Damn Good Shots

8. Почитай отца и мать Потом Исли думал: мистер Харви Смит появился в их жизни в конце лета, будто стихийное бедствие. Грянул, как августовский смерч на «аллее торнадо». Когда он впервые среди бела дня позвонил в ворота, дома был только Исли. Во время ланча у того случилась неприятность: вывалился кусок пломбы. Исли серьезно относился к зубам, втайне гордясь, что к сорока годам подбирается без коронок. Удивительно, но Ригальдо с его нездоровой тягой экономить был с ним в этом полностью солидарен. Как только Исли выплюнул пломбу на салфетку в кафе, в котором они обедали, Ригальдо решительно заставил его записаться к стоматологу. Исли отправился в клинику сразу после обеда, сгрузив на Ригальдо новый контракт и проверку документов, и через три часа был дома – замученный, с временной пломбой, с отходящей от анестезии щекой и легкой жалостью к себе. Хотелось запрещенной горячей еды, и кофе, и утешительный глубокий минет – и ничего из этого нельзя было получить. Исли скучал над книжкой, когда с проходной позвонили. – Мистер Фёрст, – судя по голосу, охранник колебался. – Вы кого-нибудь ждете? – А кто там? – удивился Исли, который не ждал никого. К ним крайне редко заявлялись без предупреждения, даже Лаки и Клэр, которых охрана знала в лицо. Исли подумал о тех, кому не требовалось приглашение. Полиция? Журналисты? Лесная служба? Соседи с противоположной стороны озера? – Мистер Харви Смит. Исли завис. – Тот самый? – осторожно спросил он. – Который с Нобелевской премией?.. – Не похож, – с сомнением ответил охранник. – Если только он с самой премии не пил без просыху. Спрашивает хозяина дома. Говорит, что по личному вопросу. Исли задумался. Ненадолго, потому что ему было скучно. – Пропустите его. Ему пришлось подождать на крыльце, потому что «мистер Смит» не торопился. Глядя, как он неторопливо бредет через двор, задрав подбородок и скептически разглядывая дом, Исли в какой-то момент испытал странное дежа вю. У него тоже было время рассмотреть гостя, и он засомневался, что впустить того было хорошей идеей. Мужику на полянке перед домом было не меньше шестидесяти лет, и было заметно, что он знавал и лучшие годы. Довольно высокий когда-то, он был одет в вытертые кожаные штаны и черную майку, не скрывавшую ни надутого, как барабан, брюха, ни расплывшихся татуировок на полтела, ни восковую бледную кожу с красными звездочками сосудов. По пористому красному носу, дряблому лицу и особенному выражению глаз Исли понял, что дед не дурак выпить, что, скорее всего, умеет и практикует последние лет тридцать. В своей нелепой одежде, с длинными редкими волосами он выглядел, как престарелый байкер. Или как Оззи Озборн, если бы тот пил и долбил еще больше и был при этом несколько меньше звездой. Возле крыльца гость закинул на плечо куртку, шмыгнул носом и уверенно поставил на нижнюю ступеньку тяжелый сапог. – Хорошенькую домину ты здесь отгрохал, – сказал он, не здороваясь. – Сколько потянула?.. – Чем могу? – вежливо спросил Исли, скрестив на груди руки. Он привалился к столбику веранды, с интересом рассматривая сверху проплешину в черных волосах. Мужик не ответил, задумчиво разглядывая его в ответ. Исли был в рабочих брюках и в жилетке, но без галстука, в рубашке с подвернутыми рукавами. – Я думал, ты помоложе, – наконец выдал мужик, снова поведя сизым носом. – И не такой белобрысый. Исли поднял брови, не зная, то ли обидеться, то ли заржать. А этот хрен вытащил из кармана куртки замусоленную бумажку и прочитал: – Вудвэй 98020, округ Снохомиш? – Ну, – подтвердил Исли, которого забавляло это шапито. Охранник Джек, видимо, тоже не остался равнодушным, аж покинул свой пост и прохаживался вдоль ворот, поигрывая дубинкой. Мужик продолжил читать: – Ригальдо Сегундо?.. Исли перестал лыбиться. Похоже, гость принял его слова за согласие, потому что удовлетворенно хмыкнул и запихал бумажку обратно: – Ага, значит, все без ошибок, – и раскрыл объятия: – Ну типа здравствуй, сынок.

***

Ригальдо приехал ближе к шести вечера. Исли слышал, как он ставит машину в гараж. Должно быть, охранник предупредил его, потому что он не стал заходить в дом, а сразу двинулся на задний двор, где Исли «пас» гостя. Не развлекал, нет – потому что мистер Смит успешно веселил себя сам. Ригальдо появился из-за угла дома и неторопливо зашагал к площадке для барбекю. Исли смотрел на него, прищурившись, привычно наслаждаясь его самоуверенным видом. Когда Ригальдо резким движением головы откинул с глаз челку, у Исли снова появилось ощущение дежа вю. Задумавшись, Ригальдо перекинул через плечо пиджак. Не доходя нескольких шагов до шезлонга, на котором возлежал Харви Смит, он остановился и вопросительно глянул на Исли. Исли прикусил губу. Последние часа два он был занят тем, что медленно пил виски со льдом и жарил на гриле канцерогены, а также слушал речи гостя, которые становились все сбивчивее. Его стакан стоял пустым – мистер Смит приговорил виски в мгновение ока, и с тех пор хрипло ныл, что пора бы еще сходить в «большой дом» за бутылкой. – Хреново, что здесь нет бассейна, – провозгласил он, не замечая появления Ригальдо. – Я бы выкорчевал сосны и сделал во-о-он там. Что это вообще за такой дом, без бассейна?.. – Кто это? – негромко спросил Ригальдо, и гость замолчал. Исли поболтал лед. – Даже не знаю, как тебе и сказать, – вздохнул он, и указал на шезлонг. – Позволь тебе представить: мистер Харви Смит. Не тот, который с Нобелевской премией, не подумай... – Харви «Кинг» Смит, – значительно поправил гость и стал медленно подниматься. – Группа «Дети Салема». В восьмидесятые мы выступали на всех рок-фестивалях от Калифорнии до Майами. Ригальдо разглядывал его в упор своими холодными светлыми глазами, будто сканируя рост, вес, заношенную майку в пятнах, цепочки на груди, огромный, будто беременный, живот, отечное лицо, выпяченный подбородок. Он пробежался взглядом по рукам гостя: на правой стандартная гитара в огне, розы, череп и паутина, на левой белоголовый орлан на фоне солнца, выкатывающегося из-за гор. Глаза Ригальдо расширились. Он медленно перевел взгляд на лицо гостя, и его уши начали краснеть, наливаясь цветом, пока не стали, как рубины. Исли следил за ним, как завороженный. Харви Кинг Смит заложил руки за пояс штанов, выпятил подбородок и уставился на Ригальдо выцветшими глазами. – Срань господня, – с чувством сказал он. – Вот это и правда он. Парень, да ты вылитая Дебби Сегундо. «Старт-слово», – подумал Исли, прежде чем все понеслось. Пиджак упал в папоротники, а в следующее мгновение Ригальдо перескочил шезлонг и молча вцепился «мистеру Смиту» в горло.

***

К тому моменту, когда Исли оторвал своего мужа от его жертвы, Ригальдо успел разбить новообретенному отцу скулу и своротить сизый нос. – Не смей говорить о ней, сука! – рычал он, пока Исли оттаскивал его, обхватив поперек груди. Исли толкнул Ригальдо на второй шезлонг, выпрямился, удерживая его за плечо, и рявкнул: – Брейк! Он оглядел поляну. В «правом углу» ринга сидел Ригальдо, сверкая глазами и встряхивая отбитой рукой, в «левом углу» медленно поднимался опрокинутый Смит, кряхтя и запрокидывая голову. Из носа на грудь, пачкая майку, текла кровь. – Возьмите лед, – Исли поставил перед ним свой стакан с нерастаявшими кубиками льда. Прежде чем он моргнул, его недопитый виски оказался внутри гостя. Исли поморщился. Смит крякнул, утерся и исподлобья уставился на Ригальдо. – А ты ничего, – сказал он с каким-то одобрительным удивлением. – А так посмотреть, сопля офисная. – Что ты здесь делаешь? – с тихой яростью спросил Ригальдо. – Какого черта приперся? – Но-но, полегче, – Смит расплылся в улыбке, показывая плохие зубы. – Не каждый день случается воссоединение семьи. Смотри, как ты подрос, малыш, с тех пор как я тебя видел. Тогда ты едва доставал мне головой до пупа. Ригальдо передернуло. Он смотрел на отца с неописуемой смесью гадливого отвращения и отчаяния. Харви Смит сидел напротив него – грузный, неряшливый, пьяный – и тяжело дышал. Он громко фыркнул, медленно вынул сигареты из куртки и закурил. – Как вы его нашли? – спросил Исли то, что не давало ему покоя с первой минуты. Смит выдохнул дым в воздух. – Узнал адрес в Эймсе, – уклончиво сказал он. – У меня тут случился... творческий отпуск, – он пошевелил рукой. – Здоровье немного расстроилось, не могу больше играть. Вот я и решил, значит, съездить на родину, в старую добрую Айову. Прошелся по бывшим друзьям, сходил на могилу Дебби... Ригальдо дернулся. Исли с силой надавил ему на плечо. – Услышал от знакомых, что ты приезжал год назад, что продал домишко Маргарет, и весь такой бизнесмен, прямо как не наши сельские гены... – Мистер Смит, вы нарываетесь, – серьезно сказал Исли. – Я бы на вашем месте не стал. Ему было и неловко, и дико, и, правду говоря, ужасно занимательно наблюдать за этой безумной встречей. Он испытывал почти исследовательский интерес. Как человек, наблюдающий за террариумом с крокодилами. – И как на родине? – вежливо спросил он. Харви хмыкнул. – Аж за душу взяло, – проникновенно сказал он и зашелся долгим приступом кашля. – Все такое родное. Вот только с людьми произошло что-то странное. Девчонки, которые из трусов выпрыгивали на концертах «Салема», теперь стали бабушками! – Я представляю, как там были счастливы увидеть твою мерзкую рожу, – сквозь зубы сказал Ригальдо. – Соседям теперь сплетен на полгода хватит. – Они мне и рассказали, что старушка Марго недавно тоже сыграла в ящик, – Харви втоптал окурок в землю. – Бедная милая Маргарет. Значит, это она за тобой приглядывала, надо же. Она ведь со старшей школы была в меня влюблена. – Это неправда, – сказал Ригальдо. – Неправда. – Ну, – Харви самодовольно погладил себя по пузу. – Я в те годы был хоть куда. Поэтому ты у нас с Дебби такой славный и получился. – Она тебе не Дебби, придурок старый, – рявкнул Ригальдо. – Ее звали Дебора Эстелла! – Ну, когда мы с ней зачинали тебя под светом звезд на поле старого Томлинсона, она была моей Дебби, – невозмутимо отозвался Харви Смит. – Или это было на матах в кладовой?.. Но больше всего нам нравилось зажигать у машины, когда она опиралась на капот, а я... В этот раз Исли не стал останавливать Ригальдо, и тот сорвался, как ротвейлер с привязи. Глядя, как они со Смитом катаются в папоротниках, Исли думал: когда-то этот старый хрен был и вправду хорош. Исли легко мог «достроить» образ сильного молодого мужчины, рок-музыканта и альфа-самца. И первостатейного мудака. Из-за угла дома рысью вынесся охранник. До Исли дошло, что тот все это время смотрел через систему наблюдения бесплатное кино. – Мистер Фёрст, держите хозяина, а я оттащу этого, – с азартом рявкнул Джек, и Исли кивнул. Охранник наклонился и вздернул Смита подмышки. Исли ухватил за плечо Ригальдо, собираясь оттащить его назад. Тот отмахнулся и попал ему по челюсти. Новая пломба вывалилась Исли в рот. – Блядь, – сказал Исли, ощупывая воронку в зубе. Ригальдо обернулся, тяжело дышащий, растрепанный, с ярко-красными пятнами на щеках. Он стоял на коленях над закрывающим лицо Смитом, сжимал и разжимал кулаки. – Прости, – сказал он, закрывая глаза, и прижался виском к ноге Исли. – Прости. Я не в себе, надо выпить. У Джека было образцово-бесстрастное лицо. – Сынок, – раздался обличающий голос Смита. – Я думал, это твой управляющий. А ты что это, педиком заделался? Ригальдо сплюнул на землю. Исли напрягся, что сейчас грянет буря с новым витком мордобоя, и сделал знак Джеку: давай, уводи эту скотину скорее. Но тут Ригальдо, странно спокойный, встал на ноги. Отряхнул брюки и задрал подбородок. – Отец, позволь тебе представить: это мой муж. Исли, этот гондон – мой родной папаша. Джек, это... просто Джек. – Я ничего не слышал, – флегматично сказал Джек. Он заломил Смиту руки за спину и конвоировал его по тропинке. Ригальдо двинулся за ними. Исли завершал шествие. – Сынок, пидорство – короткий путь к ВИЧ, – подал спереди голос заботливый отец. – Ты это, осторожнее там. – Да кто бы говорил о ВИЧ, – хрипло сказал Ригальдо и сплюнул на землю. – Посмотри на свои вены. У тебя на руках живого места нет. Если ты не торчал, то я абсентовая фея. – И это говорит родной сын! Моя собственная кровь! – Кровь тут ни при чем, – серьезно сказал Ригальдо. – Все твое участие в моей жизни – это один слишком шустрый сперматозоид. Вали туда, откуда явился. Вернешься – я позвоню в полицию.

