Damn Good Shots

7. Слабоумие и отвага В мае Лаки исполнилось двадцать три. Они с Клэр приехали на «фазенду» в субботу, сильно похмельные после первого захода на день рождения. Охрана знала их и пропустила без вопросов, несмотря на то что Лаки толкал перед собой тележку из супермаркета, а Клэр несла в руках огромный кактус. Было совсем не по-весеннему жарко. Лес утопал в зелени. – Вчера мы с ребятами рассекали на тележках наперегонки, – похвастался Лаки. Ригальдо встретил их возле озера – они охлаждали привезенное пиво в воде. – Потом была пенная вечеринка. Потом народ нализался и случилась драка. А где и когда мы свистнули кактус, я не помню. – Возле дверей мексиканского ресторана, – сказала Клэр, глядя себе под ноги. – Я помню, потому что мы четыре раза пытались поставить его обратно, но каждый раз что-то мешало. – Ну ты и лось, – сказал Ригальдо, посматривая на Клэр. Она выглядела плохо – бледная, безучастная, в майке, прилипшей к телу. Клэр будто почувствовала его взгляд и нацепила на нос черные очки. – Я не лось, я Телец! – гордо поправил Лаки, задрав нос, и пихнул в руки Ригальдо ящик с бутылками. – Теленок, – припечатал Ригальдо и ловко от ящика уклонился, вытянув две бутылки для себя и для Клэр. – Неси-ка на задний двор, Исли уже жарит там мясо. А у меня поясница болит. – Радикулит, тетушка? – заржал Лаки. – Или тебя дядюшка поломал?.. Ригальдо в нескольких словах объяснил, куда Лаки может запихнуть свое остроумие. – Но вообще-то я хотел тебя поздравить, – на одном дыхании закончил он. – Не с «днем икс», а с работой. Не всем удается так быстро и хорошо устроиться. Ты молодец, Лаки. Лаки смущенно пожал широкими плечами. Он только недавно закончил десятимесячные курсы и получил специальность плотника судостроения, а также работу на верфи и первый заказ на ремонт. На самом деле теперь он только и мог говорить, что об эллинге, в котором трудился, и яхте, которую туда поставили. От заворотов типа «установка бакаута во втулки дейдвудных труб» уши Ригальдо сворачивались в трубочку. – Спасибо, – Лаки перехватил ящик поудобнее, бутылки нежно звякнули. – По правде говоря, это первое доброе слово, которое я слышу сегодня. В его голосе прозвучала какая-то очень детская обида. Ригальдо огляделся: Клэр шла впереди, не дожидаясь их, Ригальдо видел, как ее силуэт мелькает между папоротников. Он сделал над собой усилие и ничего не спросил. Исли был далеко не так тактичен, когда в середине праздника Клэр отпросилась у них в дом. Сперва все было хорошо, они пили и трепались, Исли жарил мясо на решетке, утопая в клубах белого дыма, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь еловые ветки, пронизывали этот дым косыми светящимися полосами. Мексиканский кактус воинственно топырил свои лапы посреди стола. Клэр на лучи не смотрела и к пиву не прикасалась – дремала в шезлонге. Лаки похвастался новой татуировкой, вьющейся у него по груди и плечам. Ригальдо поворчал на него, но где-то внутри слегка шевельнулась зависть. Если бы не страх перед гепатитом и раком, он бы тоже решился на небольшую тату. Просто чтобы отомстить Исли за Мальдивы. Не одному ему вечно охуевать. – Простите, – внезапно Клэр села в шезлонге. – Я что-то нехорошо себя чувствую. Вы не обидитесь, если я пойду в дом? Повисло молчание, прерываемое только звоном мелкой мошки. – Конечно, нет, – серьезно сказал Исли. – Тебе что-нибудь нужно? – У меня в рюкзаке есть аспирин, – тускло улыбнулась Клэр. Они нестройно заверили ее, что все в порядке. Когда она уходила, Лаки уныло следил за ней, а потом открыл еще пива и раздал бутылки. – Лаки, признавайся, что ты