Дворовые драмы

Хлопья снега кружились в полете над очередной детской площадкой, поднимаясь то вверх, доставая до крыш высоток, то опускаясь прямо в руки маленькому мальчику с голубыми глазами. Он держал ладони раскрытыми перед собой и ждал, пока в его руках соберется достаточно снежинок. – У тебя ничего не выйдет, – скептично произнес его друг, стоящий рядом, – снег тает в твоих руках. – А я всё-равно попробую! – засветился мальчик пуще прежнего. – И даже если не получится, то знаешь, – он запнулся, подбирая слова, – снежинки всё-равно такие красивые! Мишка, ну ты только посмотри!!! – сорвался он на радостный крик и поднял голову наверх. Мишка наблюдал за маленьким солнцем рядом с ним и всё пытался понять его счастье от обычного снега. Прочувствовать всё это, что ли. Он смотрел на друга своими широко раскрытыми глазами и хотел знать, почему тот вообще дружит с Мишей. На этой мысли его друг повернулся к нему и захихикал. – Мишка! У тебя шапка щас упадет, дай поправлю, – оставляя на снегу следы от своих новых желтых ботинок, он подошел к Мише и стал заправлять его каштановые волосы под шапку-ушанку, а после сильнее натянул ее ему на голову, завязав веревочки, – Во-о-о, другое дело. Стоп. А ты что такой хмурый? А? – он помрачнел. – Я что-то не так сказал? – Нет. Ты что? – Мишка оживился на этих словах. – Ромка, я просто одного не могу понять, – он остановился, как бы обдумывая стоит ли спрашивать, а потом добавил, – почему ты со мной дружишь? Он удивленно посмотрел на Мишу, не находя слов для ответа. – Я про-осто дружу с тобой, – задумчиво протянул он. – Ты что? Хочешь перестать дружить со мной?! – Нет! Ты чего? – Миша напрягся. – Просто ты такой веселый, с тобой не соскучишься, – он опустил глаза и тихо добавил, – а я не такой. Повисла долгая пауза, которую разрушил крик из окна панельного дома. – Мишаня!!! – мальчишки вздрогнули. – Иди домой! – Ладно, Ром, я пошел, – быстрым шагом направился он в сторону своего подъезда, уныло перебирая синими ботинками. – Миша! – отчаянно закричал его друг с площадки. – Мы же завтра увидимся? Новый год всё-таки… – Да, конечно. Пока! – крикнул он, обернувшись и зашел в подъезд. Уходя с площадки, Ромка уже не смотрел на кружившийся вокруг него снег. Он то и дело хмурился, хмыкал и бурчал что-то себе под нос. – Почему он так сказал? – спрашивал себя Ромка. Ему со мной неинтересно? Но он сказал, что я веселый… – схватившись за голову, он с досадой крикнул. – Я ничего не понимаю! Подойдя к подъезду своего дома, он набрал сотую квартиру. После пары громких гудков раздался теплый женский голос. – Ромочка, это ты? – Да, мам, – спокойно ответил он и потянул на себя железную дверь. Внутри было тихо и тепло. Чистые подъезды новостроек всегда радовали глаза жильцов. Еле шевеля ногами, Рома поднялся по лестнице и подошел к лифту. Тот встретил его хорошим освещением и отсутствием мусора. Он поднялся на носочки, нажимая кнопку десятого этажа. Дома пахло куриными котлетами и мамиными духами. Она спокойно подошла к Роме и начала снимать с него шапку и варежки. Подтаявший снег с одежды капал на пол, пока его мама несла вещи на батарею. – Ром, ты чего такой грустный? – спросил отец, выглядывая из кухни. – У вас с Мишей всё хорошо? Котлетки будешь? – Я не знаю. – Не знаешь, будешь ли котлеты? – Ничего не знаю, – он закрыл лицо руками, почувствовав стекающие слезы по щекам. – Так, – его отец отложил газету и вышел в коридор. Он встал на одно колено и стер большими пальцами Ромкины слезы. – Давай раздевайся и расскажешь. – отец с легкой полуулыбкой потрепал сына за волосы и помог ему повесить куртку с цыплятами на крючок. Без конца протирая глаза, чтобы они наконец высохли, Ромка прошел в свою комнату. Казалось, что даже роботы на его одеяле грустят вместе с ним. Он сел на кровать и начал стягивать колючий свитер. Волосы от этого наэлектризовались и теперь Рома больше походил на маленький одуванчик. Дверь приоткрылась и в комнату вошли родители. – Ромочка, – нежно произнесла мама, – твой папа сказал, что ты пришел в слезах. Что случилось? Миша тебя обидел? – Нет! – неожиданно резко вырвалось у него. – Он хороший друг! Я так не хочу, – он всхлипнул, – его терять. И Ромка снова принялся вытирать слезы с щёк. – Милый мой, – его мама села на кровать, приобняв сына. – Почему ты считаешь, что можешь его потерять? – спокойно спросил отец, садясь по другую сторону от Ромки. Выпустив маму из объятий, он стал теребить шерстяной свитер в своих руках, подбирая слова. – Мишка спросил, почему я дружу с ним, – с горечью произнес Рома, – но почему он сказал так? Я сделал что-то не так? Я сначала подумал, что ему со мной скучно, но Мишка сказал, что я веселый, – он притих, – а он нет. Но это не так! Мне с ним так весело! – снова закрыв лицо руками, он промычал, – Я запутался! Родители с улыбкой переглянулись, и его мама облегченно выдохнула. За окном усилилась метель и дом напротив, в котором жил Миша, уже плохо было видно из-за ряби снежинок. Его мама мягко опустила руку на плечо Ромке. – Дорогой, он просто сам боится тебя потерять, поэтому и сказал это. – Что-о? – успокоившись, произнес Ромка. – Мишка думает, что тебе может быть с ним скучно и боится потерять такого друга, как ты. – с улыбкой сказала она. – О-о-о, теперь я понял, – засветился от счастья Ромка, – теперь я всё понял! – Там котлеты остывают, – напомнил отец и неторопливо вышел из комнаты, – иди ешь давай, космонавт наш. – Я так вас люблю! – вскрикнул он, сильнее сжав в объятиях маму.