***

Проследив, чтобы гостя благополучно вывели за ворота, Исли вернулся в дом. Ригальдо уже переоделся в футболку и шорты, бросил в стирку скомканную рубашку, заляпанную отцовской кровью, и запихал в корзину носящие следы драки брюки. Исли подумал, что завтра Джоанна будет потрясена. Он прихватил в баре выпивку и спустился в кухню, настроенный на разговор, но пока что Ригальдо просто молча готовил им ужин. Вынул из холодильника охлажденное мясо и пилил его на доске с таким видом, будто это был его личный враг. В двух шагах от него сидел кот и следил за каждым его движением огненными глазами. – Почему ты меня не предупредил? – наконец угрюмо спросил Ригальдо. Тесак в его руках ходил взад-вперед. – Мог бы и позвонить. – Я надеялся, что он самозванец, – признался Исли. – Ждал, что ты его успешно разоблачишь. – Дождался, – буркнул Ригальдо, с душераздирающим скрипом размазывая по доске мясные волокна. – Врешь ты все. Просто не смог удержаться, чтобы не посмотреть на сцену во всей красе, да, Исли?.. Очень в твоем духе. Исли виновато промолчал. Ригальдо был не так уж далек от правды. – Какой же ты все-таки мудак, – подытожил его муж, вываливая мясо на скворчащую сковородку. Исли решил, что пора спасать ситуацию, и двинулся к нему. Ригальдо ожег его взглядом. – Не надо, – веско сказал он. – Не мешай мне. Стой, где стоишь. И Исли покорно остался стоять у двери, наблюдая, как Ригальдо моет овощи для салата и делает соус. Симба пел и высоко выгибал спину, прохаживаясь от хозяина до хозяина. – Ты очень расстроился? – Да я в шоке. Я не видел его больше двадцати лет. И не узнал бы, пока он не открыл свой поганый рот. – Ты так смотрел на татуировки... – А, да. Почему-то я лучше всего помню руки. В детстве они казались мне восхитительными и огромными. На одной был орлан и восходящее солнце. Такой смутный образ, будто я стою перед ним на залитой солнцем кухне в нашем трейлере и обвожу татуировку пальцем, а потом мы едим хлопья на завтрак. – Вроде ничего так воспоминание, – осторожно сказал Исли. – Угу. А еще я помню, как пытаюсь заснуть ночью, а он орет, а мать визжит. И звуки ударов: бац, бац. Впрочем, я не уверен, кто из них первым лез в драку. – Куда ты строгаешь столько сельдерея, – перебил Исли. Ригальдо опомнился, с недоумением посмотрел на огромную гору. – Нет уж, будем теперь есть, пока из ушей не полезет, – мстительно сказал он и принялся резать яблоки. Исли смирился. Сельдерей так сельдерей. – Знаешь, он сперва принял меня за тебя. – Почему я не удивлен? – Потом он безостановочно трепался о себе, о своих выступлениях, турне, концертах... Я хотел потихоньку почитать о группе с телефона, но гугл нашел всего несколько общих упоминаний о «Детях Салема», последний раз семь лет назад… – Да еще бы! – Ригальдо измельчил блендером орехи, нарезал кайенский перец. Заправил салат лимонным соком и бросил в Исли тряпкой, позволяя обмахнуть стол. Перемешал мясо и накрыл его крышкой. – Ты же его видел. Это подвид питекантропа «говнорокер вульгарис», не сомневаюсь, что группы давно уже никакой нет. Хотелось бы мне знать, за чей счет он продолжает спиваться. Он алкоголик, ты не понял, что ли? – Понял, когда его затрясло при виде виски. – Не надо было предлагать ему пить. – Я просто хотел его разговорить. Понять, чего он хочет. – Да денег, чего же еще, – Ригальдо поставил на стол две тарелки. – Такие, как он, всегда хотят денег. Наверняка в долгах, как в шелках. И он не отвяжется, вот увидишь. Только поэтому ему вдруг понадобился взрослый и достаточно обеспеченный сын-пидорас! Исли хмыкнул, признавая его правоту. Он тоже считал, что блистательный Харви Смит не в последний раз почтил их своим визитом, и теперь ломал голову, как сделать общение с ним более коротким и менее травматичным. – И не смей давать ему деньги, чтоб откупиться, – произнес Ригальдо, будто подслушав его мысли. – Исли, я тебя знаю, но это не тот случай. Он тогда не отвяжется. – Я все-таки думаю, нам стоит с ним еще раз поговорить, когда он будет трезвый, – сказал Исли, когда они сели за стол. – Выслушать его без ругани и драк. Ригальдо поднял руку, осматривая содранные костяшки. – Я не уверен, что смогу, – честно сказал он. – Когда этот человек открывает рот, из него сыплется все, что я ненавижу. Тупость, скотство и самодовольство. И мне стыдно, потому что я знаю: не воспитывай меня Маргарет, я бы вырос точно таким. Я гляжу в него, как в кривое зеркало, и то, что я вижу, приводит меня в ужас. Исли налил ему выпить. Они молча поужинали. Ригальдо сидел, погрузившись в тяжелую задумчивость, даже не ругался на то, что Исли кормит мясом кота под столом. После еды Исли освободил стол, составил посуду в мойку и оперся на плечи Ригальдо: – Как насчет утешительного минета? Тот обернулся, глянул скептически. – У тебя дырка в зубе. Исли оскорбился. – Можно подумать, что старый и беззубый я стану тебе не мил. Ригальдо внезапно взял его за руку и поцеловал согнутые пальцы, а потом совсем кошачьим движением потерся о кисть щекой. У Исли вдоль позвоночника пробежали мурашки и ссыпались куда-то в район поясницы. – Мне кажется, вам еще рано говорить о старости, мистер Фёрст. Вы только-только познакомились с моим благочестивым родителем. – Какое счастье, что мне не пришлось просить у него твоей руки, – искренне сказал Исли. Ригальдо поднялся со стула и оказался к нему близко-близко. Симба рванул у него из-под ног возмущенным галопом – ему чуть было не наступили на хвост. – Минет меня сейчас не утешит, – сказал Ригальдо и положил ладони на плечи Исли. Его глаза возбужденно блестели, в дыхании слегка чувствовался алкоголь. В паху у Исли потеплело. Он обхватил Ригальдо за талию, потерся о бугор на его шортах. – Хочу пожестче. «Назло папаше?» – чуть было не брякнул Исли, но тут Ригальдо потянулся вперед и поцеловал его, ничуть не смущаясь отсутствием пломбы. И Исли послушно заткнулся, а дальше слова уже были не нужны. Его руки мяли ягодицы Ригальдо, сдирали с него футболку, спустили к лодыжкам шорты и трусы. Ригальдо повернулся к нему спиной и оперся на стол, прогнулся. Нетерпеливо оглянулся через плечо, будто подгоняя. Исли неожиданно крепко завелся от всего этого – растолкал коленом голые ноги, заставляя развести их настолько, насколько позволяла спущенная одежда, расстегнул молнию на своих брюках. Глаза Ригальдо заволокло, он с силой вцепился в край стола. В последнюю минуту Исли ухватил бутылку оливкого масла и как следует смазал этого взбудораженного дурака. Развел ягодицы, растер между ними остатки масла и ввел член в сжавшееся отверстие, сразу и до конца. Ригальдо выдохнул и весь напрягся, и Исли надавил ему между лопаток, заставляя прогнуться еще глубже, а потом подтянул за бедра, жестко зафиксировал и начал плавно раскачиваться. Его член ходил в заднице Ригальдо как поршень, то скрываясь до основания, то показываясь до самой головки, и Исли было необыкновенно, крышесносно хорошо. Пальцы Ригальдо, держащиеся за край, побелели. Исли вбивался в него, отмечая какой-то частью сознания рваное дыхание, скрип ножек стола, узор на досках столешницы, блеск пота на пояснице Ригальдо, глубокую ложбинку вдоль позвоночника и ямочки над крестцом. Ригальдо с трудом отпустил стол, задрочил себе, и его мышцы сжимались, а колени дрожали. Исли прижался к нему, накрыл рукой пальцы, толкнулся еще несколько раз и, кончая, поцеловал в шею. Ригальдо излился одновременно с ним. Исли успел поймать судорожный хрип его оргазма. Ригальдо запрокинул голову, и они оба замерли, втиснутые друг в друга, взмокшие и вздрагивающие от удовольствия. Потом Ригальдо медленно одевался, придерживаясь за поясницу и шипя, а Исли наоборот – остался в одних трусах, с сожалением рассматривая испорченные маслом брюки. Ригальдо обозвал его долбоебом. Исли не остался в долгу. Так, слово за слово, вдруг оказалось, что они шутливо борются на диване в гостиной. Исли слегка поддался. Ригальдо победил. – Исли, – вдруг позвал он, свернувшись под боком. По ногам у них ходил возмущенный вторжением кот. – Я тебя об одном прошу. Не дай мне схватиться за ружье, если этот хрен снова припрется. – Не дам, – серьезно сказал Исли, обнимая его за плечи. – Я не позволю, чтобы ты из-за него сел в тюрьму. Но уже в следующий раз, когда он услышал о Харви Смите, то сам испытал сильнейшее желание вышибить ему мозги.

***

– Я его ненавижу, – серьезно сказал Ригальдо. – И не понимаю, за что он мне послан. Это какая-то шутка уровня «Бог». Исли молча достал кошелек. По его мнению, Джоанне причитались премиальные. Бедная женщина испытала психологическую травму на рабочем месте. Исли чувствовал себя виноватым и старался держаться солидно, но от всей ситуации его постоянно душил идиотский смех. Со слов охраны, мистер Харви Смит дважды заявлялся в усадьбу днем, когда хозяев не было дома. Каждый раз он был уже безобразно пьян, с порога принимался скандалить, вопя о неблагодарном бесчувственном сыне, и ломился в ворота. Сегодня дежурил Итан, и, когда гость расстегнул штаны и стал мочиться возле забора, его терпение закончилось. Увидев выскочившего из будки мрачного охранника, гость подхватил штаны и, петляя сложными траекториями, укрылся в папоротниках. Итан остался караулить вверенную территорию. Беглец объявился, когда домработница, приехавшая на своем грузовичке, закончила в доме с делами и выбралась за ворота. Стоило ей попрощаться с дежурным и подойти к озеру – наломать рогоза для внучки, – то из прибрежной осоки навстречу ей вывалился Харви Смит. – Голый, что твой поросенок, – повторяла Джоанна угрюмо внимающей аудитории. – Если, конечно, представить татуированную свинью. И попер прямо ко мне, сверкая своими причиндалами… – О боже, – Ригальдо закрыл лицо. – ...потом споткнулся и растянулся в воде, задом кверху... – Она верещала так, что слышно было даже в Канаде, – признался Итан, глядя Исли в лицо. – Не то чтобы я не могла справиться с одним старым извращенцем, но я опасалась, что он сейчас утонет... Исли протянул Джоанне еще несколько купюр. – Это слишком много, синьор Фёрст, – сказала та, косясь на Ригальдо. Все знали, насколько он строг насчет лишних трат. Ригальдо выглядел настолько прибитым, что вообще не смотрел, что там делает Исли. Джоанна ловко спрятала деньги в рюкзак. – Вас проводить? – сунулся охранник, глядя, как Ригальдо идет мимо мостков в лес. Исли покачал головой. Он не собирался останавливать Ригальдо, если тот опять решит проучить отца. Вдвоем они шли по тропинке, петляющий между сосен, и видели несомненные признаки пребывания в лесу дорогого папаши: в черничнике валялась то смятая пачка от сигарет, то вдавленная банка пива, недоеденный, сиротливо брошенный пакет из-под чипсов. В какой-то момент мусор кончился и начались ноги. Длинные тощие ноги Смита в засаленных черных штанах тянулись на север, а дальше, в высоких папоротниках, похрапывая, спал весь остальной Харви, по счастью, одетый. Выпавшая изо рта сигарета тлела возле его лица. Ригальдо втоптал ее в почву и пихнул отца в бок носком ботинка: – Вставай, свинья. Какое там. Харви Смит богатырски храпел. Ригальдо ухватил его за жилетку, дернул, усаживая, и пару раз хлестнул по щекам: – Эй, ты, просыпайся! Исли нашарил взглядом в траве небольшой пень и неспешно уселся. Судя по всему, процесс воскрешения бренного тела предстоял долгий. Его муж, отчаявшись получить внятный отклик, поднял с земли пивную банку и, зачерпнув воды в озере, плеснул отцу в лицо: – Давай уже! Пребывавший до этого в бесчувствии Харви Смит молниеносно лягнул Ригальдо, а когда тот пошатнулся, вдруг вскинул руки, вцепился ему в рубашку и с силой саданул в лицо головой. Исли вскочил, оттолкнул родственничка в сторону. Ригальдо рычал. Его разбитая и прикушенная нижняя губа наливалась синевой. Напротив него, покачиваясь, стоял Харви Смит и мрачно таращился налитыми кровью глазами. – Вот же волчонок вырос, – с каким-то угрюмым восхищением хрипло сказал он. – Даром что голубой. Слушай меня, мальчишка: я половину Штатов проехал, чтобы увидеть сына. Это, блядь, необъяснимое чувство, когда у тебя есть сын. В моей жизни было много крутого. Были концерты... Песни... Женщины всякие... Но сын у меня только один, понял?.. – Да какой я тебе сын, – Ригальдо вытер губу, с недоумением посмотрел на кровь. – Это еще доказать надо. Мало ли, с кем там спала моя мать на этих ваших... концертах. Она была королевой штата, козлина. Сколько я ее помню, вокруг нее всегда вились какие-то мужики. Исли ухватил гостя за плечи надежным захватом. Как оказалось, недостаточно ловко: спустя секунду у него в руках осталась только куртка. Сбросив ее, Смит остался в майке с черепами, и так, в майке, он и наскочил на Ригальдо, как грязный, тяжелый, пахнущий пивом и виски кабан. – Не говори так о Дебби, паршивец, – сказал он, сбив Ригальдо с ног. – Не смей осуждать мать, недоделанный яппи. Это из-за тебя она не стала принимать участие в следующем туре, хотя тогда ты еще был как фасолина. Решила, понимаешь, не делать аборт, не поехала в Нью-Йорк! Да блядь, подумал Исли, швыряя куртку на землю. Шутки закончились. Ригальдо смотрел на отца с земли, растрепанный, бледный и злющий. – Из-за меня? – прорычал он. – А кто ее обрюхатил? Кто ее трахал так, что она забеременела? Какой-то торчок, музыкантишка, говнорокер из Эймса, бунтарь уровня сельской школы! Если бы не ты, она бы уже через год была в Голливуде! Это из-за тебя она все бросила и спилась! – Вот они, дети, – покачиваясь, сказал Харви Смит, поворачиваясь к Исли. – Меняешь им подгузники, понимаешь. Даешь им тайленол, когда они болеют. Надеешься, что их будет не стыдно друзьям показать. Потом из них вырастает сопливый педик, которому не видать своих детей, как... Кулак Исли смял ему губы. Харви удивленно хрюкнул и, шатнувшись вперед, обхватил его поперек туловища и с разбегу опрокинул в кусты. Их разнимали в четыре руки: и Ригальдо, и Итан. Когда вонючая туша, пахнущая мочой, перегаром, лекарствами сползла с Исли, тот сел, помятый и одуревший, и подумал, что даже в шестьдесят лет папаша Смит еще ого-го. – Где он? – спросил Исли, отдышавшись. – Вот это приключение... Охранник молча махнул в сторону озера. Отец Ригальдо резво трусил от них по колено в воде, предусмотрительно не приближаясь к берегу, где его могли изловить. Он скрылся в камышах быстрее, чем они могли бы поймать его. – Хотите, чтобы я вызвал полицию? – задумчиво спросил Итан. – Или, не знаю, хотите, я в питомнике одолжу добермана?.. Исли с сомнением посмотрел на Ригальдо. Тот бездумно охлопывал себя по карманам, будто забыл, что уже полтора года как бросил курить. – Ебаный стыд, – заключил Исли, любуясь на отражающийся в озере частокол сосен. – Да пусть идет к черту. Лишь бы только голышом больше не приходил.