натворил, – сказал Исли, только сделав глоток. – Клэр на себя не похожа. Она или очень сердита, или очень больна. Лаки шумно вздохнул. – Давай не будем о грустном, – сказал он уныло. – Это не первый день так. Я постоянно чувствую себя виноватым, только не понимаю, за что! – Может, ты пьешь много пива? Разбрасываешь носки? Поздно приходишь? У вас мало денег? Ты приставал на вечеринке к ее странным подругам?.. – Боже упаси, – открестился Лаки. – Все, как всегда. Не обращай внимания. Это гормоны. Ригальдо замер, не донеся бутылку до губ, а Исли, переворачивающий мясо лопаткой, метнул на него быстрый взгляд. – Клэр, она не... Она ведь не может быть... – Ну тебя, – проворчал Лаки. – У нее месячные. – Лаки! – Ну что «Лаки», если это правда. Иногда я завидую вам. Вы мужики, у вас таких заморочек нет. – Ни слова больше, – прервал их обоих Ригальдо. – Вы, оба. Сосите каждый свое пиво и любуйтесь природой. Я пойду отнесу Клэр поесть. Исли, закончивший с решеткой, отряхнул руки. – А мы пока искупаемся. Мне кажется, Лаки не помешает освежиться. Когда Ригальдо постучал в дверь гостевой спальни, Клэр даже не удивилась. Она лежала с компрессом на лбу, завернувшись в одеяло по самый нос, и терпеливо следила за Ригальдо, пристраивающим поднос на стол. Закончив, Ригальдо опустил руки вдоль туловища, и все-таки спросил: – Не надо вызвать врача? Клэр отмахнулась. – У меня жуткий, чудовищный перепой после вечеринки. Мне хочется снять голову и вынуть из себя печень. Она все равно перестала работать, кажется. Не надо было пить. – Принести алка-зельцер? Открыть пикули? – Не надо. Я сама виновата – не надо было так напиваться. И приезжать тоже было не надо. Так стыдно перед вами с мистером Фёрстом... Ригальдо принес стул и поставил напротив кровати Клэр. – Однажды Исли спьяну чуть было не вступил в Церковь Саентологии. А про себя я вообще рассказывать поостерегусь. Клэр бледно улыбнулась. – Вы классные. А я бренное тело. – Хочешь, пришлю сюда именинника? Будет обмахивать тебя опахалом и петь колыбельную? – Не хочу, – серьезно сказала Клэр. – Пусть празднует. Ригальдо снова захотелось спросить, что происходит, и снова он сдержался. – Вообще-то у нас с Исли к тебе есть важное дело. Я расскажу вечером, когда тебе будет полегче. – Расскажи сейчас, – попросила Клэр, откидываясь на подушки. – Мне будет не так скучно валяться. – Могу принести ноутбук, включить какой-нибудь треш. – У нас как раз скачаны «Горные акулы» и «Убийцы вампирш-лесбиянок», – встрял Исли, всовываясь в комнату. – Прямо не знаю, что больше бодрит, все такое прекрасное. Ригальдо обернулся: Исли был в джинсовых шортах на мокрое тело и в майке-хаки, небрежно сколотые волосы растрепались. Он боком прошел в комнату и встал за спиной Ригальдо, опершись на его стул. – Как ты, воин света? – Как будто меня порубили на части. А где Лаки?.. – Он вызвался приготовить салат, пока Ригальдо не видит. Клэр улыбнулась краешком рта. – О чем вы хотели со мной поговорить? Ригальдо открыл рот, но Исли опередил его. – Клэр, видишь ли, – начал он, и Ригальдо подумал: как все-таки легко и непринужденно Исли умеет говорить на сложные темы. – Мы хотим предложить тебе денег. Клэр пошевелилась, поднялась на подушках повыше и подтянула одеяло до шеи, но ничего не сказала. – Ты говорила, что, если бы у тебя была возможность, хотела бы стать врачом. – Хотела, – тихо сказала Клэр. – Сколько ты уже работаешь в Харборвью медсестрой? – Пять месяцев, – ответила Клэр еще тише. – Нам кажется, это хороший срок, чтобы двигаться дальше. Сейчас начнется прием заявлений... – Нет-нет-нет, – она затрясла головой. – Это нереально! – Это