Violent

Миссис Хоуп внимательно изучала мое лицо, будто пыталась определить, брежу я или в сознании, и подсев совсем близко ко мне, вытащила наушники из которых все еще доносился баритон. — Как ты себя чувствуешь? — Тело ломит… — видя ее искреннее беспокойство, ответила я и повторила вопрос: — Кто здесь был? — Доктор Митчелл приезжал несколько раз, Сандерс и я, — уверено произнесла она, щупая мой лоб. — Больше никого? — будто боясь спугнуть затаившуюся мысль, я специально не называла имя Ричарда, внимательно наблюдая за лицом Эльзы — Не волнуйся, моя Хорошая. Ты в полной безопасности, — успокоила меня Эльза, неправильно поняв мой вопрос и решив, что я опасаюсь киднеппинга. — Коридор просматривается видеокамерами. У твоей двери охрана. — Нет, не то. Я не об этом… — нахмурилась я, не зная, стоит ли рассказать ей о своих ощущениях. — Ты звала Ричарда. — Как он? — вскинула я на нее внимательный взгляд. — Его состояние стабильно, — ответила Эльза, ее голос был ровным и обыденным. Я опустила глаза, чтобы скрыть от нее свое смятение — я была почти уверена, что в комнате кто-то был помимо Эльзы, а она тем временем навела на меня термометр, и он, пискнув, показал температуру. — Жар спадает, — констатировала она. — Сколько я уже болею? — вновь подняла я на нее взгляд. — Сейчас утро. Четвертые сутки пошли. — И вы за это время никуда не отлучались? — пыталась я докопаться до истины. — Бывало, отлучалась ненадолго. Но уверяю тебя… — Да-да, я поняла, все просматривается видеокамерами, — повторила я за ней и устало откинулась на подушку, пытаясь разгадать это наваждение. Может быть Лат? Нет, вряд ли — он всегда был предельно щепетилен в отношении традиций и избегал тактильного общения с кем бы то ни было. — А Лат приезжал? — все же на всякий случай спросила я. — Нет, он с Ричардом, — подтвердила мою мысль Эльза и, прощупав мою майку, добавила: — Давай мы выпьем жаропонижающее, и нужно сменить белье — ты вся мокрая. Я апатично кивнула, а Эльза, пытаясь вытащить из моих пальцев iPod Ричарда, тихо произнесла: — Ты практически не выпускала его из рук. Я пыталась несколько раз забрать у тебя плеер, чтобы хотя бы подзарядить его, но ты его не хотела отдавать. Помнишь? — и Эльза внимательно посмотрела на меня, то ли взывая к моей памяти, то ли проверяя, насколько я была в сознании. — Смутно… — честно призналась я и нехотя выпустила из рук плеер. — О, ты вцепилась в плеер, я не могла оторвать его от тебя, и откуда силы взялись, — усмехнулась она и начала проворными движениями снимать с меня насквозь промокшее белье. Я бросила изучающий взгляд на Эльзу, и моя мысль заработала с новой силой. — Откуда у вас зарядное устройство? — пыталась я найти хоть малейшие признаки присутствия здесь Ричарда. — Макс мне передал. У него, да и у многих здесь, техника этого же бренда, — коротко пояснила она. Я апатично кивнула, понимая, что найти подзарядку для плеера не проблема, и меня накрыло чувство недосказанности — опять я уперлась в глухую стену тупика сложного лабиринта под названием "Мир Барретта". — Музыка от Ричарда помогала мне, — наконец грустно произнесла я, вспоминая напористый баритон. — Не сомневаюсь в этом, — кивнула она. Голова болела и была тяжелой, но я не сдавалась, пытаясь найти выход из лабиринта и задаваясь одним и тем же вопросом — кто же все таки был у меня в комнате. Я очень хотела верить, что ко мне приходил Ричард, что он жив и здоров. Я даже была готова принять факт того, что от меня попросту утаили истинное положение вещей, чтобы не раскрывать хода некой хитрой операции, и Ричард, будучи в добром здравии, приходил навестить меня, узнав, что я очень сильно заболела. Но я боялась этих мыслей. Боялась утонуть в этой сладкой и желанной иллюзии из