***

Итан придумал пробить папеньку по полицейской базе и нашел человека, который смог это осуществить. Уже через час Исли задумчиво разглядывал купленный отчет: судимость за кражу и вторая – за двоеженство, аресты за драки в пьяном виде, нападение на сотрудника полиции, дело о хранении наркотиков (участие не доказано). – Не доказано, Карл! – всплеснул руками Ригальдо. Исли заинтересовали другие пункты: – Ты знаешь, а ведь он и сейчас женат, на какой-то дамочке из Майами. У тебя там есть сестры... – Нет у меня никаких сестер. – Сводные, по отцу... – Нет у меня родственников! – Ригальдо повысил голос. – И отца тоже нет. Эта... старая обезьяна не имеет ко мне отношения. Двадцать лет его не было – и еще столько бы не приезжал. Он стоял у окна со стаканом виски и исправно пил с момента, когда они вошли в дом. Исли бросил листы на диван, поднялся и ткнулся в затылок Ригальдо носом. – Так стыдно, – хрипло сказал Ригальдо. – Как будто все разом теперь перечеркнуто... – Что перечеркнуто, боже мой? – Да все, чего я достиг за эти годы, чтобы не быть сыном «Дебби Сегундо и Харви Смита». Образование, карьера, какой-то стиль в жизни, свой дом... Даже ты. Что, скажешь, не так?.. Ты обратил на меня внимание, когда я уже выкарабкался из болота. Вряд ли бы ты предложил встречаться мальчику из трейлера, сыну алкаша, осужденного за двоеженство. А теперь я опять чувствую, что не дотянул до планки. И что я в любой момент могу тебя опозорить – с таким-то папашей это легко. – Ну блядь, раз такое дело, давай уволим тебя с поста вице-президента и назначим... не знаю... Клариссу, – сердито сказал Исли. – Что за тараканы опять кормятся в твоей голове?.. Ригальдо поболтал растаявшим льдом в стакане. – Думаю, что мне нельзя пить. У меня гены алкоголика. – А у меня, возможно, гены маньяка-убийцы, – напомнил Исли. – Хоть я и надеюсь, что Присцилла унаследовала свой психоз по линии отца. Слушай, ты серьезно стесняешься своего родственника... после того, что с тобой сделала моя семья? Ригальдо вытаращился на него, чудом не поперхнувшись. – Вот же умеешь ты все вывернуть наизнанку, – сказал он с осуждением. – Исли, я серьезно хочу, чтобы он исчез из Сиэтла, чтобы никто из знакомых его никогда не увидел. – Мне нанять киллера, или мы дадим ему денег, чтобы он отвязался?.. – Только не денег. Черт, я не знаю даже. Может, сводить его на экскурсию в горы? Скажем, на этот гребаный стратовулкан?.. – Хорошая мысль, – задумчиво сказал Исли. Он потянул Ригальдо на ближайший диван, и тот уселся, небрежно перекинув длинные ноги ему через колени. Исли стащил с него носки и принялся разминать стопы. – Но мистер Смит не похож на человека, который сможет одолеть четыре тысячи метров вверх. Он вообще как-то нехорошо выглядит, ты не заметил? Весь желтый, как просроченные морепродукты, раздутый и в синяках... – Еще бы – пьянствовать столько лет, – мрачно сказал Ригальдо. Он посмотрел на стакан в руках и отставил его на столик. – Не жалей его, Исли. «Почитай отца своего» – эта заповедь не для меня.

***

Наверное, только тем, что в итоге, снимая стресс, они все-таки изрядно упились, можно было объяснить то, что в спальне Ригальдо пихнул в руки Исли «игрушку». С «игрушками» было сложно, как со всем, что Ригальдо относил к категории извращений. В сексе он был консерватором, что проявлялось даже в выборе порнофильмов. Исли знал, что Ригальдо не любит смотреть групповой секс, не переносит сцен со связыванием и откровенно скучает, если к действию подключается девушка. К фетишам у него тоже было двоякое отношение – нецелевое использование еды, например, он пуритански осуждал. Исли однажды удалось натянуть на него черные чулки, и это было чертовски вожделенное зрелище. Ригальдо позволил трахнуть себя в них, но повторять отказался. Набор «игрушек» Исли подарил ему из чистой вредности и чуть не получил фаллоимитатором в лоб. Об упаковке вспоминали крайне редко, в основном в качестве стеба, кое-что Исли попробовал на себе, что-то Ригальдо рискнул испытать «на спор». Сегодня был первый раз, когда Ригальдо сунул руку в ящик под кроватью, где все это богатство хранилось, просто так, без подъебок и уговоров. – Уверен? – спросил Исли. Голос прозвучал хрипло: раскинувшийся на кровати Ригальдо, голый, возбужденный, с порозовевшим лицом, выглядел так, что его хотелось немедленно отыметь, и совсем даже не силиконовым елдаком. Вместо ответа Ригальдо согнул ноги в коленях, а руки завел назад и ухватился за изголовье кровати. Его вставший член качнулся над животом. Глаза были полуприкрыты. В лицо Исли он не смотрел. – Ладно, детка, – Исли выдавил столько смазки, что в ней можно было утонуть, и как следует размазал по силиконовому стволу. – Покажи мне, что ты придумал. Фаллоимитатор был черный, внушительных размеров, слегка ребристый, Исли вводил его медленно, поступательно, опасаясь причинить боль. Руки Ригальдо, вцепившиеся в изголовье, напряглись. – Оставь его, – сказал он, облизнув губы. – Я хочу сам. Исли неохотно повиновался. Штука уперлась своим основанием в матрас, изогнулась, и Ригальдо принялся насаживаться на нее – завораживающе порнографично. Он уперся ногами, широко развел колени и двигался, он подавался навстречу, скользя по черному стволу. Задний проход поджимался, втягивая в себя черную палку, и Исли в каком-то ступоре подумал, как же она помещается в Ригальдо. Его член стоял, и это было мучительно. Хотелось немедленно вытащить из Ригальдо чертову палку и зацеловать его, так, чтобы не смог шевелиться. Исли ни в жизни бы не подумал, что будет ревновать к куску черного силикона. Щеки Ригальдо покраснели еще сильнее, краска распространилась и на шею. Он двигался часто и мелко, сжал ягодицы, его член совершенно похабно тек. – Господи, я сейчас умру, – сказал Ригальдо и вдруг отпустил изголовье. Он перевернулся на живот и встал на колени, спрятал лицо в подушку. Фаллоимитатор по-прежнему был в нем. – Пожалуйста, – глухо донеслось до Исли, и он, мысленно выматерившись, взял палку в руку, выдавил еще смазки и принялся трахать Ригальдо в откляченный зад. Дикое зрелище. Больше всего Исли заводило, что до этого Ригальдо так и не прикоснулся к себе. Проклятая штука входила в него с хлюпанием. Исли закрыл глаза и крепко сжал свободной рукой ноющий член. Вот так, да. Вот так, детка. – О боже, – просипел Ригальдо. Он распластался по простыням, настойчиво ерзал. – О боже, да, да. «Я выкину эту штуку, – четко понял Исли. – Я выкину, и никогда больше...» – Сильнее, – выдохнул Ригальдо. – Сильнее, Исли... Исли... Ис... Он подавился своими стонами, вцепился зубами в подушку и задрожал. Исли дрочил себе, ненавидя все эксперименты до чистой сияющей ярости. Его напряжение вылилось на простыни в несколько мучительных толчков в кулак. – Я все, – простонал Ригальдо и дрыгнул задницей. – Убери его. Исли распахнул глаза и поспешил ему помочь. Не говоря ни слова, Ригальдо вытерся краем простыни и натянул одеяло до груди. Исли крепко притиснул его к себе. Ему вдруг стало неуютно. – Все хорошо?.. – Нормально, – Ригальдо тихо фыркнул. – Конечно, все нормально. Своеобразный опыт. Я запомню. Они полежали немного, потом Ригальдо встал и ушел в душ. Исли дождался, пока за ним плотно закроется дверь, собрал все «интересные штучки» в один пакет и утрамбовал в кейс, чтобы избавиться по пути на работу, а потом включил телевизор и сразу попал на старые «Звездные войны». Когда Ригальдо вернулся, одетый в полотенце на бедрах, Исли увидел, что он снова хмурится. Ощущение, что Харви Смит поселился в их доме, становилось все более реальным. – Темная сторона силы гнетет тебя, юный падаван?.. Ригальдо развернулся, глянул с удивленной усмешкой. – О боже, спасибо. Теперь я наконец понял, что чувствовал Люк. Но Вейдера хоть было не стыдно показать людям... – Знаешь, нам надо постараться и подкараулить его, когда он будет трезв, – сказал Исли. – Конечно, он будет с похмелья, но мы должны убедить его, что ему лучше вернуться во Флориду. Мне уже надоел этот концерт одной звезды. – Конечно, подкараулим, – Ригальдо влез на кровать ему под руку. – Главное – не вступить на путь саморазрушения, о учитель. Представив путь саморазрушения, почему-то выложенный силиконовыми самотыками, Исли зажмурился и подумал, что им стоит научиться снимать стресс каким-нибудь безвредным способом, без алкоголя и посторонних предметов в заднице. Может быть, медитация или что-то вроде того. Он не досмотрел фильм – его сморил сон, и в дреме ему снились летающие силиконовые фаллосы и медитирующий в шлеме Вейдера Даэ.