реально, – терпеливо сказал Ригальдо. – Ты сможешь учиться без стипендии, параллельно с работой. – Но это долго и дорого. Я узнавала. – Мы предлагаем тебе занять деньги у нас, – мягко сказал Исли. – Бессрочно и без процентов. – Отдашь когда-нибудь потом, – быстро добавил Ригальдо. – А Лаки знает? Ригальдо покачал головой. – Мы хотели сперва поговорить с тобой. Правда, выбрали неподходящий момент... – Ничего страшного. У меня даже голова прошла, – задумчиво сказала Клэр. – Это так... Это очень щедро. – Подумай сегодня и завтра, а в понедельник... Клэр кашлянула. – Это очень щедро, – повторила она тихо и твердо, – но я не могу. Исли оперся на плечи Ригальдо. – Надеюсь, ты не подозреваешь двух старых педиков в каких-то корыстных целях? – Вы не старые. И вы очень добры. Просто, – Клэр сделала странное движение рукой, – вы предлагаете мне это, потому что я девушка Лаки. Это нормально, я вас понимаю. Но учеба займет много лет, – Клэр смотрела в окно. – А я не уверена, что Лаки так далеко планирует наше совместное будущее. Ригальдо открыл было рот – и закрыл его. Исли предупреждающе сжал на его плече пальцы. – Иди погуляй, – сказал Исли ему в волосы. – Но... – Без «но». Клэр слегка утратила свое равнодушие. – Мистер Фёрст, вы хотите сразить меня обаянием? Честное слово, это лишнее... – Это последнее, чего я хочу от девушки, в будуаре которой стоит мексиканский кактус. Мы будем просто смотреть «Вампирш-лесбиянок» и есть пикули. А заодно я немного тебе расскажу о моем отношении к тебе, к Лаки... и к долгосрочному будущему. Прикрывая за собой дверь, Ригальдо бросил сочувственный взгляд на Клэр. Он не понаслышке знал, каким чертовски убедительным может быть Исли, особенно если у оппонента в данный момент нет сил, чтобы удрать от него на самую вершину пихты Дугласа.

***

Вернувшись на задний двор, Ригальдо обнаружил, что «новорожденный» обучает его кота ходить на задних лапах, приманивая на кусок жареного мяса. – Какого черта! – Ригальдо ревниво перехватил Симбу и отнес на веранду. – Он ест только суперобогащенный поливитаминами и омега-кислотами корм! – Он, кажется, об этом не в курсе, – Лаки сунул руки в карманы шорт. – Когда я пришел, он слизывал пиво со столика. Сказав все, что думает о бестолковых котах, Ригальдо откупорил по пиву и отдал Лаки бутылку. – Ты тоже хорош. Клэр похожа на зомби. Как это вы так нажрались вчера?.. – Да ну, – уныло сказал Лаки, подпирая челюсть могучей ладонью. После купания в озере он посвежел, но, кажется, его пробило на хандру. – Все идет не так, как мне хотелось бы. Какой-то слегка грустный день рождения. Да и вообще жизнь все страннее и страннее. На самом деле, мне немного не хватает каких-то сумасшедших поступков. Адреналина, какой-то такой легкости, чтобы, как раньше, внезапно сорваться в поход в горы или в пустыню... – А ты чего хотел, детство кончилось, Рубикон пройден. Теперь до самой старости увлекательные дни в эллинге, дедлайны, скандальные клиенты, задержки выплат, технически нерешаемые проблемы... Лаки закатил глаза. – Не напугаешь. Куда мне до ваших увлекательных дней в офисе. То фальшивая валюта внутри бревен, то покушения на Исли… – Не напоминай, – Ригальдо содрогнулся. Он оглядел поляну для пикника, приунывшего Лаки и решился: – Хочешь пострелять?.. Добавим в унылый день адреналина. Устроим соревнования на двоих?.. Лаки просиял и закинул за спину лямку рюкзака. В рюкзаке зазвенело. – Еще пиво? – с подозрением спросил Ригальдо. – Я уже мочусь им в неизмененном виде. – Нет, это я нашел после вечеринки, – Лаки жестом фокусника извлек бутылку «Бакарди». – На самом деле я не