украденный

      Почти сразу после фотосессии Чонгук отправился к Чимину домой, наплевав на возможный звонок отца. Тот, конечно, будет не в восторге, если узнает, где шляется его сын, но Чонгуку сейчас было плевать. Целый день под палящим солнцем вымотал его до предела. Поэтому, едва войдя в комнату друга, он просто рухнул на заправленную кровать.       — Вставай давай, — Чимин подошёл ближе и ткнул пальцем в чужое колено, но тот даже не пошевелился. — Эй, ты только поваляться сюда пришёл?       — Не только. Ещё поесть неплохо было бы.       Мотая головой, альфа развернулся и исчез за дверью в гардеробную. Чонгук же, теперь довольно улыбаясь, раскинул на кровати руки и ноги в позе звёздочки. Он вдруг резко осознал, что на душе стало спокойно. В доме Чимина омега всегда чувствовал себя так: здесь не давили и не требовали быть идеальным. Родители альфы заботились тихо — не лезли в душу, но всегда были рядом. Мысль резанула под рёбрами, но он лишь усмехнулся. Только голос друга вывел из дальнейших раздумий.       — Чон Чонгук! Сюда иди, хватит валяться!       Чон сразу же вскочил с места. Он потратил несколько секунд, чтобы нацепить на ноги любимые тапочки с ушками кролика — альфа специально их всегда оставлял около кровати — и прошёл в гардеробную. Количеству одежды в ней можно было действительно позавидовать. Омега облокотился на шкаф и сдержал смешок, замечая, как Чимин с задумчивым лицом пытался отыскать что-то подходящее.       — Ну и?       Чимин повернулся и, держа в одной руке рубашку розового цвета, а в другой — голубого, с немым вопросом посмотрел на младшего. Чонгук только скривился.       — Откуда у тебя это?       Альфа цокнул, дёргая вещи в руках.       — Я же у тебя не спрашиваю, откуда в твоём гардеробе столько белых футболок. Так какая лучше?       Омега всё ещё выглядел недовольным, но перевёл взгляд с одной рубашки на другую. Его губы то приоткрывались, то смыкались. В глазах читалась немая просьба.       — Но ты ведь такое не носишь?       — Естественно. Я другое надену.       Чонгук кивнул понимающе и вновь начал прожигать взглядом одежду, но затем нахмурился, возвращая внимание к альфе.       — Ты…       — Да, это для тебя, — Чимин невинно улыбнулся. — Или ты собираешься пойти прямо в этом, словно школьник? — он опустил обе руки с рубашками. — Прости, малыш, но тогда тебя даже с моей помощью не впустят! Выбирай быстрее. Тем более это сейчас трендовые цвета.       — Нельзя что-нибудь чёрное? Или потемнее? Или хотя бы классическое белое?       Пак упрямо проигнорировал просьбу и, понимая, что не добьётся ответа, сам на глаз примерил обе вещи на застывшем в одной позе омеге, прикладывая то одну, то вторую к его груди. Остановил выбор на голубой, убирая другую в сторону.       — Ты пойдёшь во всём чёрном только через мой труп.       Омега скрестил руки на груди и топнул ногой, совсем как ребёнок. Альфа сдержанно посмеялся, уже привыкший к таким спектаклям. В его глазах Чон выглядел как маленький милый кролик, чей единственный способ напугать — это топнуть ногой.       — Ну почему ты так жесток, Пак Чимин?       Альфа открыл дверцы шкафа рядом и вновь начал копаться в вещах.       — Да потому что ты будто на похороны ходишь вечно. Тебе только косы не хватает да глаз, подкрашенных чёрным, — старший вытащил обтягивающие белые брюки с высокой посадкой. — Ещё распугаешь там всех своим видом!       Он, почти уверенный, что брюки должны подойти, повернул голову к другу, который для вида отвернулся, показывая, что всё ещё недоволен.       — Давай, иди сюда.       Младший что-то пробурчал себе под нос и послушно, но очень медленно начал проворачиваться. Чимин вздохнул так устало, словно у него пятеро капризных детей и три неуправляемые собаки. Он сам подошёл к другу и швырнул вещи ему в грудь — тому ничего не оставалось, кроме как поймать их. Омега, прижав рубашку и брюки, закатил глаза и развернулся к выходу. «Никакого недовольства в моей комнате!» — последнее, что он услышал перед тем, как дверь громко хлопнула.       