но не отодвинулся. Кажется, пауза затянулась, и они смотрели друг другу в глаза дольше, чем нужно.       — Ладно, идём, наверняка нас уже ждут, — откашлявшись и первым отводя глаза, сказал альфа. Он поднялся с газона и подал младшему руку, чтобы тот аккуратно поднялся. Они отряхнули друг друга от травы и в тишине подошли к толпе одноклассников, которые, как всегда, что‑то бурно обсуждали между собой. Сам фотограф находился в стороне, занимаясь своими делами и всё ещё ожидая прихода остальных опоздавших учеников (всё же не один Чонгук опоздал!) вместе со взрослой женщиной — их сопровождающей.       — ...Да я тебе говорю! Они пытаются замять дело с пропавшими омегами, приплетая их к жертвам серийных маньяков... Это же тупо! Всё и так ясно!       Какая‑то девушка миловидной внешности из их класса увлечённо что‑то доказывала рядом стоящему парню. Она говорила так громко, что привлекла внимание даже тех одноклассников, которые до этого держались в стороне.       — С чего ты взяла? Сама не омега, так чего лезешь? — бросил кто‑то, и остальные тут же подхватили тему, заговорив ещё громче.       Чонгук устало закатил глаза. Ему хватало своих проблем, чтобы ещё слушать эти сплетни. Никаких доказательств у них всё равно не было, одна только фантазия. Он отошёл подальше от шума и спрятался в тени дерева, бездумно листая ленту.       Чимин, в отличие от него, остался на месте. Он слушал внимательно, будто запоминал каждое слово.       — Эй, — Чонгук мысленно выругался, не понимая, почему за сегодняшний день его так много раз успели напугать, и повернул голову к только что подошедшему альфе. — Не ходи по вечерам один, хорошо?       Омега с непониманием поднял бровь, глядя на друга, и тут же убрал телефон в карман.       — Ты чего это вдруг?       Вместо ответа Чимин недовольно цокнул и закатил глаза, облокачиваясь плечом о ствол дерева. Но взгляд его оставался напряжённым, выдавая тревогу.       — Ты не слышал разве?       Чонгук свёл брови к переносице, задумываясь над чужими словами, и вдруг до него дошло, к чему друг завёл этот диалог. Он страдальчески простонал и отошёл в сторону, всем видом показывая, что не хочет обсуждать эту тему.       — Да забей ты на это…       Пак оттолкнулся от дерева и неторопливо двинулся следом за младшим.       — Ну ты совсем, а? Омеги пропадают, а ты просто так реагируешь? — недовольство от беспечности Чонгука в тоне Чимина звучало предельно ясно. Раздражение накипало с новой силой, поэтому омега остановился, как и Пак позади.       — Потому что это всего лишь грёбаные слухи! Даже доказательств никаких нет, понимаешь? И ты забыл, что я — бета? — поворачиваясь к другу, сказал младший, делая акцент на последнем слове и кидая взгляд в сторону одноклассников. Он вообще не ожидал, что альфа всерьёз поверит в эту чушь.       Чимин лишь тяжело вздохнул и потёр переносицу, прикрывая глаза и думая над тем, как вывести разговор на мягкую ноту. Он не хотел сейчас ссориться, тем более из-за такого пустяка.       — Даже если это и слух… — Чимин поднял на него глаза, полные беспокойства. Этот взгляд заставил Чонгука смутиться и поджать губы. — Прошу тебя, будь аккуратнее. Опасность может быть и для бет.       Чонгук понял, зачем Чимин упомянул бет, и краем глаза заметил пристальный взгляд одноклассника. Но главное — он понял и то, что альфа просто сильно за него беспокоился. Чимин ведь знал дурацкое везение омеги: тот обязательно умудрится влезть в какие-нибудь приключения. Чонгук лишь кивнул, опустив голову, не зная, что ответить на такую заботу. Альфа же, поддавшись умилению и слабо улыбаясь, шагнул ближе и обнял его. Чонгук прижался в ответ, и губ расплылись в лёгкой улыбке.       — Прости, правда… Я не должен был так резко реагировать.       Пак покачал головой, утыкаясь носом в шелковистые волосы и вдыхая еле ощутимый природный запах, — в такие минуты близости он просто наслаждался моментом, чтобы следом поймать себя на мысли, что больше всего на свете боялся потерять Чона.       — Я понимаю, почему ты думаешь, что это полное наебалово, но осторожность лишней не бывает. Согласен?       Чонгук кивнул слабо и уложил голову на костлявое плечо друга, позволяя себе прикрыть глаза на пару минут.       — Не против отпраздновать скорый выпускной? В том самом суперском клубе, про который я тебе так много рассказывал.       Чонгук ненадолго задумался, взвешивая всё. Зная Чимина, разойдутся они только поздней ночью (если не под утро), а родители омеги, мягко говоря, в восторге от такой затеи не будут. Вероятнее всего, получит после этого нагоняй дома, но жизнь одна. Нужно рисковать. Именно поэтому он кивнул головой в качестве согласия, понимая, что лучше провести время с близким человеком и быть наказанным домашним арестом на месяц, чем сидеть в своей комнате в гордом одиночестве.       — Окей, я не против. Оценим этот твой суперский клуб.       Чонгук прижался ближе, и Чимин послушно сомкнул руки, прижимая крепче к себе. В его руках было спокойно и слишком безопасно. Так было всегда: стоило миру стать слишком громким, альфа закрывал собой от всего лишнего. Омега тихо выдохнул, позволяя себе расслабиться впервые за день. Если Чимин рядом, мир переставал быть таким страшным. Но он совсем не заметил, как пальцы друга сжались чуть сильнее, чем нужно.       И совсем не думал о том, что однажды этих рук может оказаться недостаточно.