знаю, откуда она взялась. – Ой-ей, – Ригальдо посмотрел на этикетку с сомнением. – Не говори Клэр. С утра я обещал, что не буду пить ничего крепче пива. – Да ты же первый и выболтаешь. Дай, я только попробую. В лесу они с наслаждением по очереди расстреливали зомби-мишени. Уровень точности снижался пропорционально уровню рома в бутылке. «Ремингтон» грохотал, как пулемет, пороховой дым плыл между сосен, гильзы так и сыпались на мох. Ригальдо старался не представлять, что думает о них Исли, слушая эти выстрелы. В том, что охрана присматривает за ними через камеры, он тоже ни секунды не сомневался. К счастью, звук камеры не писали. – Фух, классно! – Лаки смахнул слепня с голой ноги и неловко сел задом в мох. – Кто победил?.. Ригальдо завис, прищурившись. Зрение существенно плыло – с места, где он стоял, он хорошо видел мишени, но круги на них немного сливались. Он решил, что проверит мишени с утра и тоже уселся на мох, непослушными руками осторожно укладывая «Ремингтон» в чехол. – А что она про меня сказала? – вдруг спросил Лаки, почесав лохматую голову. У него в волосах застряла сосновая иголка. Ригальдо вдруг вспомнил, как однажды выбирал хвою из волос, когда им приспичило заняться любовью в лесу. Как сосновая кора царапала ему спину, когда Исли пытался трахать его стоя у дерева, как они неудачно повалились в черничник – прямо на муравьиную тропу, и как вытряхивали потом муравьев из одежды, и какие у Ригальдо потом были позорные колени, в них впечатались камешки и мелкий лесной сор. Это был такой ужас и такое дурацкое счастье... – Кто? – спросил он, спохватившись, что не помнит вопроса. – Клэр, – Лаки протягивал ополовиненную бутылку. Ригальдо нахмурился и оттолкнул ее в сторону. Не очень ловко – он почему-то почти утратил координацию. – Она сказала, что ты лось. Или олень. Лаки рассеянно ударил кулаком по древесному корню и тут же, на глазах у Ригальдо, расслабленно лег спиной на мох. Ригальдо потянул его за руку, чтобы поднимался, чувствуя ответственность за этого балбеса, как хозяин дома и вообще, но вместо этого сам неуклюже завалился. Теперь они с Лаки лежали на пышном мху, как стрелки в часах – голова к голове. «О господи», – подумал Ригальдо, чувствуя, что самым возмутительным образом перебрал. Надо было немного отлежаться, прийти в чувство. – Короче, – сказал он. – Что случилось? Чем ты ее обидел? Лаки где-то рядом пошевелился и заговорил: – Мы вместе уже полтора года. Знаешь, что это значит? Все ждут, что я сделаю предложение. Семья Клэр ждет, и ее подруги. И Исли не устает напоминать. Никто не сомневается, что это вот-вот случится. Клэр никогда об этом не говорит, но она тоже ждет. – Но?.. – Ригальдо разглядывал кроны сосен. – Я не уверен. – Пиздец, – протянул Ригальдо. Сосны мельтешили перед глазами. – Я чувствую в этом какой-то подвох. В чем именно ты не уверен, олень? – В том, что она ТА САМАЯ. Ригальдо помолчал, переваривая. А потом оскорбился, как за родную сестру: – Я не понял. Ты считаешь, что Клэр тебе не подходит? Что она для тебя... недостаточно хороша?.. Наверное, его голос прозвучал совсем ядовито, потому что такая мысль показалась ему просто кощунственной. Лаки тут же перевернулся на живот, положил голову на руки и попытался изложить свое мнение яснее: – Да, не понял. Я думаю, вдруг это я ей не подхожу. Я боюсь, вдруг выйдет так, как с моим папашей. Жили много лет, родили детей, и вдруг он встретил ТУ САМУЮ... Он так маме и сказал, когда все открылось. Иногда я думаю, что мы с Клэр совсем разные. Она умная и осторожная. Она старше на три года. Она иногда меня отчитывает, как маленького. Я не знаю, как