Медленно избавляясь от надоевшей школьной формы, Чонгук начал успокаиваться. Может, не так уж и плохо на один вечер сменить имидж? А завтра он снова вернётся к любимым безразмерным футболкам и штанам. Новая рубашка и брюки приятно облегали тело. Омега скептически осматривал себя в зеркале, повернулся спиной и ужаснулся. Брюки облегали бёдра слишком плотно, подчёркивая округлые ягодицы. Рубашка без двух верхних пуговиц тоже не успокаивала. Чонгук машинально оглянулся в поисках чего-то, чем можно было прикрыться, и уже потянулся к поясу брюк, чтобы вытащить рубашку, но пальцы замерли на полпути.       В зеркале за его спиной стоял, прищурившись, Чимин. Омега резко обернулся и инстинктивно прикрыл полуоткрытую грудь ладонями.       — Боже мой, чего я там не видел?       Чонгук вопросительно поднял бровь, возмущённо глядя на альфу.       — Всё, вообще-то! И имей совесть стучаться!       — Я подумал, что ты сдох. Что тут можно делать полчаса? — открывая дверь полностью и опираясь бедром о проём двери, спросил альфа. Он осмотрел его и кивнул, довольный составленным образом. Под этим взглядом Чонгук переминулся с одной ноги на другую и опустил глаза.       — Пф. Тебя это не касается.       Чимин прикусил губу, сдерживая улыбку. Он подошёл ближе, осторожно коснулся чужих рук и опустил их, продолжая держать в своих ладонях.       — Посмотри на меня, — мягко начал Пак. Омега почти сразу отрицательно покачал головой. Тогда тон голоса стал строже. — Чонгук.       Тот почти сразу поднял слегка испуганный взгляд.       — У тебя прекрасное тело, а ты прячешь его за бесформенными мешками, — произнёс альфа спокойно, смотря в глаза напротив. Чонгук сглотнул, почти не шевелясь. — Я просто хочу показать тебе, как можно подчеркнуть твои достоинства.       Пауза затянулась. Чимин заметил это не сразу — только после того, как ладони в его руках стали влажными. Он, цокнув, не удержался от смешка и продолжил уже мягче:       — Чонгукки, ты смотришь на меня так, будто я тебя сейчас съем.       — Меня пугает, когда ты говоришь со мной таким тоном, — фыркнул в ответ тот.       — И кого ты тут стесняешься? Мы с тобой мылись голыми, — тихо усмехнулся альфа. Он раскрыл руки для примирительных объятий, и Чонгук позволил обнять себя, утыкаясь лбом в плечо. По телу приятно разлилось тепло чужого тела.       Чимин чертовски прав, но было всё равно неловко.       Дорога до клуба заняла не так много времени. По ощущениям, дольше альфа выбирал рубашку. Выходя из такси, Чонгук вдохнул прохладный вечерний воздух. Если бы не музыка, доносившаяся из огромного здания, здесь было бы вполне уютно. Чимин указал в сторону, и омега проследил за его пальцем — недалеко, переговариваясь, стояли омега и альфа, о которых тот рассказывал до этого. Те самые друзья, которые организовали им сегодня пропуск в этот популярный сеульский клуб. Вокруг входа толпились люди, но это совсем не удивляло. Больше всего напрягали чужие взгляды — и Чонгук инстинктивно прижался к альфе, заметив очередного незнакомца, который ему подмигнул. Запах мёда с лимоном, исходивший от друга, действовал на него успокаивающе.       Знакомство прошло легко. Альфа и омега показались Чонгуку дружелюбными и достаточно симпатичными. Но через пару минут разговор ушёл на общие шутки, и омега перестал пытаться вникать. Вместо этого он лениво осмотрел здание. Взгляд зацепился только за яркую неоновую вывеску «LIT» фиолетового цвета.       — Они охрану поменяли?       Внимание Чонгука переместилось на вход в клуб. Он наблюдал, как охрана отталкивала нескольких людей, пытавшихся пройти внутрь. Пока Чимин и его друзья подходили ближе, пытаясь понять, в чём дело, Чонгук краем уха уловил разговор двух девушек на повышенных тонах. Он шагнул ближе, прислушиваясь.       — …Эти дылды сказали, что якобы хозяин клуба и ещё кто-то внутри. Да мне насрать на них с высокой башни! — рыжеволосая раздражённо откинула прядь волос с плеча и продолжала негодовать, пока невысокая брюнетка утешающе поглаживала её по спине. Чонгук невольно улыбнулся.       — Не злись ты так. Мы можем прийти завтра.       — Нет, Ми Ён, не можем! Я хочу именно сегодня! — девушка поправила лямку сумки и отдёрнула руку подруги. — Ну я им устрою…       Рыжеволосая направилась быстрым шагом к одному из охранников. Если бы её отрисовывали как героиню манги, от неё бы искрили молнии во все стороны. Чонгук мотнул головой и отвёл взгляд в сторону, делая шаг к Чимину. Тот что-то бурно обсуждал со своими друзьями.       — Чонгук, — омега поднял скучающий взгляд на виновато улыбающегося Чимина, который потянул его к себе, поглаживая по спине. — Кажется, сегодня не судьба. Охранников поменяли, а договорённость была с другими.       Чонгук понимающе кивнул и пожал плечами — значит, завтра они проснутся без головной боли. Только Чимин закончил разговор с друзьями, и они собрались уходить, как перед ними из ниоткуда оказался один из охранников и оттолкнул назад. Крепкий мужчина прижал палец к наушнику и отодвинул их ещё дальше. Омега недовольно зажмурился, оказавшись зажатым между Чимином и какой-то девушкой, но ему стало любопытно, к чему такие меры предосторожности. С этим хозяином клуба какие-то знаменитости? Любопытство, как всегда, взяло верх, и он, протискиваясь, попытался выглянуть из-за спины охранника. Но широкая спина закрывала почти весь обзор.       Омега встал на носочки. Прищурившись, он заметил несколько подъезжающих дорогих машин класса люкс — вероятно, «кареты» и правда для каких-то важных персон. Через пару секунд из клуба вышли трое. Тот, кто впереди, не оглядывался на напарников. Нос обжёг тяжёлый запах коньяка, почему-то будоража сознание, и Чонгук поднял глаза. Огненно-рыжие волосы, тёмный дорогой костюм, уверенная походка — альфа. Если нет, то Чонгук расстроился бы, потому что не хотел ошибиться.       По толпе прошёл громкий шёпот и восхищённые вздохи — мужчина едва заметно усмехнулся. И вдруг остановился. Запах. Слабый, не такой, как у остальных. Будто его что-то блокирует. Взгляд медленно прошёл по людям в толпе, изучая каждого. Остановился на одном, после чего Тэхён сделал несколько шагов в сторону охранника и пристально посмотрел на человека позади.       — Отойди, — пробасил альфа, и крепкий мужчина, опустив голову, отступил в сторону. Чонгук впервые почувствовал себя настолько уязвимым под чужим взглядом. Запах коньяка стал плотнее, почти давил на грудь. В голове шумело, и он сделал шаг назад почти инстинктивно. Ближе к Чимину. Но взгляд всё равно поднял — и сразу об этом пожалел. Тёмные, пугающе спокойные глаза отпечатались в памяти.       Взгляд Тэхёна был медленным и оценивающим — он скользнул по фигуре, ключицам, замер на открытом изгибе шеи. Непривычная, почти забытая реакция не заставила себя ждать — клыки зачесались. Альфа снова встретился с ним глазами, отмечая приятные, мягкие черты лица. Чертовски красив. Мысль о подавленном запахе промелькнула, но тут же исчезла, стоило Тэхёну заметить чужие сплетённые пальцы. Он перевёл тяжёлый взгляд на другого альфу, разглядывая его с плохо скрываемой неприязнью.       Чимин, хоть и чувствовал превосходство этого альфы, Чонгука не отпускал. Он не понимал, чего тот хочет от омеги и знают ли они друг друга. Слишком странными выглядели эти безмолвные переглядывания.       Тэхён сделал шаг ближе, не торопясь, и посмотрел омеге прямо в глаза. Будто испытывая на прочность, ещё раз сократил между ними расстояние — но уже в последний раз. В улыбке, которая расплылась по его лицу, не было теплоты, только холодный расчёт: кто быстрее отведёт глаза. Чонгук стойко выдержал взгляд, и Тэхён отступил первым. Едва заметный наклон головы, и он медленно развернулся, уходя в сторону машин.       