***

Третий квартал ознаменовался изменениями на рынке лесной промышленности. Рабочие недели летели галопом, выбивая из Исли все не относящиеся к бизнесу мысли, даже такие, как существование у мужа отца-алкоголика или будущая свадьба Лаки и Клэр. Первый день сентября не отличался от прочих. Исли провел совещание, вернулся с переговоров, потом поприсутствовал на подписании контракта – они приобрели 37 тысяч гектаров леса в пяти северо-восточных округах штата Алабама – присутствовал чисто номинально, потому что сделкой занимался Ригальдо. Глядя, как он уверенно пожимает руки партнерам, Исли чувствовал удовлетворение и гордость. Выйдя из конференц-зала, Исли еще немного понаблюдал за своим вице-президентом, раздвинув полоски жалюзи. Ригальдо выглядел сдержанно, вел себя крайне профессионально, и только Исли знал, что под высоким жестким воротничком дорогой рубашки у него на шее цветет засос. Исли подумал о том, какой же он сам чертовский везунчик – ему позволено видеть другую сторону Ригальдо. Знать о нем то, о чем не знает никто больше. И Исли ценил обе его стороны. – Мистер Фёрст, вам звонок из аналитического отдела, – от Люсиэлы убийственно тянуло тяжелым и сладким ароматом «Пуазон». Исли непроизвольно задержал дыхание. Кажется, Люсиэла объявила сезон охоты на корпоративных партнеров. – А, ладно, сейчас отвечу, – Исли сбежал в свой кабинет. Здесь было хорошо. – Что нового? – спросил он у телефонной трубки, перебирая факсы. – Международный Совет по нормам и правилам изменил нормативы использования массивной древесины. Таким образом, в Штатах появятся три новых типа строительства, и среди них деревянные здания до 18-ти этажей... – Очень хорошо, – задумчиво сказал Исли. – Это увеличит потребление деревянных конструкций... По предварительным прогнозам, на 1,5 миллиарда бордфутов в год, мистер Фёрст. – Ого, – сказал Исли и сделал себе пометку: если дело с этими деревянными небоскребами выгорит, на волне модного хайпа можно будет успеть заработать. Кто стал бы жить в небоскребе из дерева, он, правда, представлял себе слабо. Хотя вот, например, Даэ стал бы. – Спасибо, – сказал он и положил трубку. Открыл рабочую почту и принялся разбирать сообщения. Почти сразу же кто-то поскребся в дверь его кабинета. Сквозь жалюзи был виден мышиный серый костюм и рыжие волосы. Кларисса. Исли посмотрел: Люсиэлы в приемной не было. Кларисса топталась под кабинетом, не решаясь войти. На селекторе снова замигал входящий вызов. Исли махнул рукой секретарю Ригальдо, чтобы заходила, и поднял трубку. – Да, Галк?.. – Мистер Фёрст, – серьезно сказал начальник его службы безопасности. – У нас тут сейчас был скандал на проходной. – Что, снова пикет «зеленых»?.. – Нет, сэр, подозрительный посетитель. – Желтая пресса?.. – Нет, – Галк вздохнул. – Я бы сказал, это был маргинал. – Твои ребята не могут справиться с маргиналом?.. – Этот посетитель настойчиво спрашивал мистера Сегундо. Настойчиво. Спрашивал. – О боже, – рука Исли замерла над мышкой. – Мужик в татуировках? Кларисса, переминающаяся посреди кабинета, побагровела и раскрыла рот. – Галк, – он стремительно поднялся со своего места, схватил пиджак со спинки кресла, перекинул через руку и замахал на Клариссу: потом, все потом. – Задержи его. Я сейчас подойду. – Но он... – Я уже иду, – повторил Исли. Когда он, едва ли не чеканя от ярости шаг, вылетел из кабинета, за ним раздался дробный стук каблучков: – Мистер Фёрст!.. Исли, уже нырнувший на пожарную лестницу и сбежавший на один пролет вниз, поднял голову. Кларисса смотрела на него сверху, перегнувшись через перила. – Простите, мисс Фортисью, – искренне сказал он. – Я сейчас не могу с вами говорить. Найдите меня позже, ладно?.. – Но мне надо вам рассказать!.. Исли махнул рукой: позже, пожалуйста, – и совершенно несолидно ринулся вниз, перепрыгивая через ступени. Его душила ослепительная злость. Мистер Харви Смит, похоже, отчаялся снова застать Ригальдо в доме, и вот заявился к ним в офис своей собственной вонючей персоной. Сообразил нагуглить адрес «Нордвуда», значит, еще не пропил все мозги – только совесть. «Если этот козел… Этот старый хрыч только посмеет проболтаться внизу о том, кто он такой... Я сотру его в порошок», – думал Исли, скользя вспотевшей рукой по металлическим перилам запасной лестницы. Он почему-то сразу в красках представил, какой шок будет у Ригальдо. Самому Исли было, честно говоря, все равно. После того, как его трижды пропустили через мясорубку криминальных новостей, он считал, что ему уже практически нечего стесняться. Но Ригальдо, полжизни положивший на то, чтобы избавиться от клейма «мальчика из трейлера», насчет себя так не считал. Он снова вспомнил лицо Ригальдо, ужас и ярость, с которыми тот смотрел на отца при первой встрече, ярко вообразил, как будут торжествовать злопыхатели, и сжал зубы. Да ну нахуй. Он разберется с этим засранцем. Первой и главной неприятной новостью стало то, что внизу Харви Смита не оказалось. – Я не договорил, – Галк хмурился и потел, на лбу у него блестела тяжелая капля, и сильная шея, сдавленная форменным синим воротничком, побагровела, хотя в помещении для охраны было не жарко, климатизатор исправно работал. – Он ушел почти сразу, как стало ясно, что ребята его не пропустят. Сперва сел у входа, а потом выскочил за дверь. А через какое-то время его засекли камеры на подземной парковке. – Он нашел открытый пожарный выход? – спросил Исли, стараясь держать себя в руках. – То есть сейчас он где-то здесь, в здании? Галк угрюмо кивнул. – Галк, ну какого?.. – устало спросил Исли. – Я за что плачу вам?.. Галк молча сжал пудовые кулаки. – Сэр, это моя вина, – вклинился дежурный парнишка в форме. – Это я не досмотрел за пожарным входом. Я просто не думал... – Не думал, что надо работать, даже если ты охраняешь бумажную контору? – повернулся к нему Исли. – А если бы это был террорист с бомбой? – Сэр... – Ты уволен. Галк, что тут было? – Давайте я вам покажу, – Галк посторонился, пропуская Исли к мониторам. Когда включилась запись с камер в холле, Исли чуть не застонал. Он сразу увидел Смита. Тот, как черная растрепанная ворона, покачивался прямо посреди идеального хайтек-холла и исподлобья оглядывался, будто не понимал, где он. А потом, встрепенувшись и мотнув длинными сальными волосами, нацелился на ресепшен. Аккуратненькая девушка слегка изменилась в лице. Харви что-то ей долго втирал, перегнувшись через стойку. Девушка послушно подняла трубку внутренней связи, выслушала абонента и сокрушенно покачала головой. И тут Харви трахнул кулаком по столешнице так, что подскочили ручки для посетителей. У девушки сделалось такое лицо, будто она сейчас заплачет. Харви еще раз стукнул по столу и что-то беззвучно выкрикнул. А больше ничего не успел сделать: подоспевшая охрана скрутила его и под локти вывела за проходную. – Чего он хотел? – помолчав, спросил Исли. – Мистера Сегундо, и немедленно. Вероника сказала, что тот на переговорах, и, как обычно, предложила записаться на прием или решить проблему через менеджера... Тут он и психанул. – Он представился? – перебил Исли. Галк молчал, и Исли повторил с нажимом: – Он представился? – Да, – признался Галк. – У него и документы с собой были. А если вы насчет того, что он пять раз повторил, к кому и зачем приперся... Исли закрыл глаза. Это было второй плохой новостью. – То это я один пока слышал. – Вот и хорошо, что один, – сказал Исли, не двигаясь. – Ты меня понимаешь? – Как не понимать. Дежурные разделились: кто-то ушел рыскать по коридорам, кто-то остался отслеживать изображения с камер. Исли раз за разом проматывал запись в холле, чувствуя какое-то отупение. Харви Смит выглядел плохо. Во-первых, он был пьян самым гнусным образом, как будто последний глоток сделал прямо перед вращающейся дверью «Нордвуда», во-вторых, он был весь каким-то помятым, как жеванная папиросная бумага. Время от времени он подносил руку к лицу и кашлял в кулак. Охрана переговаривалась по рации, прочесывая коридоры. Исли не обольщался – пьяного папеньку могло занести куда угодно. Он мог вломиться в кабинет к главному бухгалтеру, облегчиться в кадку с офисными растениями или устроить скандал в опен-спейсе. «Хоть бы он свернул себе шею, катаясь на эскалаторах», – пожелал Исли и понял, что действительно жаждет этого. У него зазвонил телефон. Исли бросил взгляд на экран: Ригальдо. – Я закончил, – довольно сказал его муж. – Пообедаем? – Иди в мой кабинет, пожалуйста, – ответил Исли, покидая помещение охраны. Дежурный у него за спиной негромко произнес: «Не знаю, куда он подевался. Может, все же ушел?» Исли обернулся на ходу: – Ищите лучше! – А что случилось? – было слышно, как Ригальдо шуршит бумагами. – Где ты ходишь? – Ригальдо, сиди в моем кабинете и никуда не уходи, – взмолился Исли. – Я сейчас подойду. У эскалатора к нему снова сунулась Кларисса. Вид у нее был запыхавшийся. Блузка расстегнулась, а волосы растрепались. – Мисс Фортисью, – прогремел надо всем этажом голос Люсиэлы. Она как раз вышла из-за угла. – На что это вы похожи! Здесь что, идет конкурс нижнего белья? У нас тут дресс-код, между прочим! Не найдя в себе сейчас сил вступиться за жизнь рыжей дурочки, Исли оставил Люсиэлу доедать секретаршу Ригальдо, а сам, погрузившись в почти философское спокойствие, поднялся наверх. Ригальдо стоял у окна его кабинета, не слишком довольный, и крутил ключи от машины на пальце. – Мы попадем в пробку, если не поторопимся, – сказал он, разглядывая Даунтаун сквозь стекло. – А у меня после перерыва встреча. Откуда такая таинственность? Что случилось? – Ты только не расстраивайся... – сказал Исли, думая, что это самая уебищная фраза на свете, за которой обычно следует всякое «мы ампутировали вам ногу». – Твой отец здесь. Ригальдо не расстроился. Он резко побледнел, тяжело оперся на стол и перестал дышать. Исли не помнил себя: как он ловил Ригальдо и усаживал его прямо на пол у кадки с карликовым японским кедром, как распускал на нем галстук и шлепал его по щекам. Наверное, все это заняло пару секунд, не больше, потому что Ригальдо почти сразу побагровел, распахнул глаза и сделал вдох с таким звуком, с которым воду засасывает в воронку слива. Только тогда Исли отпустил его и поднялся на непослушных ногах, чтобы открыть окно. – Где он? – хрипло спросил Ригальдо, обмахиваясь папкой. Исли снова сел перед ним на корточки. – В том-то и беда: я не знаю, – виновато признался он. – Он исчез из холла, но охранники видели, как он снова вошел в здание через дверь на парковке. – Он пьяный? – Ригальдо смотрел на него сквозь прилипшую к влажному лбу челку. – Как тогда, с Джоанной? Исли помедлил и кивнул. – Какой пиздец, – сказал Ригальдо, глядя в сторону. – Я уволюсь. Он сказал это так глухо, что Исли мгновенно завелся, чутьем понимая, что такую херню Ригальдо может выдать и на полном серьезе. – Очень хорошо, – он снова поднялся на ноги. – А лучше сделай сеппуку. Надежнее. Так тебе гарантированно не придется больше ни за кого краснеть. За спиной Исли тихо приоткрылась дверь. Ригальдо поднял голову и скривился: – Фортисью, вас не учили стучаться?.. – Простите, – пискнула Кларисса. Исли без интереса посмотрел на нее, и она одернула пиджак, видимо, набираясь смелости. – Но я никуда не уйду, пока не узнаю, что делать с мистером Смитом. – С кем?! – Ригальдо мгновенно оказался на ногах. – С мистером Смитом, – сказала Кларисса тихо и твердо. – Пожилым джентльменом в татуировках. Он в кладовой со списанной оргтехникой на третьем этаже. – А что он там делает? – почему-то шепотом спросил Исли. Кларисса посмотрела на него, как на ребенка. – Так я его заманила туда, – сказала она кротко. – И... заперла. Это же ничего, что я уже давно его там закрыла?.. По пути на второй этаж Исли удалось добиться от запыхавшейся Клариссы связного доклада: она наткнулась на мужика, похожего на потертую версию Осборна, когда он сосредоточенно пинал дверь туалета, разматывая вокруг себя метры туалетной бумаги. Кларисса сперва шарахнулась от него и хотела вызвать охрану, но потом – тут Ригальдо возвел глаза к потолку – подошла к нему и спросила, чем может ему помочь. Кларисса водила его, едва переставляющего ноги, по помещениям для техобслуживания, пока не выбрала подходящее, чтобы... – И почему вы его закрыли, Кларисса?.. – Ну как же, – она покосилась на Ригальдо и сунула руки за спину, – ведь он мне представился. Наверное, я заперла бы и своего отца, если бы он так... бузил. Ригальдо споткнулся, но мужественно воздержался от комментариев, а Исли не стал стесняться и рассмеялся. У самых дверей в подсобку он остановился и поцеловал Клариссе руку. Кларисса отчаянно запунцовела. – Мисс Фортисью, – проникновенно сказал Исли. – Мне кажется, вы заслужили вознаграждение. За находчивость и оперативность... – Спасибо, агент Старлинг, – буркнул Ригальдо, но они оба его услышали. – ...но вы же понимаете, что об этом лучше не распространяться? Вы же знакомы с понятием корпоративной тайны? – Конечно, – тихо сказала Кларисса. – А то вы меня уволите. – Это в лучшем случае, – серьезно сказал Исли и показал на мрачную рожу Ригальдо. – Посмотрите-ка на него. В худшем он вас съест. Верите? Кларисса взглянула на шефа так зачарованно, что было ясно: она верит. – Я, правда, немного волнуюсь, что ему там может быть душно, – призналась она, проворачивая в замке ключ. – Он так колотил в дверь. Хорошо, что здесь днем почти никто не ходит. Надеюсь, он меня не убьет сейчас... – Не убьет, – хмуро сказал Ригальдо, оттесняя ее назад, и распахнул дверь. Харви Смит не бузил и не рвался никого убивать. Он спал, положив голову на коробку с принтером, обнимая ее обеими руками. В кладовой одуряюще пахло спиртным. От могучего храпа сотрясались сложенные друг на друга клавиатуры. – Надо его как-то транспортировать до машины, – сказал Исли, опираясь на дверь. – Мисс Фортисью, сделайте, пожалуйста, ему двойной кофе... К его удивлению, Ригальдо крепко взял его за плечо, отодвинул от двери и молча запер ее, спрятав ключ в кармане пиджака. – Два кофе, – хмуро сказал он Клариссе, – в кабинет мистера Фёрста. И каких-нибудь бутербродов. Похоже, обедать мы сегодня не пойдем. – Ты хочешь оставить его здесь, что ли? – Исли с сомнением посмотрел на дверь кладовой. – Я хочу хоть раз за эту неделю увидеть его трезвым, – зло сказал Ригальдо. – Для этого надо застать его, когда он проснется. Ты сам так говорил. Фортисью, у вас паралич, что вы встали на месте?.. – зарычал он, и Кларисса с испуганным визгом сорвалась вперед.

***

Проспавшийся Харви Смит был еще хуже пьяного Харви Смита. Он сидел напротив Исли на стуле для посетителей, расставив ноги, обрюзгший, отечный, и от него пахло сшибающей с ног смесью перегара и застарелого нездоровья. Он часто тер лицо ярко-красными ладонями. Сосуды его белков полопались, и поэтому, косясь исподлобья налитыми кровью глазами, он смахивал на контуженного ударом по лбу быка.  Перед ним стоял кофе, но он к нему даже не прикоснулся, зато выхлебал целую бутылку воды. Исли рассматривал его в упор, испытывая здоровое отвращение. Когда Харви, напившись, утер губы, и его взгляд несколько сфокусировался, Исли заложил ногу за ногу и сказал: – Мистер Смит, давайте в этот раз по существу. Какую цель вы преследовали, разыскивая Ригальдо? Только не надо рассказывать о внезапно вспыхнувших родственных чувствах.  Они были в кабинете втроем: Ригальдо стоял у панорамного окна, скрестив руки. Свет на всем этаже был приглушен, Люсиэла давно ушла – Харви проспал в кладовой до темноты. Смит часто поглядывал в сторону сына, но Ригальдо упорно не оборачивался, как будто не хотел даже смотреть на отца.  Исли ждал, что Харви будет продолжать взбрыкивать и отпираться, но тот молча полез во внутренний карман куртки и вытащил пачку изломанных, смятых бумаг. Исли только взглянул на заголовок и у него вырвался вздох:  – Пересадка печени? Серьезно?.. Ригальдо мгновенно нарушил свое ледяное молчание.  – Видишь, я ведь говорил тебе! – всплеснул он руками. – Правда, я ставил на новую почку! Его отец невразумительно и неразборчиво огрызнулся и закашлялся.  Исли угрюмо продолжать читать документы.  Харви Смит не стоял в очереди на ожидание донорской печени, поскольку не прошел рекомендованное – и очень недешевое – обследование. Исли просматривал список тестов и приложенные прайсы, а также общую информацию о принципах трансплантации. Взгляд зацепился за фразу «если они являются родственниками, шансы на совместимость повышаются». Исли аккуратно сложил листы – сперва вдвое, потом вчетверо, а потом сделал из них кораблик. И, глядя Харви в глаза, сказал: – Нет. Ни за что. Даже если бы у вас хватило мозгов не начинать знакомство с хамства и оскорблений в адрес его матери, я не дал бы ему это сделать. Ригальдо стремительно подошел, вырвал у него кораблик, развернул и принялся читать. Смит побагровел и надулся.  – Да я ни на что такое и не рассчитывал, – буркнул он. – Дождешься по нынешним временам. А вот немного субсидий и пара звонков, чтобы обойти очередь, не помешает... Я знаю, что у богатых все дорожки короче, в том числе и в трансплантационный центр... А я соглашусь и на донорскую печень от чужого покойника... Ригальдо на него зашипел. На самом деле зашипел, как гадюка.  – Субсидий тебе? – сказал он, бешено сверкая глазами. – На новую печень? Старая стала отваливаться?! Тебя устроит перевод от счастливо обретенного сына или надо наличными? И где ты будешь ждать, пока Исли сделает «пару звонков», здесь, на диванчике? Или, быть может, тебя поселить в пентхаусе в «Четырех сезонах»? Исли покачивал носком туфли и молчал, хотя ему тоже было, что сказать.  – Почему ты вообще смеешь на что-то рассчитывать? Просто так заявившись в Сиэтл и напомнив, что ты мой отец, обоссав мой забор, опозорив меня перед служащими? Как тебе вообще пришло в голову, что тебя ждут здесь какие-то... субсидии?! Харви Смит посмотрел на Ригальдо из-под набрякших век, яростно почесал татуированное предплечье, как будто его мучил невыносимый зуд, и ответил: – Я решил так, потому что ты добрый мальчик, сынок. Только очень добрый мальчик продолжал бы приезжать в Эймс, просто чтобы навести порядок на могиле старушки Маргарет. «Старт-слово», – подумал Исли, напрягшись. И не угадал. Ригальдо несколько минут гневно смотрел на отца, потом его кулаки медленно разжались.  – Хорошо, что ты напомнил об этом, – сказал он высоким голосом. – О кладбище.  Исли смотрел на него с тревогой, не понимая, к чему он ведет.  – Знаешь, – продолжал Ригальдо, задрав подбородок. – Маргарет умерла, потому что у нее был диабет, вот в чем штука. Тогда у меня не было денег, чтобы перевезти ее в Сиэтл, чтобы присматривать за ней, осуществлять уход, как оно того требовало. Потом у меня появились деньги, но она уже умерла. Теперь здесь появляешься ты, со своей пропитой печенью. И знаешь, что я скажу? Ебись ты конем. Это очень хорошо, что ты музыкант. Так тебе будет проще насобирать под мостом на билет на автобус до соседнего штата. Просто потому, что от меня ты не получишь ни цента. Понял? – Понял, – после паузы ответил его отец. Его заметно потряхивало, видимо, с похмелья, но голос звучал самоуверенно. – Так вот нет у меня других вариантов, сынок. Ты уж прости, но я буду являться к тебе на работу, пока ты меня не проспонсируешь. А велишь охране не пускать – так я продам душещипательную историю о черством сыне какой-нибудь желтой прессе. Что делать, из всех моих сосунков ты один состоятельный и совершеннолетний.  Они с Ригальдо взглянули друг на друга с одинаковым презрением.  Исли поднялся из кресла, собираясь поставить это зарвавшееся говно на место, но тут Ригальдо сжал его плечо.  – У меня есть другое предложение, – сказал он тихим и отвратительно спокойным голосом, от которого у Исли волосы на загривке зашевелились. – Ты пиздуешь отсюда, раскланиваясь на каждом шагу, а я заминаю историю с секретаршей. Или уже сегодня ты будешь давать показания в участке. «С какой секретаршей?» – хотел спросить Исли, но ничего не сказал, потому что через секунду этот вопрос задал Харви. – С моей секретаршей, – тихо и страшно ответил Ригальдо. – Которая провела тебя по коридорам. Такая рыжая, маленькая. Ты помнишь, что ты устроил? Я думаю, тебе это не сойдет с рук. К изумлению Исли, Смит тревожно поерзал. – Я помню, – хрипло сказал он. – Была какая-то рыжая. Вела меня под руку, макушкой едва мне по плечо. Что, что случилось?.. – Тебя ведь уже привлекали за драки и приставания, – тяжело обронил Ригальдо. – А в этот раз все заснято на камеру. Камеры у нас в каждом коридоре, если ты не заметил. Не думаю, что вам с ней удастся разойтись по-хорошему. Если тебе впаяют срок, про любую терапию можешь забыть.  Смит схватил со стола кофе и опрокинул его в себя. – Где она? – рявкнул он. – Где эта девчонка?  – Решил запугать ее? – прошипел Ригальдо над головой Исли. – Иди нахуй. Не надо было светить своим хером перед камерами. Я же сказал, ты меня опозорил. Но если ты сядешь, решится много проблем, так что я даже не знаю... Этого Исли уже не мог вынести. Он сделал Смиту знак сидеть на месте и выволок Ригальдо из кабинета. – Где Фортисью? – спросил он, едва они оказались в приемной. – Почему вы мне ничего не сказали? Ригальдо закатил глаза. – Откуда я знаю, где, я ее давно отпустил. Должно быть, дома, со своей дорогой сестрицей. Может быть, с нашим сисадмином. Мы обговорили с ней этот вариант сразу. Она согласилась, что это чмо нужно будет припугнуть. С плеч Исли как будто упала непонятная тяжесть. – Ты очень нагло блефуешь, – сказал он с укором. Ригальдо взирал на него с прежней злой рожей. Они прекрасно знали, что папа Смит пялится на них сквозь стеклянные двери. Ригальдо повернулся к нему затылком и сказал:  – Нагло не нагло, но на него действует. Исли, этот человек все прекрасно о себе знает, потому и занервничал. Если вспомнишь, несколько дней назад он голым прыгнул на нашу домработницу. Я просто уже не знал, как стереть с его рожи эту ухмылку.  – И что дальше? – Исли тоже постарался придать лицу скорбное выражение. – А если он потребует записи?.. – Хрен ему, а не записи, – Ригальдо неожиданно шарахнул кулаком по стене. Папа Смит дернулся на своем стуле. А потом Ригальдо схватил Исли за плечи и потащил в коридор. – Слушай, ты все портишь своей скептической миной. Иди пока, попей кофе. – Я тебя с ним не оставлю.  – Я больше не буду драться, обещаю. Мы просто поговорим, как... два мужика из Эймса. – Мне кажется, эти условия взаимно исключают друг друга, – вздохнул Исли. Ему до смерти не хотелось оставлять Ригальдо наедине с отцом. – Не переживай, – хмуро сказал Ригальдо. – Надо уже перерезать эту пуповину.