люди решаются провести всю свою жизнь в браке. Как понять, что вы друг другу настолько подходите? Ригальдо потер лоб. У него закружилась голова. – Боже, Лаки, ты что, насмотрелся ток-шоу про ТЕХ САМЫХ и ИДЕАЛЬНЫЕ ПОЛОВИНКИ?.. – Значит, ты их тоже смотрел? – с интересом спросил Лаки. Ригальдо подышал ртом, перебарывая приступ дурноты. Зря он так расслабился, ей-богу. – «Идеальные половинки» бывают только у задницы, – постарался он сформулировать свою мысль. – У твоего папаши случился кризис среднего возраста. Просто пиздец, чем забита твоя голова, Лаки. У тебя замечательная девушка, а ты... – Лучше расскажи про себя, – перебил его Лаки, и Ригальдо насторожился. – Про свой опыт. Как ты решился? Ригальдо не ответил ни слова – его просто свернуло в жестоких корчах, и только потом, утерев слезы и просмеявшись, он сказал: – Мужик, я вообще не по этой части и мало что понимаю в ТЕХ САМЫХ. – Не важно. Расскажи про ТОГО САМОГО. Как ты понял, что именно Исли ТОТ САМЫЙ? Поскольку Ригальдо молчал, Лаки заговорил смелее: – Это даже лучше, что ты не по девушкам. Я слышал, что у геев в целом в три раза больше партнеров, потому что парням проще договориться друг с другом: раз – и все. Вот как из всего этого скопища ты выбрал... Ригальдо взвыл в голос, не зная, что умиляет его больше: то ли что Лаки подозревает его в повальном промискуитете, то ли что ничего такого и близко не было. Но не посвящать же этого лося в особенности его целибата!.. Никто не должен знать, что Исли у него... первый и единственный. Как в средние века. – Слушай, Лаки, – простонал он, – шел бы ты с этим к Исли. Моя личная выборка... не так репрезентативна. – Нет уж, спасибо, – смущенно сказал Лаки. – Я завязал с ним обсуждать свою личную жизнь после того раза, когда я ему сказал, что плохо учусь в школе, потому что на меня не обращает внимания «одна девочка», а он тут же отвез меня к профессионалке. Ригальдо чуть не протрезвел. – Мда, – сказал он неловко. – Исли всегда идет к цели кратчайшей дорогой. Лаки печально кивнул. Его симпатичное лицо слегка расплывалось. Ригальдо тряхнул головой, чтобы не раскисать. – Короче, слушай сюда, – хрипло сказал он. – Я так думаю: «Бобры-зомби». – Бобры-зомби?.. – Да, чувак. Хочешь проверить чувства – посмотри вместе с ней «Бобры-зомби». Если она досидит до конца этого говна ради тебя, значит, ты просто лох и не видишь своего счастья, – Ригальдо задумался. – А если она искренне найдет там чего-то смешное, значит, она ТА САМАЯ. Повисло молчание, нарушаемое скрипом сосен. Наконец Лаки уважительно произнес «О-о». – Слушай, это так круто, – задумчиво сказал он. – Бобры-зомби... В этом действительно что-то есть. Надо будет попробовать! – И еще, Лаки... – Чего? – Решайся быстрее. Пока ты будешь телиться, Клэр сто раз уведут. «Ну какой же все-таки лось, – думал он, поднимаясь на ноги и стараясь, чтобы мир не сильно кренился. – Клэр ему не та самая! Фёрсты! Много они понимают в девушках!» – Исли и Клэр, наверное, давно ищут, куда же м-мы подевались, – невыносимо довольно сказал Лаки. Ноги его, когда он шел между высоченных папоротников, слегка заплетались. Ригальдо, пошатываясь, шел за ним следом, и чехол с ружьем бил его по заду. Вдруг Лаки запнулся о корень и ухватился за плечо, чтобы не клюнуть носом. Ригальдо покачнулся, пытаясь удержать равновесие, и заодно зачем-то взглянул вверх. Это было ошибкой. Небо в просвете между высокими соснами в его пьяных глазах светилось, почти флюоресцировало, и это было сродни тому, как если бы оно с размаху упало ему на морду. Ригальдо покачнулся, схватился за сосну и сложился возле нее пополам.