И только после того, как альфа скрылся за дверцей автомобиля, Чонгук понял, что всё это время не дышал. В глазах двоилось, и он не сразу почувствовал, как его руку сжали слишком крепко.       — Ты его знаешь? — спросил Чимин.       — Нет, — ответил Чонгук, пытаясь прийти в себя. Кончики пальцев неприятно покалывали.       Пауза затянулась, как будто альфа подбирал слова.       — Но он слишком долго на тебя смотрел.       — Ты преувеличиваешь, — выдохнул омега, хмурясь.       Чимин, наконец, отпустил его руку, но почти сразу положил ладонь на талию.       — Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.       Чонгук поджал губы, не зная, что сказать. Он даже сам себе не мог объяснить, что это было, а уж другу…       — Мы даже не выпили… — разочарованно простонал он, стараясь переключиться на другую тему.       — Я тебя не для этого туда повёл, маленький алкоголик.       Чон в ответ фыркнул.       — Мы не успели ничего.       — Да, знаю, прости.       Омега закатил глаза и ударил друга по плечу. Наверное, единственное, что он ненавидел в Паке, — это то, что тот постоянно извинялся, даже если его вины не было.       — Эй, за что?       — За всё хорошее, — вновь недовольно буркнул Чимин, складывая руки на груди. — Мне домой тогда пора.       — Я тебя провожу.       — Я вполне самостоятельный, адрес знаю, навигатором пользоваться умею. Я вряд ли заблужусь.       — Ты всё-таки омега, Чонгук.       — Но не беспомощный.       — Зато красивый.       Тихо смеясь, Чимин взял теперь недовольного Чонгука под руку и потащил в сторону его дома. Тихая музыка, доносившаяся из клуба, напоминала про провальный вечер. Альфа шутил, и его голос звучал громче обычного. Чон тоже смеялся, но тише. Запах коньяка плотно осел в лёгких, будто сливаясь с его настоящим. Омега не знал, что больше пугало — сам альфа или необъяснимое притяжение к нему.       Перед дверью дома Чонгук замер. Заходить не хотелось. Заставить себя тоже не мог — рука с ключом просто висела в воздухе, и он пустым взглядом смотрел будто сквозь неё. Наконец, омега тяжело выдыхнул и просунул ключ в замочную скважину. Провернул. Щелчок. Дверь со скрипом открылась, и Чонгук прошёл внутрь дома. Он стянул с себя пиджак и аккуратно размял ноющую шею после длинного дня. День действительно был тяжёлым. Проходя дальше, омега резко остановился — подозрительно тихо. Было уже поздно, но родители в такое время обычно ещё не спали. Эта тишина была скорее неестественной, как предгрозовая. Настраиваясь на худшее, он направился в гостиную и совсем не удивился, когда навстречу ему шёл сердитый отец с телефоном в руках. В мыслях проскальзывали варианты: полиция? Больница? Школа? Ему? Последний вариант правдоподобен, но телефон парня сел ещё до клуба. Да, он немного подзарядил его у Чимина. Но всё равно с этим он знатно провалился.       — Позволь узнать, какого хрена ты не отвечал на мои звонки целый день? — омега устало прикрыл глаза, пытаясь отвлечься. Он просто ненавидел, когда отец кричал. У него был омерзительный голос, когда он повышал тон. Раздражение накатывало постепенно вместе с желанием спрятаться. — Ты думаешь, что имеешь право так делать? Я и твоя мать волновались за тебя.       Омега скривил губы, поднял взгляд на мужчину и хмыкнул. Ему было непонятно, для чего отец каждый раз устраивал этот показушный спектакль. Если решил вдруг поиграть в хорошего отца, то с этим явно уже опоздал. Ему не нужен был отец. Больше не нужен. Да и какая, к чёрту, мать? У Чонгука её никогда не было. У него был лучший в мире папа. Остальные слова Чонгук слышал как сквозь воду. Знакомые, заезженные до дыр фразы, которые он мог процитировать даже во сне. Но последняя вдруг пробила его «защиту», которую он так долго тренировал, и попала прямо в цель.       — Твоей матери сейчас нельзя волноваться, сукин ты сын!       Матери?       Слово повисло в воздухе и, словно яд, поглотило омегу.       — Мачеха, — шепнул Чонгук, всё ещё глядя прямо в глаза застывшему в непонимании мужчине. Он чувствовал ком в горле, который не давал сказать всё, что хотелось, поэтому единственное, что оставалось, — сжать ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не разорваться от эмоций.       — Чонгук, избавляйся от привычки бубнить себе под нос, — строго проговорил отец.       Омега сделал судорожный глоток воздуха, как перед прыжком в пропасть.       — Мачеха, — повторил фразу громче и увереннее, чувствуя, как от этих слов внутри что-то треснуло. — Она мне не мать.       Чон отсчитывал, сколько ему осталось жить после этих слов, потому что видел, как лицо мужчины исказилось яростью. Один, два, три…       — Ах ты, маленький…       — Да как ты смеешь такое говорить?! Я тебя вырастила, как родного!       Рядом с отцом, будто из воздуха, появилась женщина с внушительным животом, держась за поясницу. От неё исходил приторный запах лаванды, смешанный с чем-то сладковато-больничным. От этого сочетания затошнило. Чонгук невольно сморщился, особенно когда отец мгновенно преобразился: больше на его лице не было той ярости. Только беспокойство и нежность в голосе.       — Дорогая, тебе сейчас опасно волноваться, — сюсюкаясь, мужчина нежно обнял её за плечи. Женщина продолжала смотреть на омегу возмущённо, будто ожидая ответа. А отвечать Чону не хотелось. Он чувствовал, как старая, годами копившаяся обида поднималась комом в горле, требуя вырваться. Хотелось кричать, а ещё больше — сбежать. Куда угодно. Отец же старался отвести мачеху в сторону. Омега лишь горько усмехнулся, когда в его сторону бросили короткое, как пинок: «Иди к себе».       Хотелось сразу побежать в свою комнату, как в детстве, будто снова проиграл. Но он заставил себя идти медленно, с достоинством, которое вот-вот рассыплется. Чонгук взбежал на второй этаж и, лишь когда дверь его комнаты с глухим стуком закрылась за спиной, позволил себе всхлипнуть и присесть на пол. Бессилие накатывало волной, а «неудавшаяся» ссора… Омега закусил губу, пытаясь переключиться, но мысли упрямо возвращались к умершему папе, к которому отец никогда не относился так, как к этой женщине. Чем папа такое заслужил? Он был хорошим и заботливым: всегда беспокоился, терпел, старался угодить, но получал лишь холодное недовольство. Или он заслужил это тем, что родил омегу, а не альфу?       Чонгуку было одиннадцать, когда родитель скончался. Он помнил всё. Каждую мелочь. Как папа угасал, словно свеча. Как с каждым днём в его глазах тускнел свет. Каждую тихую ссору за стеной.       Омега сдавленно всхлипывал, размазывая по лицу слёзы ладонями. Заставляя себя подняться на дрожащих ногах, он щёлкнул замком, чтобы больше никто не беспокоил. Такие ссоры уже должны были стать белым шумом, но Чонгук всегда пропускал их через себя. Слишком ранимый. Слишком… папин. Новый поток рыданий подступил к горлу, но омега сделал глубокий вдох. Ещё один. И ещё один. Он заставил себя перестать рыдать, ощущая теперь только пустоту и тяжесть. Чтобы собраться, омега сделал пару кругов по комнате. Что делать? По его опыту, отец может прийти через двадцать-тридцать минут. А выслушивать его наставления — последнее, на что сейчас были силы.       В кармане завибрировал телефон. Чонгук сразу же вспомнил о Чимине. О его доме, о его комнате, о том спокойствии, которое он там ощущал. К нему можно было сбежать. Прямо сейчас. Да, за это потом влетит по полной, но уже было плевать. Ему нужно было просто уйти. Прямо сейчас. Омега поставил телефон на зарядку и, устроившись удобнее, написал другу.

