Недетские игры

       Тахир сбежал уже во второй раз.       Первый раз он пытался убежать, когда узнал, что с ним будет делать тот, кто заплатил больше других.       Его быстро поймали.       Хотели убить, но оставили жить.       Наказали сильно, потом всё равно отвезли к щедрому покупателю.       С того времени у Тахира остался шрам над левой бровью, а от волнения и страха начинали мелко метаться глаза¹. Это придавало ему вид особенно трепетный и чувственный.       После первого мужчины, был второй, третий, четвёртый… Много, всех не упомнить. Да и не хотелось помнить. Бывало так, что мужчин оказывалось двое.       Никому из них в голову не приходило быть если не ласковым, то хотя бы бережным с Тахиром — они купили его ночь, а значит, могли делать всё, что хотят, только не убивать и не калечить.       Тахир должен быть послушным, весёлым, соблазнительным, должен услаждать взор и плоть.       От такой жизни хотелось удавиться.       Но когда тебе шестнадцать, на самом деле хочется жить, дышать всей грудью, идти по земле уверенным шагом, плыть против течения, срывать дни!       Когда тебе шестнадцать, ты совсем не мечтаешь ложиться под всяких уродов, танцевать в женских тряпках и крутить задом, как шлюхи в иностранных фильмах, ты не мечтаешь быть продажной дыркой и общественной флягой.        Но Тахиру выбирать не приходится.       Когда совсем плохо, он повторяет, что хочет сдохнуть, что сделает что-нибудь с собой. Но потом понимает, что не хочет сдыхать, жить хочет, только не так, по-другому, по-настоящему.       В последний раз мужчина оказался жадным, за свои деньги желал получить от Тахира всё сполна и больше того. Совсем измотал и замучил. Здоровый, как бык, такой же сильный и злой, наигрался к рассвету и громко храпел — сытый и довольный.       Тахир прислонился к стене и провалился в зыбкий неспокойный сон.       Послезавтра вечером его отвезут на особый праздник. Соберутся важные люди, решать свои проблемы, договариваться, а потом будут угощаться вкусной едой и наслаждаться танцами и песнями.       Это значит, что в далеке от селений соберутся для переговоров и договоров бандиты, спящие в обнимку с оружием, а потом будут жарить на костре мясо, жрать и развлекаться с мальчишками.       С двадцать распалённых и желающих секса самцов и три мальчика-танцора.        Тахир больше не сомневался — надо бежать. Раз его отдают на такое увеселение, значит скоро всё закончится. Закончится для Тахира. Плохо закончится, совсем плохо.       Если бы он мог, хотел, нашёл бы себе хорошего покровителя, жил бы в довольстве, вертел бы похотливым стариком, как веретеном девчонка…        Но он не девчонка, так и не научился ничему.       Танцевал размашисто, совсем непохоже на женщину, ходил по-мужски, смотрел не томно, не призывно. Ластиться не умел, притворяться, терпел своих покупателей, но и только.        Утром он быстро собрал нехитрые пожитки, взял то небольшое количество денег, что смог спрятать для себя и выскользнул из дома.       Ему удалось выйти за пределы города.       В заплечной сумке поместились две бутылки с водой и нехитрая снедь, лицо скрывала неприметная бейсболка в стиле милитари, а традиционная длинная рубаха виднелась из-под тёмного худи с капюшоном.       Вряд ли кто-то запомнит человека, выглядящего настолько заурядно.       Единственный промах, который он допустил — сбрил волосы в цирюльне у моста.       Поймали Тахира на следующий день. Бить его хозяин не разрешил и сам не стал. Парня связали и бросили на пол машины за передними сиденьями.       Вечером того же дня его отвезли за город вместе с двумя другими мальчиками.       Самир и Хамид с подведёнными глазами и накрашенными губами, в ярких платьях. У Самира через плечо перекинут блестящий платок, Хамид сжимает в руке браслеты с колокольчиками.       На Тахире обычная рубаха и штаны.        Там же, в машине, Дауд Мохаммед делает Тахиру инъекцию героина. Потом ведёт его в другую машину, где Тахира раздевают, укладывают на старое одеяло и на всякий случай привязывают за руки.       Весь вечер, пока шли разговоры и переговоры, то один, то другой мужчина наведывается в минивэн, стоящий поодаль.       Тахир лежит молча, не сопротивляется и почти не шевелится. Через некоторое время он отключается.       Изуродованное тело обнаружили через несколько дней среди куч отбросов недалеко от города, ни документов, никаких отличительных признаков, позволяющих узнать, кем человек был при жизни, найдено не было.       Расследования проводить никто не собирался. Смерть ещё одного бродяги настолько незначительна, что тратить на это время и средства слишком большое расточительство.