***

Теплый и задушевный разговор между «мужиками из Эймса» занял сорок минут. Все это время Исли сидел в пустой и полутемной приемной и терпеливо наблюдал через стекло, как его муж, нависая над Харви Смитом, продолжает что-то ему вкручивать, жестко кривя рот.  Смит огрызался, но с каждым разом все тише и реже, и его красное лицо сильно мрачнело. Исли смотрел, как он вжимается в спинку стула, и самокритично думал, какого же дурака они с Ригальдо сваляли: могли ведь разыграть эту карту с «домогательствами», еще когда Смит выскочил голым перед Джоанной, и не пришлось бы блефовать.  Ступили, прямо скажем. Два лося. Похоже, диалог завершился не в пользу тестя: Ригальдо с надменным лицом присел на край стола. Смит сунул руку в карман куртки, достал сигареты. Ригальдо что-то резко сказал, и его отец выронил пачку. Муж Исли поднялся, перекинул через плечо пиджак и двинулся к двери, суровый, как ангел мщения. И Харви Смит – о чудо – тяжело поднялся и потрусил следом, послушный, как кроткая овечка. Когда они вышли в приемную, Исли проводил тестя взглядом, решив помалкивать, чтобы не спутать Ригальдо карты. Тот действовал четко, указал отцу на диван и вызвал охрану. Галк появился почти мгновенно. Исли оценил, что начальник службы безопасности лично караулит их, видимо, не желая повторения неприятных эксцессов. Они обменялись взглядами. – Галк, проследите, чтобы наш гость подождал меня у машины, – отрывисто попросил Ригальдо. Галк молча кивнул, на секунду будто случайно продемонстрировал «гостю» кобуру под пиджаком и как-то очень ловко направил Харви в сторону выхода. Стоило тестю и возвышающемуся над ним конвоиру скрыться в лифте, как Исли вопросительно посмотрел на своего мужа. Тот уткнул нос в телефон. Исли пришлось его окликнуть.  – Да, мы вроде все, разобрались, – сказал Ригальдо, быстро касаясь экрана. – Я его запугал так, что он ходить не может.  – Что будем делать дальше? – Исли склонил голову к плечу. – Если его отпустить в мотель, или где он там обитает, к утру он снова будет пьяным и невменяемым... – Поэтому мы никуда его не отпустим, – Ригальдо развернул к нему экран телефона с каким-то расписанием. – Ночной автобус в Портленд отправляется через час. Я забронировал у них на сайте последний билет на рейс. – Ты хочешь отправить его через всю страну с пересадками на автобусах?.. – Это привычный для него способ передвижения. Это говно вечно пьяное не пускают ни в один самолет. – О боже, – Исли поднялся. – Ладно, поехали. Я сто лет не был на автовокзале.  Ригальдо положил руку ему на плечо. – Тебе туда не надо. – С чего это? – Исли, – Ригальдо быстро собрался, глянул ему в глаза. – Он выступает на публику, когда у него есть свидетели. Такая, блядь, неукротимая творческая личность. Наедине со мной он сдувается, как проколотый гондон.  – Не давай ему выпить, пока не сядет в автобус. – Запихаю его в «Фокус» и буду караулить, как... родного отца. А ты отправляйся домой, через два часа я подъеду. – Ладно, – Исли проводил его до запасной лестницы, ведущей на парковку. – Лети, пока он не передумал. Когда освободишься, позвони. Ригальдо коротко сжал ему руку и понесся вниз по ступеням. Домой Исли собрался не сразу, предался ленивому шопингу, пользуясь тем, что в кои-то веки никто рядом не ворчит. Ригальдо задрал его своим двойным отношением к статусным шмоткам, да и к любым хорошим вещам вообще. Прекрасно было понятно, на что он западает и дрочит, но почему-то, чтобы его уговорить, каждый раз надо было разыгрывать целое представление. Обычно Исли не имел ничего против, но в перспективе на осень у него была свадьба Лаки. Нормальная свадьба, с друзьями жениха и подругами невесты, а также ее многочисленными родственниками. Такая свадьба, спокойно и с удовольствием думал Исли, чтобы заткнуть всем недовольным и завистникам рты. Поэтому ему было совсем не до мелких загонов Ригальдо. На нем лежала семейная ответственность – проследить, чтобы Лаки не отправился к алтарю в рваных джинсах. «Поправка, – тут же осадил себя Исли. – Проследить, чтобы он в этих джинсах к алтарю не опоздал».  После покупок он перекусил и долго сидел с чашкой кофе в маленькой кофейне, прислушиваясь к звукам джаза и наблюдая за легко одетыми прохожими. Молодая женщина провезла коляску с близнецами, за тумбой украдкой курил парень в костюме клоуна, напоминая затаившегося Пеннивайза. На углу выступал квартет уличных музыкантов. Когда совсем стемнело, вспыхнули фонари. Осень была в самом-самом начале. Скоро Сиэтл опять затянет моросящими тучами, но пока в городе было на удивление сухо и тепло. Ригальдо все не звонил, и Исли сам набрал его номер. Трубку долго не брали, и Исли подумал, что Ригальдо наверняка за рулем. – Ну что, ты его сбагрил? – спросил он, когда звонок наконец прошел. – Я тут немного задержался. Наверное, ты будешь дома раньше. Купить вина, чтобы отпраздновать победу? Трубка молчала. В ней что-то тоненько пикало, эхом отдавались чужие голоса. Как будто Ригальдо находился в большом свободном помещении. – Ригальдо? – позвал Исли, разглядывая темный коричневый ободок кофе, оставшийся на дне фарфоровой чашки.  – Я, – отозвался его муж после паузы. Исли, собравшийся махнуть официанту, чтобы тащил счет, медленно положил руку. Его внезапно, как зубная боль, одолело дурное предчувствие. – Что-то случилось? – тихо спросил он. – Смит не уехал? Все еще с тобой? – Со мной, – опять после долгого промежутка ответил Ригальдо. – Не уехал. Мы в Харборвью. У Исли мгновенно заломило виски. От накатившего бешенства повлажнели ладони. Сука, он так и знал, что Смит что-нибудь выкинет. – Вы в приемном покое? – спросил он, не глядя оставляя чаевые. – Подрались?.. Что он натворил?.. – Нет, я сижу в вестибюле, а он в реанимации, – сказал Ригальдо все так же заторможенно. – По-моему, он пытается умереть. Квартет музыкантов на улице принялся складывать инструменты. Исли проводил взглядом фарфоровую чашку, которую официант поставил на поднос, и сжал телефон в скользкой от пота руке. – Жди там, в вестибюле, – зачем-то сказал он в трубку. – Я скоро буду. Никуда не уходи. – Да куда же я денусь, – хрипло сказал Ригальдо. Исли уже был в дверях. Официант догнал его на улице, чтобы сообщить, что он оставил свои пакеты.

***

К счастью для заполошно стучащего сердца Исли, Ригальдо нашелся в огромном вестибюле почти сразу – сидел под распределительным табло, светящимся яркими стрелками. И к счастью для них для всех, он был жив и невредим. – Я нихуя не понял, что случилось, – сказал он, глядя мимо Исли в сторону приемного покоя. У него было хмурое, напряженное лицо. – Все шло по плану. Мы сидели в машине на парковке автовокзала. Этот канючил, что ему надо выпить, но я заблокировал двери. Вдруг он... Смит... наклонился вперед, натянув ремень безопасности, и... Знаешь, у него изо рта пошла кровь. Как в ужастике. Его прямо вывернуло алым на резиновый коврик. Исли коснулся его лица, сдвинул со лба волосы. Ригальдо не пошевелился, не отстранился, как будто не заметил.  – Мне двадцать девять лет, но я звал помощь на весь автовокзал, как ребенок, – угрюмо сказал, продолжая смотреть в одну точку. – Может быть, надо было что-то делать, не знаю. Я смог только выволочь его на асфальт и уложить на бок, а сам стоял над ним и исходил на говно от злости. – Ригальдо, ты же не парамедик.  – Я знаю. Но я ненавижу беспомощность.  – Что было дальше? – Он стал бледно-желтым, как воск, а потом потерял сознание. Потом... приехала скорая.  – Ты сказал, что ты его сын? – Сказал. На них, кажется, это не произвело впечатления. Его привезли сюда и забрали в операционную. Мне ничего не рассказывают, а Клэр сегодня не работает, – Ригальдо поиграл желваками, а потом неохотно добавил: – Мне кажется, это какой-то кошмар. Исли снова погладил его по волосам, распрямил уголки рубашки. Ригальдо скривил губы. – Ох, брось ты. Я совсем его не жалею и не чувствую ничего такого... родственного. Меня просто тошнит от того, что все так получилось. Так, что хочется орать в голос. – Конечно, – кивнул Исли. – Я понимаю. Не хочешь пойти перекусить здесь рядом чего-то по-быстрому? Я позвоню тебе, если кто-то придет. Ригальдо помотал головой, упрямо сжал губы, и Исли не стал настаивать, а вместо этого заказал коробку китайской лапши прямо в вестибюль. Врач появился в половине двенадцатого, когда Ригальдо клевал носом, прислонившись к плечу Исли. Медсестра поманила их за «вертушку». Они расписались в журнале и получили временный пропуск. – У вашего отца случилось кровотечение из вен пищевода, – сказал немолодой врач, устало потирая переносицу с отпечатавшимися на ней «упорами». – Это одно из частых осложнений при циррозе. Ригальдо кивнул. Врач явно ждал вопросов, но Ригальдо молчал, и Исли решился подать голос: – Как он? Врач посмотрел очень задумчиво. – Его прооперировали, остановили кровотечение и пытаются стабилизировать. Но, мистер Сегундо, вы должны знать, что он в терминальной стадии. – Из-за того, что пил без просыху? – Не все так просто. Его будут обследовать. У него могут быть и гепатиты, и ВИЧ, и другие инфекции... И кроме этого, – он достал из тонкой папки ультразвуковой снимок. – Видите эту тень?  Ригальдо вытянул шею. – Это опухоль, мистер Сегундо. С большой вероятностью этот цирроз-ассоциированный рак. Точнее мы сможем сказать только после обследования... – Обследуйте, – сказал Ригальдо и заложил большие пальцы за ремень брюк. – Я заплачу. – Хотите посмотреть на него через стекло в двери? – спросил врач, смягчившись. – Нет, – резко ответил Ригальдо. – Не хочу.  Исли внимательно глянул на него, и Ригальдо дернул плечом. – Не комментируй, – предупредил он, когда врач отошел заполнять бумаги. – Очень тебя прошу. – Ладно, – сказал Исли. И честно молчал до самого конца.