которой потом так сложно было бы выкарабкаться. Нет, мне нужны были факты, голые факты, а не лихорадочные видения, иначе я увязну в этом густом дыме химеры, как в трясине. Я записала это наваждение, как еще одну тайну, которую я планировала раскрыть, как только восстановлю силы. Воссоздавая логическую картину последних нескольких дней, я вспомнила о нашем последнем с миссис Хоуп разговоре и, резко дервнушись, воскликнула: — Эльза! Мой Тигр! Вы ездили с ним в ветеринарку? Как он? — Тихо-тихо, не нервничай так, — успокоила меня Эльза. — Я звонила твоей Джули и предупредила, что приеду на днях и отвезу кота к своему знакомому вету-специалисту. Ждала, когда тебе станет лучше. — Мне уже лучше. Честно лучше, — не унималась я, хоть и лукавила — болезнь еще не отступила, и я чувствовала ломоту и слабость. Эльза изучающе посмотрела на мое лицо и коротко кивнула, уступая моей просьбе. — Кстати, я еще раз поговорила с Сандерсом. Он все же сделал исключение ввиду твоей болезни и разрешил привезти кота на базу, — я слушала слова миссис Хоуп и не могла поверить этому счастью — хоть один из моих Хищников будет со мной. — Я за ним буду строго следить! — с энтузиазмом пообещала я. — И еще он у меня очень умный! — Уверена в этом, — улыбнулась Эльза, протягивая мне чистое белье. Я перевела глаза на приоткрытый шкаф, и тихо попросила: — Можно я надену майку и батник Ричарда? Миссис Хоуп на это ничего не ответила и направилась к шкафу. Укутавшись в большую не по размеру одежду Ричарда, я вновь опустилась на подушку, а Эльза, рассматривая мое лицо, тихо произнесла: — Ты выглядишь лучше. — Со мной ничего не случится, — уверенно произнесла я, не желая казаться слабой. — Я должна удержать Ричарда в этом мире и не отпустить в темноту. Я знаю, что нужна ему, — будто мантру проговорила я тихо, обращаясь то ли к Эльзе, то ли к Богу. Эльза ничего не ответила и лишь улыбнувшись, погладила меня по волосам, а я, закрыв глаза, отметила, что не эти ладони я ощущала на своей щеке под колыбельную от Ричарда. * * * К вечеру мне определенно стало лучше — ушла ломота с головной болью, и пока я ждала Эльзу с Тигром, даже пообедала с аппетитом. Как только миссис Хоуп появилась на пороге моей комнаты, я хотела рвануть к ней на встречу, и лишь слабость и серьезный взгляд Эльзы остановили меня в порыве поскорее увидеть Тигра. Она аккуратно поставила кошачий домик на постель, а я осторожно открыла створку и заглянула внутрь. Тигр спокойно посапывал на моей небольшой подушке в знакомой наволочке, но, услышав мою возню, приоткрыл глазки и сонно на меня посмотрел. Увидев мое лицо в окошке домика, он долго блуждал по мне рассредоточенным и чуть заторможенным от успокоительных препаратов взглядом, после чего медленно и неуклюже развернулся ко мне попой. Обиделся… И было за что. Я протянула руку и легонько погладила по рыжей шубке, на что он немедленно утробно зарычал. — Ну прости меня, пожалуйста, — тихо попросила я прощения, но он никак не отреагировал. Я вздохнула и, посмотрев на миссис Хоуп, спросила: — С лапой все в порядке? — Все в порядке, — подтвердила она. — Только надо делать массаж, давать витамины и кальций. — Проблем в ветлечебнице не было? — спросила я, зная суровый нрав своего кота. — Он у тебя Агрессор, — усмехнулась Эльза, — требовал поклонения и гражданских свобод. — Царапался? — встревожилась я. — И кусался, — улыбнулась она. — Простите. Он не любит чужие руки, — вздохнула я, рассматривая рыжую шубку. — Сейчас он даже мои руки не любит. Эльза понимающе кивнула и помогла вытащить сонного, но все еще грозно рычащего Тигра из домика. Уложив его рядом на подушку, я облегченно вздохнула, а Эльза, в очередной раз усмехнувшись, произнесла: — Я домой заезжала. Привезла тебе