кому: самый высокий

чимин

у меня снова пиздец

можно я у тебя переночую?

от кого: самый высокий ??? он всё-таки нагнал тебя за то, что ты поздно вернулся?

кому: самый высокий

да, нагнал

ещё и эта бесячая пристала

от кого: самый высокий мачеха? а она что?

кому: самый высокий

как всегда она

дура крашеная

так я могу к тебе?

от кого: самый высокий чонгук ёмаё ну можешь, конечно. что за глупые вопросы мне зайти за тобой?

кому: самый высокий

нет

я сам сейчас приду

спасибо тебе

от кого: самый высокий ты в любое время можешь прийти ко мне. и ночевать у меня столько ночей, сколько хочешь я тебе уже это говорил помнишь?

кому: самый высокий

помню

      Губы Чонгука тронула улыбка. Приятное тепло разлилось по телу от осознания, что у него есть человек, на которого можно положиться. Поднявшись с кровати и накинув тёплую толстовку с порванными джинсами, он кинул в небольшой рюкзак всё необходимое (в основном — блокаторы) и закинул его на плечо. Телефон — в карман. Тихо открыл дверь, высунулся и, почти на цыпочках, пошёл по коридору. Да, можно было спуститься через окно, но вывих при неудачном приземлении ему не нужен. А служебный выход — почти безопасный вариант уйти незаметно.       Завернув за угол, омега добрался до заветной двери, дёрнул за ручку и наткнулся на молодую девушку, которая курила почти у входа. Увидев одного из хозяев, она тотчас спрятала сигарету за спину и закашлялась. Они постояли так пару минут, глядя друг другу в глаза.       — Ты меня не видела, и я не видел, что ты куришь прямо под окнами. Окей? — серьёзным тоном сказал парень, мило улыбаясь. В ответ ему хватило кивка, чтобы выйти из этого дома ужасов и направиться к воротам. Дорога не заняла много времени, препятствий не было: на улице было спокойно и тихо. Как нельзя кстати — нужно было сбежать, пока его отсутствие не заметили. Поправив лямку рюкзака и накинув капюшон, юноша закрыл за собой тяжёлые ворота и почти бегом направился в сторону дома Чимина.       Приятный прохладный воздух обдул лицо, и Чонгук почувствовал себя невероятно свободным, каким не был никогда в стенах своего дома. Улицы были пусты, фонари освещали тротуары, и только он нарушал это умиротворение, ступая по плитке и вдыхая ночной воздух. Хотелось гулять в такое время чаще, но не было возможности.       Пару улиц омега прошёл без происшествий. Хотя один раз ему показалось, будто сзади слишком медленно проехала чёрная машина. Он даже обернулся, но она уже скрылась за поворотом. Списав всё на паранойю, Чонгук на ходу печатал Чимину очередное сообщение. Тот уговаривал выйти навстречу. До дома друга оставалось совсем немного, поэтому от помощи наотрез отказался. Уверенно сворачивая в очередной переулок, Чонгук резко остановился, услышав странные звуки из-за угла. Ему не было страшно до этого момента, но теперь он понял: ночь, темнота, никого нет. Убрав телефон в карман, парень прошёл дальше и осторожно выглянул, заметив чёрную тонированную машину. Снова. Только теперь в свете ярко-красных задних фар виднелись очертания двух силуэтов. Чонгук сделал шаг назад — внутренний голос кричал ему бежать. Но что, если эти люди как-то причастны к пропаже омег? Нога предательски задела мусорный ящик, и тот скрипнул. Слишком громко.       Омега инстинктивно присел за старый ящик рядом. Сердце заколотилось громче, и казалось, будто его будет слышно даже на другом конце улицы. Голоса стали ближе — и Чонгук затаил дыхание, вслушиваясь.       — Этого в багажник и обратно?       — Ты ещё спрашиваешь? — усталым голосом отвечает мужчина и облокотился спиной о машину. — Может, постоим, покурим напоследок?       — А если не успеем поймать ещё одного? — неуверенно сказал первый и получил подзатыльник. Хлопок был громким.       — Он где-то здесь. Мы его не упустим.       — Но ведь, если нет, Тэхён же нас прибьёт…       — Как ты посмел назвать господина так неуважительно, болван?       Чонгук пытался вникнуть в разговор. Кто такой этот «Тэхён»? Их главный босс? Или ещё один из тех, кто занимался отловом омег? Рука сама потянулась к телефону — экран вспыхнул неожиданно ярко, и он быстро его погасил.       Наступившая резко тишина вовсе не успокаивала.       И тут вибрация. Омега дёрнулся от неожиданности и почти уронил телефон. Палец судорожно зажал кнопку сброса, и звонок отклонился. Он мысленно проклинал Чимина за то, что тот решил позвонить прямо сейчас. Прижимая к груди телефон, ощущал, как сердце билось в ушах. Вмиг всё стало слишком громким, даже собственные мысли.       Чонгук услышал рёв мотора. Он позволил себе облегчённо выдохнуть, думая, что опасность позади. И в этот же момент кто-то резко отшвырнул деревянный ящик в сторону. Краем глаза заметил чьи-то ботинки. Омега сглотнул и замер на месте, как кролик в свете фар. В руках снова вибрировал телефон, на экране — «Самый высокий».       Последнее, что омега слышал, — это чей-то грубый голос и неприятный запах.       — Ты знал, что подслушивать неприлично, сладкий?       А после — темнота.