***

Через три дня ему стало казаться, что они с Ригальдо пропитались едкими запахами больницы, и даже ночью, в полусне, Исли мерещился писк инфузоматов и стук колесиков медицинской каталки. Пару раз за ночь он стабильно просыпался от мысли, что не услышал будильник и Ригальдо уехал в клинику без него. Он убеждал себя, что тревога абсурдна, что отношения его мужа с отцом не располагали к нервным срывам, но, глядя, как Ригальдо молча подписывает разрешение на КТ или оплачивает очередные счета, Исли не мог отогнать ощущение, что они балансируют над каким-то пиздецом, как канатоходцы, решившие прогуляться по тросу между небоскребами Юнион Сквэр. В первый же день после операции он пресек попытки Ригальдо выпнуть его в работу и взвалить на себя папашу в одиночестве и так и таскался за ним по маршруту «дом – офис – больница», напоминая себе сторожевого пса. Персонал, кажется, перестал удивляться, что за гламурный хрен сопровождает мрачного сына Смита. Обычно Исли ждал у ресепшен, а Ригальдо беседовал с врачом, а потом возвращался и пересказывал новости. Прогнозы были неутешительные. Опухоль в области печени оказалась злокачественной, КТ обнаружила метастазы в легких и в костях. Смит так и не пришел в себя после операции, впал в токсическую кому, к тому же у него отказали почки. Его подключили к диализному аппарату и заговорили о переводе в специализированный центр. Утром четвертого дня, едва проснувшись, Исли долго разглядывал спящего Ригальдо – бледное треугольное пятно лица на соседней подушке, сомкнутые ресницы, разметавшиеся волосы, – а потом, подавшись вперед, поцеловал его в сжатый рот. Узкие твердые губы Ригальдо шевельнулись, отвечая, прихватили его губу, осторожно сжали и замерли. – Прости, – пробормотал Ригальдо, не открывая глаз. – Я сейчас не хочу, прости. Он врал: Исли чувствовал это его «не хочу», прижатое к своему животу, горячее, толстое и прямое, как палка. Он на всякий случай легонько потерся бедрами и ощутил, как Ригальдо закаменел. Тогда он со вздохом обнял его за голову и притянул к себе, неудобным, неловким захватом, на несколько мгновений прижал к груди, а потом отпустил и поцеловал в лоб. Ригальдо посмотрел на него долгим и темным взглядом, потом опустил глаза. – Я просто планировал до работы заехать в больницу, потом будет некогда, – хрипло, будто бы извиняясь, сказал он. Исли откинул одеяло и спустил ноги на пол. – Я так и понял, – заявил он и ушел в душ, не развивая дискуссию. Пока он мыл голову, ему показалось, что он слышит телефонный звонок. Он приоткрыл дверь, но шум бегущей воды приглушал звуки. Пока Исли закручивал краны, Ригальдо закончил разговаривать. Исли слышал, как он ходит по нижнему этажу, как требовательно взмякивает на него кот. Когда он, расчесывая высушенные волосы, спустился в кухню, Ригальдо там не было. Телефонная трубка лежала на столе. Кот стоял на задних лапах на стуле и, прижав уши к голове, жевал бекон прямо из упаковки. Исли немного постоял в дверном проеме, глядя на залитую кофейной гущей плиту, и быстро вышел на улицу. Ригальдо курил за углом дома, стряхивая пепел на землю. Скомканный кухонный фартук валялся на траве. Исли привалился к стене и сунул руки в карманы. Они так и стояли бок о бок, как нерадивые школьники. Вокруг «фазенды» было поразительно тихо. Деревья и папоротники медленно поглощал первый этой осенью утренний туман. – Звонил дежурный реаниматолог, – Ригальдо бросил недокуренную сигарету на землю. Не глядя, наступил на окурок. – Смит умер в 3 часа 27 минут. Заключение патологоанатома будет позже. Откуда-то вылез кот, ткнулся Ригальдо в ноги, грозно мяукнул и потерся о домашние джинсы, оставив на них рыжую шерсть. Ригальдо будто ничего не заметил. Он подобрал фартук и мял его в руках, как будто не очень хорошо понимал, как тот мог здесь оказаться. – Эй, – тихо позвал Исли, не сводивший с него глаз. – Детка. Хочешь, я сегодня возьму на себя все твои дела? Ригальдо задумчиво посмотрел на него. – Вот еще, а я тогда чем буду заниматься? – сказал он с каким-то тихим удивлением. – Меня пригласили в больницу только на завтра, получить свидетельство о смерти. Исли, все нормально, не думай. Мне просто нужно время вдохнуть-выдохнуть. Они перешли на веранду. Исли оперся спиной о перила, а его муж сел прямо на ступени. – Я все эти три дня прокручивал в голове варианты. Что будет, если он выкарабкается и останется инвалидом, куда его определить и кто будет за ним ухаживать, и не пошлешь ли ты меня за такое «приданое». И что делать, если он так и будет подключен к аппаратам, ведь по документам я даже ему не родственник, кто тогда должен принимать решение... Ну, ты понимаешь. Я только зассал спросить у лечащего врача, могла бы ему помочь трансплантация, из-за которой он и приехал сюда. – А я спросил, – признался Исли. – И врачебная этика не выдержала моего обаяния. Доктор сказал, трансплантация могла бы помочь – в том случае, если бы ее провели еще год назад, при условии строжайшего соблюдения режима, отказа от алкоголя и прочих излишеств – и до развития рака. – Понятно, – сказал Ригальдо и побарабанил пальцами по доскам крыльца. – Значит, не в нашем случае. Спасибо, что спросил. – Не за что. Послушай, тебе совершенно не в чем себя упрекнуть. Ты сделал для Смита больше, чем он заслуживал. – Да я не упрекаю, – Ригальдо погладил кота. – Я просто... чувствую себя оглушенным. Все вышло как-то мелочно, глупо и зло, не находишь? И я никак не могу понять, какой мирозданию был профит от его появления. Папаша объявился, чтобы подраться, переругался с нами... и помер через три дня. Какое-то неправильное кино, мать его. Как будто мы снялись во втором сезоне «Твин Пикс». – О боже, детка. – Нет, правда же. В любом другом фильме он сто пудов пришел бы в себя. Мы бы поговорили и... «многое поняли». Смит бы показал фотку моего первого зуба, которую до сих пор таскает в потертом бумажнике... – Благословил бы твой брак и отошел, держа тебя за руку. Прости, язык мой – враг мой... – Прощаю, – криво усмехнулся Ригальдо. – Ты прямо мои мысли озвучил. – Но ты расстроен. Ригальдо закатил глаза. – Нет, – хмуро сказал он. – Я... рад, что все так скоро закончилось. Наверное, я плохой человек. Исли шагнул к нему и коснулся его щеки. – Ты хороший человек, и, что удивительно, ты и сын хороший, – сказал он, перебирая его волосы. Ригальдо ткнулся лбом ему в ладонь, как кот. – Ты же не бросил его одного в Харборвью. Мне кажется, ты повел себя, как те парни из Библии, которые дали отцу одежду, чтобы он мог прикрыть свою наготу. Нигде не сказано, что они сделали это с радостью. – Ох, блядь, – сказал Ригальдо. – Я прямо по-новому проникся своей ветхозаветной проблемой. – Ну да, – Исли сел рядом. – Проблема отцов явно существовала до «Звездных войн» и до основания города Эймса. Он обхватил Ригальдо за талию, и тот не стал отодвигаться, а коротко коснулся колена Исли своим, будто показывая, что принимает заботу. От него пахло куревом – почти забытый, запретный запах. Исли косился на своего мужа, придирчиво изучая выражение его лица. Ригальдо выглядел хмурым, но Исли почти физически ощутил, как его отпускает предчувствие падения с «каната». Где-то в доме зазвонил телефон. Ригальдо вздрогнул, посмотрел на часы, и его лицо вытянулось. – Так, хватит тупить, мы почти проебали все полимеры. Ты не забыл, что в одиннадцать у тебя телемост?.. – О, черт! Сходи за моим пиджаком, а я выведу машину... – Мы никуда не поедем, пока я не покормлю тебя завтраком, – твердо сказал Ригальдо. Он быстро взбежал по ступеням, и в самых дверях обернулся. – Да, Исли. Пришлешь мне отчет о Смите? Ну тот, который собрали твои ребята. Про мою бывшую мачеху и вот это вот все... – Зачем тебе? – настороженно спросил Исли. Ригальдо пожал плечами. У него снова сделался холодный и цепкий взгляд. – Я собираюсь позвонить ей, чтобы узнать, как она хочет распорядиться телом, – сказал он совершенно бесстрастно. – Должен же кто-то как-то его похоронить.

***

В день похорон, не переставая, шел дождь. Город будто накрыли серой сеткой, по капоту «Эскалады» текло, «дворники» гоняли воду по стеклу. На подъезде к аэропорту образовалась длинная пробка. Исли терпеливо лавировал между сигналящими машинами, пытаясь перестроиться в крайний ряд, Ригальдо ерзал рядом, поглядывая на часы: они с Исли опаздывали. Он уже раз пять повторил, что надо было не выебываться, а брать такси. – Ты думаешь, они улетят обратно? – не выдержал Исли. – Или уедут, не дождавшись нас? Так позвони, предупреди, что мы рядом. Ригальдо сердито сжал губы и отвернулся. Звонить он, конечно, не стал. Исли это не удивило. Он видел, что Ригальдо и так изнемогает от неловкости и изо всех сил пытается это скрыть. Сам Исли неловкости не испытывал. Скорее, ему было любопытно. Когда они наконец нашли место на огромной парковке, Ригальдо неожиданно принялся копаться. Открыл и закрыл бардачок, охлопал себя по карманам, два раза щелкнул ремнем безопасности. – Пошли уже, – примирительно сказал Исли. – Они тебя не съедят. Я уверен, им там тоже несладко. Кремация Харви Смита была назначена на двенадцать, а в полдесятого они должны были забрать в аэропорту его вдову с детьми. Это решение далось им непросто, но Исли считал, что только так и следует поступить. Он не присутствовал при самом первом звонке Ригальдо в Майами. Знал только, что тот позвонил прямо из офиса, запершись в конференц-зале, по номеру, который был указан в досье Смита, и поговорил с его бывшей женой. Обмен звонками затянулся. В итоге Ригальдо пришел в кабинет, плеснул себе минералки и обреченно упал в кресло. «Его семья, по-моему, они... бедные, – с неохотой выдавил он, глядя в сторону. – Две дочери, мать работает кассиршей в супермаркете. Она не будет забирать тело во Флориду. Прямо сейчас у нее нет денег даже на самые дешевые похороны». Исли завис, обдумывая услышанное. Он смутно представлял, что будет дальше. Вернее, он знал, как поступил бы сам, но Ригальдо... В конце концов он, решившись, предложил вариант – разделить расходы. На это его муж едко ответил: «Есть другой вариант – положить его в лодку и спустить на воду с 69 пирса. Я выпущу огненную стрелу, а ты будешь бить в барабаны. Что значит «глупости»? Это вы говорите глупости, ты и та женщина. Я разберусь с этим. Я же, блядь, его сын». Ригальдо все провернул сам – и организацию похорон, и оплату, действуя решительно и категорично. Вдова не возражала против кремации и очень скоро перестала возражать против чего бы то ни было, и сам факт наличия у ее бывшего мужа внезапно обретенного сына приняла с печальным смирением. Ригальдо общался по телефону крайне вежливо, но дома разговаривать с ним сделалось невозможно. Он стал психованным и ершистым. Исли пришел к выводу, что его муж переживает, что придется близко контактировать с чужими людьми, хотя повод для этого, с его точки зрения, был смехотворный. – ...как ее хоть зовут? – спросил он уже в спину Ригальдо, когда, задержавшись на въезде в аэропорт, они быстрыми шагами входили в зону прибытия. – Твою мачеху?.. – Миссис Смит, – уронил Ригальдо на ходу. – Имени не помню. Я забыл сделать табличку. Теперь будем тупить в зале ожидания. Почему-то Исли увидел ее первым, и почему-то ни секунды не сомневался, что это она. Женщина в темных одеждах оказалась его ровесницей – и когда-то, наверное, была очень красивой, но быстро увяла и выглядела усталой. У нее был всего один маленький чемодан и сумка через плечо. И двое девчонок, которых она крепко держала за руки. Загорелая девушка-подросток и полупрозрачное существо с цветными резинками в волосах. Ригальдо, не сбавляя шаг, заложил к ним крутой вираж. – Лорелея? – рявкнул он, резко вспомнив имя мачехи. – Это я звонил. Простите за опоздание. Вдова заторможенно кивнула, глядя на него с изумлением. При их с Исли приближении она встала, но продолжала сжимать руки дочерей. Исли скользнул взглядом по лицам девочек. Те пялились на Ригальдо, слегка приоткрыв рты. Исли украдкой оглядел своего мужа. Тот выглядел как обычно. Красивый и мрачный, как смерть. Произошел неловкий обмен приветствиями и скомканное знакомство. Почему-то вести диалог досталось Исли – Ригальдо просто смотрел себе под ноги. «Соболезную». – «Благодарю вас». – «Как долетели?». – «Спасибо, хорошо. Сара, Джессика, поздоровайтесь». – У вас есть еще багаж? – хмуро спросил Ригальдо. Услышав, что нет, он бесцеремонно подхватил чемодан: – Скорее, а то будет очередь в крематории, – и быстро пошел к выходу, наперерез основному потоку людей. Вдова бросила на Исли какой-то беззащитный взгляд. – Это сын Харви?.. – Он самый, – утешительно сказал Исли. – Он не всегда такой. Позвольте, я вам помогу. Он взял женщину за руку и осторожно повел к выходу. Она ему понравилась – маленькая и грустная. Два раза он замечал, как она задумчиво на него смотрит. Наверное, она не особенно понимала, кто это приехал вместе с ее пасынком, потому что тот не счел нужным нормально представить Исли. Исли решил устроить ему за это головомойку – потом, когда все закончится. – Спасибо, – пробормотала она. – Так любезно, что он оплатил даже перелет и гостиницу. Я совершенно не представляю, что бы мы делали... Девочки до сих пор в шоке, что у них есть брат. – Он же взрослый, – перебил ее тонкий голос. – Как он может быть нашим братом?.. Исли на ходу обернулся. На него требовательно смотрели огромные серые глазищи. Исли подмигнул: – Правда-правда, бывают взрослые братья. – Охренеть, – пробормотала под нос старшая девочка. Маленькая хихикнула. В «Эскаладу» вдова Харви Смита садилась, как загипнотизированная. Кажется, ее пугало все: гладкий черный корпус, огромные колеса, дорогой салон. И больше всего – пасынок. Ригальдо тоже сидел, глядя прямо перед собой, выпрямившись так, будто проглотил швабру. Его мачеха хотела что-то сказать – и застеснялась. Исли завел машину и посмотрел в зеркало заднего вида. Оттуда за ним подсматривали. – Девочки, пристегнитесь, – приказал он. Сзади хихикнули, и тут же послышался характерный звук, будто кто-то пытался скакать на кожаных креслах. Лорелея Смит шикнула и покраснела. Ригальдо был так погружен в свои мысли, что ничего не заметил. Они ехали через темно-серый, плотно увязший в дождливой мороси Сиэтл. Мимо проплывали бизнес-центры и небоскребы, в мокром асфальте отражались огни светофоров. В зеркале Исли периодически видел, как младшая девочка прижимает лицо к стеклу, расплющивая нос, и с трудом удержал улыбку. Кладбище было обширным, с круглыми деревьями, извитыми дорожками и видом на озеро Вашингтон. Труба крематория стыдливо пряталась за деревьями. Исли раскрыл зонт и подал вдове руку, девочки шли вдвоем под серебристым зонтом. Ригальдо шел с непокрытой головой, по-прежнему оставаясь лидером их маленькой процессии, и безошибочно свернул на нужную дорожку. Возле дверей возникла непредвиденная заминка. Джессика – младшая девочка – встала как вкопанная. – Что это за дом? – спросила она с тревогой. – Я думала, мы будем ждать в церкви, как в кино! Ты сказала, что мы едем хоронить папу! Разве мы не должны идти из церкви по кладбищу за гробом? Прежде чем Лорелея успела заговорить, вмешалась старшая дочь. – Ты дура? – сердито спросила Сара. – Папа наркоманил и пел богохульные песни, его все равно не пустят в рай, нечего переводить гробы. Поэтому его сожгут в большой печке. От него останется только пепел! Исли слегка обалдел, но не мог не оценить практичности такого подхода. У Ригальдо на бледных щеках заалели яркие пятна. Мать ахнула и что-то быстро зашептала дочери в ухо. Джессика яростно замотала головой. – Я не пойду туда! – выпалила она в панике. – Я не хочу смотреть, как папу сожгут! Миссис Смит совсем растерялась и начала что-то бормотать. Ригальдо стоял с лицом христианского мученика. – Так, стоп, – Исли поднял руки. – Миссис Смит, ваши девочки никогда не были на похоронах? Даже Сара помотала головой. Исли присел на корточки перед Джессикой. – Тебе совсем не обязательно идти туда, детка. Мы можем прогуляться по кладбищу под зонтом. А потом Ригальдо принесет красивую вазу, и твоя мама поставит ее в специальную ячейку. И ты, если захочешь, сможешь положить рядом с ней цветы. Девочка всхлипнула: – Правда? – Конечно, – Исли взял ее за руку. – Можем пока посмотреть на памятники. Здесь где-то рядом была могила Брюса Ли. – А кто это?.. Когда Исли выпрямился, Лорелея внезапно «проснулась». Она вцепилась в дочь, обернулась к Ригальдо и четко сказала: – Извините, но я учу своих детей никуда не ходить с чужими, даже если это ваш друг. Исли как будто отвесили звонкую оплеуху. Он встретился взглядом с Ригальдо и холодно улыбнулся. Ригальдо, кажется, готов был умереть прямо здесь. И тут Сара громко произнесла, перекрыв шорох дождя по гравию: – Мама, не тупи. Он не друг. У них парные кольца! Ее мать растерянно моргнула, и тогда Ригальдо, распахнув перед ней дверь из тяжелого дерева, сухо произнес: – Геи не пристают к девочкам, миссис Смит. Лицо у миссис Смит, когда она делала шаг через порог, было непередаваемым. Джессика дернула Исли за рукав. – Пойдемте смотреть могилки, – сказала она довольно. – Давайте считать, кого больше – женщин или мужчин?