несколько книг, — и она достала из сумки старые томики. Рассмотрев названия, я улыбнулась такому выбору — это были "Театр" Сомерсета Моэма, "Гордость и предубеждения" Джейн Остин и сборник пьес Лопе де Вега. — Спасибо, — искренне поблагодарила я, поглаживая обложки фолиантов с тиснеными на них названиями, — это то, что надо. — Я рада. Решила что сейчас тебе лучше почитать что-нибудь легкое, позитивное и не слишком философское, — пояснила она свой выбор. — Но если хочешь, тебе доставят ридер. Откровенно говоря, я не люблю читать с гаджетов и предпочитаю бумажное издание. — Я тоже, — поддержала я Эльзу. — Мне нравится шуршание страниц и запах типографской краски, люблю ощущать пальцами шероховатость бумаги и твердый переплет. В каждой книге, особенно старой, заложена своя энергетика, и, когда берешь в руки книгу, это чувствуется, словно она живая и разговаривает с тобой. — Читаешь мои мысли, — улыбнулась Эльза и, протянув мне таблетки, бодро добавила: — А теперь отдыхать. Этой ночью я спала, как убитая — то ли сказалось присутствие Тигра на базе, то ли мое выздоровление проходило полным ходом, но в эту ночь на душе было спокойно, будто из нее ушла тревога, несмотря на неопределенность и загадки. * * * Я проснулась и почувствовала, что голодная. Часы показывали раннее утро, а рядом сидела миссис Хоуп и читала книгу Хемингуэя "Прощай оружие". — Мне тоже нравится эта повесть, — приподнялась я на подушках, улыбнувшись такому выбору. — Как ты себя чувствуешь? — Кажется, я хочу есть. Это хорошо? — Это замечательно, — с энтузиазмом сказала она, меряя мне температуру. — Ты определенно идешь на поправку. — Это потому что Тигр рядом, — улыбнулась я, рассматривая, как мирно посапывает рядом кот, и тут же вновь вставив наушники, включила очередную тему Депешей "Happens All the Time". — Определенно, — согласилась миссис Хоуп. Заказав завтрак по рации, Эльза вновь взяла книгу в руки и внимательно посмотрела на меня: — Почему тебе нравится именно "Прощай оружие"? — Мне кажется, Хемингуэй писал эту повесть, думая о самоотверженности, о том, что несмотря на всю грязь и жестокость войны, можно сохранить в себе все самое светлое: доброту, нежность, любовь. — Я с тобой согласна. Это одна из моих любимых вещей у Хемингуэя, — призналась миссис Хоуп и внезапно спросила: — Как тебе на базе вообще? Я на мгновенье задумалась, подбирая слова и, покачав головой, ответила: — Я чувствую себя здесь Алисой, попавшей в Зазеркалье. Волею судьбы я очутилась в мире Ричарда, но пока дезориентирована. — Тебе здесь неуютно? — Нет, мне всегда будет уютно в Его мире. Просто… — и я задумалась, подбирая слова, — отношения с ним, как лабиринт, сам владелец и создатель которого не торопится что-либо объяснять. Эльза на это ничего не ответила, лишь опустила глаза в книгу, а я, решив присоединится, взяла томик пьес Лопе де Вега. — Все-таки Хемингуэй великолепен, — внезапно произнесла она. — Вот, послушай: "Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил: "Совсем как клавиши рояля", — и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила: "Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля". В этой простой сцене столько ласки и нежности. Мои пальцы тут же вспомнили прикосновения к щетине Ричарда. Да, как верно сказано: "наждак по клавишам рояля". — И любви, — добавила я. — И любви, — повторила она, снимая очки и изучая меня. — А у меня любимый отрывок о дожде, — решила я поделиться своими мыслями. Она тут же пролистала книгу и прочла: — Сильный дождь. — А ты меня никогда не разлюбишь? — Нет. — И это ничего, что дождь? — Ничего. — Как хорошо. А то я боюсь дождя. — Почему? Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь. — Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя. — Я люблю дождь. — Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета. — Я тебя всегда буду любить. — Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает? — Не знаю. Мне что-то спать хочется. — Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было. — Ты в самом деле боишься дождя? — Когда я с тобой, нет. — Почему ты боишься? — Не знаю. — Скажи. — Не заставляй меня. — Скажи. — Нет. — Скажи. — Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь. — Что ты! — А иногда мне кажется, что ты умрешь. — Вот это больше похоже на правду. — Вовсе нет, милый. Потому что я могу тебя уберечь. Я знаю, что могу. Но себе ничем не поможешь.* — Ты такой видишь любовь? — спросила Эльза, отрывая взгляд от книги. — Раньше я бы сказала, что такой, но не сейчас. Легко любить в ответ. Я не знаю, что ко мне испытывает Ричард, но я все равно его люблю. Просто потому, что он есть. — Твоя любовь безусловна. — Безусловна? — эхом повторила я за Эльзой. — Ты любишь, не ожидая награды взамен, не ставя условий, не питая иллюзий. Все или ничего — третьего не дано. — Да, — грустно усмехнулась я, — наверное это неправильно? Эльза ничего не ответила и вновь опустила взгляд в книгу, в комнате воцарилось молчание, но совсем ненадолго. Внезапно я вновь услышала её голос — она, не отрывая взгляда от своей книги, прочла: — "Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить. Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова. Как в бридже, нужно было делать вид, что играешь на деньги или еще на что-нибудь. О том, на что шла игра, не было сказано ни слова. Но мне было все равно…" Как ты думаешь, почему ему стало не все равно? — Ну, может быть, Фредерику стало не все равно, после того, как она не осталась с ним только лишь потому, что ему этого хотелось. Эльза вдруг тихо рассмеялась и сказала: — Этого недостаточно. — Тогда почему? — О, это просто, моя хорошая. Потому что это была его женщина, — не задумываясь, ответила Эльза. — И все же неизвестно как бы он повел себя дальше, если бы она ему отдалась в первый же вечер. — Она отдалась ему позже, когда он лежал раненый. — Да, но он признался ей в любви! — Он и в первый вечер признался в любви. — Но тогда он врал. — Он мог соврать и во второй раз. — Но не соврал, он говорил правду. — Ну это мы с тобой знаем, потому что автор нам об этом сказал. А как Кэтрин должна была понять, что он не врал, что говорил правду? — Она должна была это почувствовать… — Совершенно верно. Только почувствовать. Слова — ничто. Иногда они только союзники лжи. Мужчину определяют поступки, а не слова. Я задумалась: в ее словах был резон. Порой мы сами верим красивым словам и создаем себе иллюзию счастья. Да, так легче жить, но рано или поздно реальность постучит в дверь и покажет нам некрасивую правду жизни. Это как запущенная болезнь: если ее вовремя не вылечить, закрыть на нее глаза и бояться визита к врачу, она впоследствии даст такие осложнения, с которыми будет бороться еще сложнее, пустит такие метастазы, которые будет уже не искоренить. Ведь почему-то я не поверила Майклу, сладко певшему мне о Венеции, но всей душой потянулась к Ричарду, который и слова нежного не сказал. Но будь я во время покушения с Майклом, как бы он повел себя и смог бы он ринуться за мной под пули? Как бы Майкл вообще повел себя в сложной критической ситуации? Внезапно моя рация ожила, прерывая мои размышления, и негромкий голос Мэттью доложил: — Мисс Харт, к вам Лат. Он может войти? — Да, конечно! — обрадовалась я такому нежданному и желанному гостю. Меня все еще мучил вопрос, кто был в моей комнате, и встреча с Латом могла расставить точки над "i" и дать мне правильное направление в этом запутанном лабиринте. * * * * Э.Хемингуэй "Прощай, Оружие!"