***

За сорок минут церемонии Исли успел показать видео со своим котом, обсудить «Гравити Фолз» и покормить уток хот-догом, сбиться со счета на семидесятой могиле и обзавестись косицами Леголаса. И много-много всего узнать о Джессике Смит. Ей было десять, и она занималась в балетной школе. Это немного примирило его с ее худобой. Исли не очень разбирался в детях, но «прозрачность» Джессики резала глаз, и он уже успел навоображать себе, что сестры Ригальдо умирают в Майами от голода. Джессика Смит открыла ему все семейные тайны: – Папа редко приезжал, потому что у него «судебное постановление»! А до постановления приезжал очень часто, и мы иногда сидели у соседей, когда папа начинал бушевать! А Сара на него злится, потому что он унес ее компьютер, а они со Сью готовились к опытам! Мама так кричала, что выкинула в окно его гитару! Папа тоже кричал так, что мама вызвала полицию! – Значит, ты совсем по нему не скучаешь? – Я не знаю, – Джессика шла по парапету, вставая через раз в идеальную четвертую позицию. Исли на всякий случай страховал ее, чтобы она не упала. – Он каждый раз сажал меня на колени и начинал плакать. И от него плохо пахло. Мне было его жалко. С гораздо большим удовольствием Джессика сплетничала про Сару: – Она такая злая, потому что дома остались ее друзья. И еще мама велела нам надеть теплые куртки, потому что в Сиэтле холодно, а здесь тепло, только дождь идет, и Сара злится, что все на нее смотрят и думают, что она дура какая-то. – С чего она это решила? Я, например, так не думаю. – Но она правда дура! Мама не разрешает ей давить прыщи, а она давит! А я могу делать вот так! Она подняла зонт в вытянутой руке, выпрямилась и быстро завертела его, разбрызгивая веером капли. Исли смотрел снизу вверх на нее, на мелькающие блестящие спицы и с каким-то замиранием сердца осознавал, что последний раз он вот так же бесцельно и безмятежно гулял под дождем с Присциллой. Почти год назад. У него потемнело в глазах и перехватило дыхание, как будто кто-то сдавил ребра слева холодной и твердой рукой. Несколько секунд Исли не мог понять, стучит ли там что-нибудь, а потом «что-нибудь» разогналось и заполошно рвануло в галоп. Он тяжело оперся о парапет и положил ладонь на грудину. Подышал ртом, пережидая, пока отпустит колотящееся сердце. Надо же, как некстати накрыло. Его бесцеремонно дернули за лацкан пиджака. – Мистер, вы чего? Серые глаза смотрели на него с подозрением. – Ничего, – улыбнулся Исли, надеясь, что улыбка не напоминает кривую болезненную гримасу. – Ты не промокла? Может, пойдем потихоньку назад, к твоей маме? – А дождь-то уже все! – радостно сообщили ему. – Вы что, не заметили?.. Он посмотрел вниз, на старательно заплетенную русую макушку с яркими пятнами разноцветных резинок, и понял, что должен вести себя спокойно и непринужденно, ради этого чужого ребенка с такими восторженными и живыми глазами. Присцилла никогда ни на кого так не смотрела. – А вот и мама! – обрадовалась Джессика и, деловито ухватив Исли за руку, потащила его по дорожке между могил. – Смотрите, им правда выдали вазу! В крытом колумбарии все получилось печально и тихо. Не было ни речей, ни долгих прощаний. Ригальдо, больше похожий на телохранителя, чем на безутешного сына, внес тяжелую «вечную» урну и установил ее в нише. Джессика, как планировалось, сунула туда же купленные заранее цветы. Все постояли в молчании и вышли под бдительным взглядом распорядителя. Исли вдохнул сырой свежий воздух и подумал, что уже достаточно нагулялся. Он так и шел в паре с девочкой, Ригальдо и Лорелея брели впереди. Сара тащилась следом, не отрываясь от телефона. К большому удивлению Исли, он обнаружил, что его муж и мачеха довольно связно общаются. Разговоры были все более «похоронные». – Вы, наверное, думаете, что я должна была бы забрать прах с собой, но я терпеть не могу, когда такие вещи валяются на антресолях... – Я тоже, – угрюмо кивнул Ригальдо. – ...еще куда ни шло в клумбе на заднем дворе. Но у нас нет заднего двора. – Я видела в кино, как прах развеивали над морем, – вдруг встряла Сара. – Папа бы нормально отнесся к этому. – Это так, милая, но что, если кто-то из его друзей захочет его навестить, а я даже не смогу сказать, где его могила?.. – Мама, ты что. У него давно уже никаких друзей. Если только не найдется еще пара наших потерянных братьев... – Сара! Извинись немедленно. – Извините. Исли шел, прислушиваясь одним ухом к этому тихому пререканию, а другим улавливая безудержную болтовню Джессики, и чувствовал себя странно. Этаким мудрым патриархом большого семейства. – ...он дважды звонил мне из Эймса, а потом, видно, кончились деньги. Сказал, что я могу провалиться со своими подачками, что скоро для него все изменится, и он, может быть, снова будет играть. Он... Харви... Я знаю, каким он становился, если его обуревало «вдохновение». В основном оно касалось поиска выпивки, но иногда и более крупных «проектов». – Я был его проектом, – мрачно сказал Ригальдо. – Правда, он перепутал меня с Исли. – А он... – Лорелея встретилась взглядом с Исли и покраснела. – А Харви был в курсе, что вы... – Мама, они геи, а не прокаженные, – снова подала голос Сара. – Просто скажи это слово. – Сара!.. – Что?.. Отец вроде бы умер от пьянства, а не от инфаркта. Но вообще я, конечно, хотела бы видеть его лицо, когда до него дошло. Он же оборвал мои плакаты с айдолами, потому что «я в твоем возрасте уже играл рок, а это какие-то педики крашеные». – Мама, Сара ругается! – Сара!.. – А ты, значит, считаешь, что можешь воспитывать мать? – внезапно обернулся Ригальдо, подняв бровь. Они с сестрой смотрели друг на друга, как два питбуля. – Чем мотивируешь? Ты носишь деньги в дом? И кем работаешь?.. – Учусь, – огрызнулась Сара. Кончики ушей у нее покраснели. – Хочу получить стипендию в колледже! – Это хорошо. Но кормит-то пока что тебя кто? – Осторожно, Сара, – засмеялся Исли. – А то не успеешь оглянуться, и окажется, что ты поступила в престижный колледж... на плотника. С теми, кого твой брат принимается учить жизни, так и бывает. Они дошли до машины. Исли открыл заднюю дверь, впуская вдову и девочек. – Думаю, нам надо как следует пообедать, – сказал он, старательно не глядя в лицо Ригальдо. – А потом как насчет экскурсии по Сиэтлу? Раз уж дождь наконец перестал? Ригальдо уставился на него, как будто спрашивал: «Что ты творишь?» Лорелея опустила глаза. – Мне неловко. Вы и так потратили на нас много времени... – Я хочу сфотографироваться на фоне небоскреба «Эскала»! – вдруг пискнула Джессика, застегивая ремень. – Можно, можно?.. – Можно, – Исли удивился. – А зачем тебе туда? – Ну как же! – она закатила глазища. – Там же снимались «50 оттенков серого»! Я раз десять смотрела! – Джесс! – ахнула мать. – Сара, это ты ей показала?.. Ригальдо чуть ли не впервые задержал задумчивый взгляд на младшей из сестер. – А разве тебе по возрасту не надо смотреть «Белоснежку»? – с сомнением спросил он. – Больной ублюдок, – отчетливо произнесла себе под нос Джессика. Сара прикрыла лицо. Ригальдо моргнул. Исли упал грудью на руль «Эскалады» и сдавленно захохотал.

***

В пятницу вечером самолет до Майами благополучно взлетел, унося с собой вдову Харви Смита и его девочек, а в субботу утром Ригальдо зачем-то потащил Исли в лес. Два предыдущих дня прошли в неловком и занимательном выгуле гостей. Как и обещал, Исли в кратчайшие сроки показал сестрам Ригальдо город. Они пообедали в «летающей тарелке», погуляли в ботаническом саду, посмотрели «Пайк-Плейс-Маркет», где продавцы перекидывались сырой рыбой, Фридмонтовского тролля, стену жевательной резинки, дом Кобейна и много чего еще. И чертов небоскреб из «50 оттенков». Исли порадовался, что от него хотя бы не потребовалось ехать в соседний Орегон, где проходили съемки «Сумерек». Девочки были накормлены, выгуляны и не грустили, вдова пребывала в каком-то благостном ступоре. Ригальдо ходил с лицом человека с хроническим насморком. По мнению Исли, могло быть и хуже. Теперь они ехали в сторону Каскадного хребта, через многочисленные развязки шоссе. Было темно, никак не могло по-настоящему рассвести. Дождь неукротимо поливал дорогу с ползущими по ней лесовозами, набухшее небо нависло над шоссе, цепляясь за верхушки высоких деревьев, угрожающе подпирающих обочины. На заднем сидении спал кот, которого они обнаружили слишком поздно. Со стороны Ригальдо боковое стекло было опущено, и в «Эскаладу» вкрадывался шум дождя, шелест шин по асфальту и резкий запах бензина. Исли послушно рулил, поглядывая в окно на этот мрачный пейзаж и дав себе зарок ничему не удивляться. Дорога навевала на него сон, он зевал, и в конце концов миролюбиво спросил: – Ну, рассказывай. Ригальдо положил ногу на ногу, сплел пальцы на колене и уронил: – Пикник. Исли покосился на него и хмыкнул. Ригальдо выглядел насупленным и воинственным. – Пикник в великий потоп? В горах возле реки Венатчи?.. – Хочу уехать как можно дальше от людей, – отбрил Ригальдо. – Ты против? – Что ты, моя радость, – мирно сказал Исли. – Вовсе нет. Надеюсь только, ты не попросишь, чтобы я выходил из машины. Ригальдо демонстративно отвернулся к окну. Исли немного прикрутил громкость магнитолы. – Это твое желание, оно как-то связано с последними днями? – Вроде того, – не сразу отозвался Ригальдо. – Я устал. – Поэтому ты вчера пытался бросить меня наедине с нашими гостями под предлогом, что тебе нужно срочно проинспектировать одну торговую точку? – С твоей стороны было безнравственно звонить Фортисью и выяснять, так ли это. – Кларисса такая милая – и так не умеет врать. Но мне импонирует ее желание любой ценой тебя выгородить. Исли удачно обошел синий «Пассат» и перестроился перед поворотом. Они свернули с шоссе на боковую дорогу. Впереди замаячили горы. Пронзительный запах выхлопных паров понемногу сменился холодным чистым запахом лесного дождя и мокрой хвои. – Ладно, в какой-то момент я и правда хотел свалить, – проворчал Ригальдо и выставил в окно ладонь, ловя капли. – Мне было тяжело столько часов подряд находиться в обществе мелких девчонок. – Сара достаточно взрослая девушка. – Это она так считает, – не согласился Ригальдо. – Какое счастье, что я им не настоящий брат. В смысле, не такой брат, который бы постоянно жил рядом. Я бы с ума сошел, все время за ними приглядывать. Одна норовит потеряться в музее стекла, другая обменивается контактами со всеми подряд – с промоутерами фестиваля марихуаны, с бариста в кафе и с экскурсоводом завода «Боинг». – Я ничего этого не заметил, – признался Исли. – Еще бы. Ты был весь поглощен молодой и печальной вдовой. Исли, не глядя, ущипнул его за бедро и снова вернул руку на рычаг сцепления. – Ревнуешь меня к мачехе?.. – Нет, – угрюмо сказал Ригальдо. – Я не идиот. Просто не пойму, о чем можно было болтать с человеком, которого ты видишь первый и, возможно, последний раз в жизни? Исли не сразу ответил – асфальт кончился, начался гравий, и на этом участке дороги их слегка потрясло, но «Эскалада», умница, отлично справилась и с глубокими лужами, и с неровной дорогой. Они проскочили сумрачный хвойный лес и выехали на опушку, за которой открывался вид на каменистый речной берег. Дождь понемногу сошел на нет, небо наконец развиднелось. Река Венатчи, разлившаяся после дождей, неторопливо струилась между валунов и убегала в леса, навстречу с рекой Колумбия. Справа и слева виднелись лесистые склоны гор, еще зеленые, не тронутые осенними красками, но на противоположном берегу уже вовсю начинали краснеть листья кленов, осин и ольшаника. Исли выключил музыку и заглушил мотор. Навалилась оглушительная, какая-то удивительно чистая тишина, нарушаемая только журчанием реки и стуком капель с деревьев. Они уже несколько раз бывали в этих местах, но, как всегда, от красоты вокруг перехватило дыхание. Кот, разбуженный тряской, немедленно перелез к ним вперед, просочился между передними креслами и влез на колени Исли. Поставил передние лапы на руль, вытянул шею и с любопытством принюхался к свежему воздуху, подергивая шкурой. Исли погладил его по толстому загривку. – Конечно же, мы с твоей мачехой разговаривали о тебе, – он откинулся на спинку кресла и искоса посмотрел на Ригальдо. – О ком же еще. И, разумеется, о Харви Смите. Симба полез ему носом в лицо, и Исли прикрыл глаза, мысленно возвращаясь на площадь Пионеров. «Я не знала, что он бросил мальчика», – откровенничала Лорелея после двух «поминальных» мартини. В кафе-ресторане они с Исли сидели в это время вдвоем – Ригальдо с девочками пошли покупать билеты в музей стекла, оценить фантастические инсталляции. Вдова катала в пальцах соленый орешек. Исли смотрел мимо ее плеча в окно – было захватывающе интересно наблюдать, как Ригальдо общается на площади со своими сестрами. Со стороны это смахивало на вооруженные переговоры трех разных условно-гуманоидных рас. «Харви никогда не говорил, что у него есть сын, – повторила вдова, проследив его взгляд, и Исли пришлось сосредоточиться на Харви Смите. – Мне стыдно, что он рос один». «Ну, не совсем один, – утешительно сказал Исли. – С родной тетей. Это много для него значило». «Вы знаете, когда он позвонил, я не хотела лететь. Сиэтл далеко, денег нет, да и с Харви мы разошлись не по-доброму... А потом я подумала: парень собирается хоронить этого козла. Какого черта он должен это делать в одиночестве». «Сколько вам было лет, когда вы познакомились с его отцом?» «Девятнадцать. Сара родилась через год. Мы поженились, когда я уже была беременной». На этот раз Исли не смог сохранить бесстрастное выражение лица, слишком уж это напомнило ему историю Деборы Сегундо. По-видимому, Харви Смит обладал завидной плодовитостью и пользовался этим, чтобы покрепче привязывать к себе своих женщин. Ну, или просто не умел держать ширинку закрытой. «И он не уставал напоминать мне, что бросил королеву красоты, – сказала Лорелея, подперев щеку. – Которой я, разумеется, даже в подметки не годилась. Он на много лет вбил мне в голову мысль, что где-то есть удивительная женщина, рядом с которой меркнут все девки, с которыми он мне изменял. Теперь я знаю, что его Дебби была очень несчастна – и очень, очень красива». На площади за окном Ригальдо двумя пальцами удерживал Джессику за лямки комбинезона от попытки потискать двух лохматых собак, на мисках перед которыми было написано «Собираю на корм». Сара стояла рядом, уткнувшись в телефон, и не делала ничего, чтобы облегчить муки сводного брата. Ригальдо начинал закипать. Исли не без удовольствия наблюдал за этим представлением, так что едва не прослушал кое-что важное. «Вы знаете о Деборе?» «А кто же про нее не знает, – Лорелея пожала плечами. – Вы же слышали песню? Или не слышали?..» – Песню? – Ригальдо перебил его рассказ, сердито хмурясь. – Какую еще песню?.. Исли достал телефон, уворачиваясь от попыток кота вылизать ему ухо. – Лорелея сказала, это был единственный нормально записанный сингл «Детей Салема». Она даже какое-то время подержалась в строчках хит-парадов. Вот, «Скошенная жатвой». Ригальдо занервничал: – Дай сюда! Он вырвал телефон из рук Исли. – «Моей дорогой Дебби»... Вот же урод!.. Они слушали вдвоем, в абсолютном молчании, растворенном в шорохах мокрого леса и в хрипловатом голосе Харви Смита, который и в самом деле цепляюще пел о кукурузном дьяволе, бескрайних полях зла и о мертвой девушке в джинсовых шортах. Когда песня закончилась, Ригальдо прогнал ее еще дважды. Исли его понимал – он и сам тайком слушал ее уже раз десять. – Он там пластинки записывал и девок трахал, а она загибалась от выпивки, – медленно сказал Ригальдо, глядя на тусклый рассвет над горами. – Я сейчас с новой силой вспомнил, как его ненавижу. Надо было бы осквернить его труп, а не устраивать тризну – но, блядь, у него и трупа-то нет! – Ригальдо, – позвал Исли и посмотрел ему в глаза. – Подумай о своем отце еще раз и скажи: дерьмо случается. – Дерьмо случается, – послушно повторил Ригальдо и сморщил нос. – Черт, ты прав. Это единственная эпитафия, которой он заслуживает. – Но благодаря ему у тебя появилась пара милых сестер. Ты согласен? Ригальдо помедлил. – Согласен. Он нажал на ручку двери и вылез наружу, в холодное мокрое утро. Кот тут же прянул следом за ним и замер в метре от машины, шевеля усами и возбужденно стегая себя хвостом. – Будешь убегать, запру в корзине для пикника, – предупреждающе сказал ему Исли. – Это тебе не «фазенда». Здесь могут быть пумы и медведи. Впрочем, Симба был умницей, убегать в леса не спешил. Вместо этого он принялся ходить след в след за Ригальдо. А Ригальдо был занят тем, что открыл багажник и достал оттуда растопку. И, к удивлению Исли, сковороду. – Что ты собираешься делать? – с любопытством спросил Исли. Он тоже вылез из машины и стоял, сунув руки в карманы куртки. Было немного зябко, от реки тянуло холодом. Где-то в лесу пронзительно разоралась какая-то птица. – У нас правда будет настоящий пикник с костром?.. – Да. Будь добр, разведи его, – Ригальдо бесцеремонно пихнул мешки с углем и дровами ему в руки. – А я собираюсь заняться психотерапией. Он вытащил из багажника длинный серый чехол, закинул его за спину и рассовал по карманам патроны. Исли смотрел, как он идет вдоль реки, следуя какому-то одному ему известному плану, а за ним по плоским речным камням крадется кот, хищными прыжками перескакивая ручьи и коряги. Дома Симба часто крутился возле «стрельбища» и успел привыкнуть к пальбе, так что можно было не бояться, что от звука выстрелов он прянет куда-нибудь в лес. Ригальдо приглядел подходящий валун, расставил на нем мишени и отошел на солидное расстояние, расчехлил ружье и принялся заряжать патронник. Исли сложил костер, но не спешил его поджигать, так и стоял, наблюдая за своим мужем. В джинсах, короткой куртке и в свитере тот выглядел очень естественно. Прямо накладывай коричнево-синий фильтр и отправляй на охотничий сайт в подборку с внедорожником, дровами и кофе. Ригальдо вскинул свой обожаемый «Ремингтон», прицелился и открыл стрельбу. В реке плеснуло – пальба вспугнула выдру. Крикливая птичья стая вспорхнула с того берега и закружилась над лесом. Исли с каким-то щемящим восхищением наблюдал, как Ригальдо упирает приклад в плечо, прижимается к нему правой щекой и раз за разом передергивает цевье – быстро и почти агрессивно. Воздух немного нагрелся, и с середины реки пополз белый туман. Он низко стелился над водой, срываясь с ее поверхности клочьями. Его становилось все больше, он набирал силу, рос и вскоре заполонил собой всю долину. Ригальдо растворился в этом тумане, наползшем с реки. Даже звуки стрельбы и эхо стали глуше. Исли не представлял, что его муж там видит и куда палит, подозревая, что тому доставляет удовольствие сам процесс, а не количество сбитых банок. Вместо того, чтобы заниматься костром, Исли сел на корягу у берега и принялся загибать пальцы. Судя по звукам, Ригальдо расстрелял три полных магазина. Потом все заглохло, а вскоре в тумане раздался шорох шагов по осыпающимся камням. – Ну что ты тупишь, – с укором сказал Ригальдо, оглядев исподлобья нетронутый курган дров. – Давай поджигай, пока они не отсырели. Нам еще рыбу жарить. Кот ехал у него на плече, как пиратский попугай. Ригальдо осторожно спустил его, снял ружье и присел перед дровяной кладкой на корточки, наблюдая, как Исли разводит огонь. – Полегчало? – спросил Исли, не глядя ему в лицо. – Да, вполне, – Ригальдо вытянул руки к костру. Кольцо на безымянном пальце заблестело. В реке тяжело плеснуло. – Тебе не кажется, что это не спортивно – ехать к реке с уже купленной рыбой? – спросил Исли, наблюдая, как пламя пожирает дрова. По берегу ходил возбужденный кот, делал стойку на всякие подозрительные речные звуки. – Нет чтобы приехать с удочками, честно приготовить улов... – Это да, – задумчиво сказал Ригальдо. – Я думал об этом. Но, кажется, ты меня окончательно развратил. Все чаще ловлю себя на том, что поступаю как ленивые миллионеры. Исли засмеялся, наклонился к воде и брызнул в кота. – Брысь! А то утащит какая-нибудь зубастая тварь. Кот взглядом сообщил ему все, что о нем думает, и влез на поваленное бревно, подобрал под себя хвост и принялся караулить реку. Туман начал таять так же внезапно, как появился, как будто его снесло к противоположному берегу, и клочками поплыл вверх по склону, цепляясь за верхушки лиственниц. На берегу прояснилось. Стал виден далекий железный мост выше по течению реки. Ригальдо принес из машины термос, нагрел сковороду, выложил на горячее масло шесть небольших рыб в муке и принялся жарить, добиваясь равномерной золотой корочки. При виде еды кот соскочил с бревна и принялся яростно точить об него когти, сильно прогибаясь в спине и сверкая огненными глазами. Ригальдо перевернул рыбу ножом и сел напротив Исли. – Теперь ты рассказывай, – проворчал он. – Что с тобой происходит? Исли поднял брови. – О чем ты, мой брат Длинный Карабин? – Вчера, когда мы выгуливали Смитов, ты был в двух шагах от того, чтобы пригласить их к нам домой, – проворчал Ригальдо и подсунул в костер два полешка. – Вот я и спрашиваю: что бы это все значило. Исли слегка наклонился вперед. Лоб, колени и щеки приятно припекало. – В одном шаге, – признался он, глядя в огонь. – Но я сомневался, что ты это одобришь. После его слов Ригальдо долго молчал, но через какое-то время его будто прорвало: – Ты удивительный человек. Мне иногда кажется, что ты как прожектор. Со страшной силой светишь на любого, кто окажется рядом. Откуда в тебе это? Исли задумался. А и правда, откуда? – Не знаю, – сказал он честно. – Я никогда не думал об этом в таком ключе. Мне нравится общаться с хорошими людьми. А эти твои сестры... они милые. Ригальдо упорно пялился на сковороду. Кот предупреждающе заорал – его нервировал звук скворчащего масла. – Я думал, они и тебе понравились, – осторожно сказал Исли. – Понравились, да, – Ригальдо нахмурился. – Я рад, что они оказались... нормальные. И я уже ловлю себя на глупых мыслях, типа, насколько реально получить стипендию на восточном побережье или как защитить мелкую от всяких балетных педофилов. Мне бы хотелось понять, чем еще можно им помочь и как сделать, чтобы это не было стремно. Но это так дико, – с силой выговорил он. – Общаться. Заботиться. Волноваться... – Милый мой, – сказал Исли, перехватывая его руку, механически переворачивающую порядком зажаренную рыбу. – Ты, возможно, сейчас будешь немного шокирован, но увы, ты совсем не такой упырь, каким хочешь казаться. Ты мгновенно мобилизуешься, когда надо кого-нибудь выручать. Лаки, Клэр, меня... Ригальдо немедленно запротестовал: – Но это другое! Вы трое давно свои. А это – дети. Я уже несколько дней пытаюсь переварить, что у меня есть сестры. Я не понимаю, как люди могут рожать детей в этот жестокий мир. Возьми моего отца – он заделал троих и помер, не оставив ничего, кроме песни о дьяволе в кукурузе. Честно скажу: я рад, что у меня нет и не будет детей. Не будет сына, который бы меня ненавидел. Он протянул Исли сковороду, полную жареной рыбы. Тот взял одну, медленно разжевал. Рядом хрустел Симба, прижав к голове уши. Поев, Исли вытер пальцы салфеткой. – Знаешь, – сказал он наконец. – Я уже говорил тебе, что ты хороший сын. Так вот, я уверен, что отцом ты тоже был бы хорошим. Его слова повисли в пасмурной тишине. Ригальдо замотал головой. – Нет, – с неожиданной мягкой горечью сказал он. – Нет, Исли. Исли хотел возразить, но Ригальдо быстро зажал ему рот. От его пальцев пахло рыбой, костром и ружейным порохом. – Я знаю, что ты бы смог, – быстро сказал он. – Ты любишь детей. Тебе с ними не скучно. Я очень легко представляю тебя идеальным отцом – с качелями на заднем дворе, воскресной рыбалкой и целой командой маленьких белобрысых Фёрстов. Исли так и сидел, не сбрасывая его руки, и улыбался закаменевшей улыбкой. – Я видел, как ты свободно общался с мелкой девчонкой, – сказал Ригальдо, глядя очень напряженно. – Но я не готов. Не хочу становиться отцом. Скажи мне, это может когда-нибудь обернуться проблемой?.. Исли отодрал его руку от лица. – Вот интересно, – сказал он задумчиво. – Почему ты не спрашиваешь, не станет ли проблемой стрельба по утрам, или твоя черная щетина на помазке, или обсуждение биржевых сводок сразу после оргазма?.. Ригальдо наконец перестал притворяться, что его здесь вообще нет, и недоверчиво уставился в лицо Исли. Исли давил его в ответ взглядом, и он не выдержал, опустил глаза. Обошел Исли, оперся сзади ему на плечи и уткнул в макушку острый подбородок, будто говоря: «Ну прости меня». Опуская занавес над этой неловкой сценой, с неба снова пошел мелкий дождь – очень теплый, прозрачный и светлый. Вода в реке мгновенно «вскипела», взялась тысячью пузырей. Исли поднялся с бревна, решив, что пикничок можно сворачивать. Он поискал кота взглядом и укоризненно цокнул: тот доедал рыбу со сковороды, судя по хвостовым плавникам – не то четвертую, не то третью. Ригальдо еще что-то бубнил, торопливо заворачивая чехол с ружьем в куртку, быстро собирал вещи. Исли не слушал его, подхватил сковороду и кота и двинулся к «Эскаладе». Ригальдо внезапно схватил его за руку. – Потом, оставь, – отрезал Исли, вырвал локоть и быстро ушел. Включил обогрев в машине и с облегчением вытер бумажными полотенцами мокрые волосы. Ригальдо убрал ружье, обежал «Эскаладу» и плюхнулся на свое место. Тут же обернулся и ожидающе заглянул Исли в глаза. – Извини, я не слышал, что ты говорил, – Исли поморщился. Влажная одежда липла к телу. – Я говорю, – четко сказал Ригальдо, – «разве здесь не хорошо»? Исли скептически посмотрел на стену искрящегося, будто стеклянного дождя, за которой потерялись и река, и горы, и далекий железный мост, и мокрые лиственницы. – Ну да, – с сомнением сказал он. – Здесь местами действительно очень красиво. И тогда Ригальдо положил руку ему на колено, а потом притянул за грудки и поцеловал. Поцеловал ощутимо не просто так, а «с дальним прицелом». Кот ходил по рядам кресел, как у себя дома, снаружи шел слепой дождь, от Ригальдо пахло рекой, пороховой гарью и растопкой. В звуконепроницаемом салоне было тихо. Ригальдо пододвинулся ближе к водительскому сидению, а его рука бесстыже пролезла под ремень джинсов Исли. Исли вздохнул ему в рот и разорвал поцелуй. После их разговора ему совсем не хотелось активных упражнений. – Давай до дома? – попросил он, обводя пальцем припухшие, совершенно непристойно раскрасневшиеся губы Ригальдо. Губы были хороши. Это Исли отметил даже в своем кислом настроении. Тот посмотрел ему в глаза – и нажал кнопку, блокирующую двери «Эскалады». – До дома не получится, – сказал Ригальдо, нагло поглаживая его пах. – По-моему, у тебя тут кое-чем руль заклинило. Наверное, у Исли что-то дрогнуло в лице, потому что Ригальдо тут же напрягся: – Что, что не так? У Исли возникло чудовищное искушение сказать: никогда не бывает, чтобы все выходило «так». У него был сердечный приступ, когда он болтал с Джессикой, о чем Ригальдо так и не узнал. День за днем близится Хэллоуин, со всеми своими волнующими последствиями. Год выдался непростым, полным потрясений и утрат. Некоторые возможности для них наглухо закрыты, потому что он женат на упрямом, ревнивом, обидчивом социофобном пидоре. И любит его таким, какой тот есть. Наверное, его пидор иногда понимал его без слов. Исли не успел ни что-то сказать, ни отстраниться. Ригальдо сверкнул глазами, расстегнул на нем джинсы и нырнул головой вниз. Сунул руку в трусы, высвободил член и вобрал его в рот. И Исли сдался и закрыл глаза, поднял лицо к потолку, в один миг растаяв, как лед, и блаженно растекся по спинке кресла. Стекла в машине запотели, на капот приземлился мокрый тяжелый лист. Ригальдо ласкал его рукой и отважно заглатывал до самого горла, будто говоря: «Ну да, я такой, но нам же таким в самый раз вместе, правда?» И на пике оргазма Исли вцепился в обивку кресла и выгнулся дугой, чувствуя, как его распирает от какой-то тоскливой, пронзительно-горькой нежности.