***

– Ой-ей... – Бывает, – прохладные пальцы Исли растирали ему виски. – Бедный мой глупый мальчик. – Ты это про Лаки?.. – Про Лаки, конечно, про Лаки... Ригальдо замычал, попытался приоткрыть один глаз, но не преуспел. Все, что он понял: была теплая майская ночь, они с Исли сидели на веранде – кажется, Исли вытащил надувной матрас, одеяла и несколько диванных подушек из гостиной. Ригальдо полулежал в руках Исли, тот обнимал его со спины. Лежать в объятиях Исли, не шевелясь, было приятно, но от любого движения становилось невообразимо гадко. Кружилась голова, а желудок подскакивал к горлу. Ригальдо не помнил, когда последний раз его так забирал алкоголь. – Воды, – пробормотал Ригальдо. Исли только обнял его сильнее: – Нельзя, тебя опять развезет. Что вы с Лаки пили?.. – Какой-то ром, – повинился Ригальдо. – Но я не уверен. Где Лаки? – Клэр забрала его наверх. Он оказался крепче тебя. – Он моложе, – буркнул Ригальдо, не открывая глаз. – У него печень лучше. Скажи, ты правда купил ему проститутку в качестве первой женщины?.. – О, – без тени раскаяния кивнул Исли. – Даже боюсь представить, о чем вы еще говорили. – Исли, ты знаешь, что тебя нельзя подпускать к детям?.. – Я знаю и не такое, – печально сказал Исли. – Клэр мне многое рассказала. Например, о том, что ее большая и дружная семья не очень-то жалует Лаки. – Первый раз слышу о том, что у Клэр большая семья. – Представь себе, да. Очень интеллигентные люди. Все время капают ей на мозг, что могла бы найти партию получше. – Ну, в чем-то я их понимаю. Он же бесполезный оболтус. Еще и башка забита всяким бредом... – Да, – сказал Исли, продолжая его баюкать. – А все его близкие родственники – сумасшедшая убийца в тюрьме и «открытый» пидор. Ригальдо как будто засадили с ноги под дых. – Исли, это ужасно, – пробормотал он, когда смог дышать. – Господи, а Клэр, а она... А Лаки знает, что ее родители так считают? Я почему-то никогда не задумывался, что у Клэр есть какая-то там семья. – Не каждому удается жениться на сироте из благословенного Эймса, – насмешливо и печально пробормотал ему в ухо Исли. – Клэр с ними не согласна. Она любит Лаки. И думаю, что Лаки про этих ее родственников знает. Может быть, это еще одна из причин, почему он так тянет со свадьбой. – И их никак не прельщает, что Лаки вроде как твой наследник? – Лаки сказал им, что акции «Нордвуда» не имеют к нему отношения. Для них он просто неопытный плотник с верфи, с бессмысленными хобби типа серфинга и альпинизма. – О господи, – буркнул Ригальдо, разглядывая звезды над лесом. – Бедный теленок. А я еще насоветовал ему «Бобров-зомби». – Не знаю, что ты ему насоветовал, но, когда он дотащил тебя до дома, они с Клэр целовались на диване в гостиной, как не в себе. – Хорошо, что завтра не понедельник, – морщась, сказал Ригальдо и потер висок. – Кстати, ты убедил Клэр взять у нас деньги? – Убедил. Вне зависимости от того, будет ли она с Лаки до старости или нет. Ригальдо подтянул одеяло повыше. Он начал трезветь, и его пробрал неприятный озноб. Исли как будто почувствовал, стал согревать его руки, прижал ноги к замерзшим стопам. Ригальдо ощущал шеей теплое ровное дыхание. Исли терся о него, гладил через одежду, очень целомудренно и бережно. – Я никогда не считал себя вправе лезть в чужие отношения, – сказал Ригальдо, разомлевший от этих нежностей. – Мне даже говорить об этом было неприятно. Но теперь я хочу, чтобы Лаки и Клэр как-то договорились, назло этим ее родственничкам. Может быть, я старею, и у меня размягчается мозг? Может, пора смотреть не триллеры и ужастики, а семейные сериалы?.. – У тебя размягчается мозг из-за ударной дозы крепкого рома, поэтому мы до сих пор и просиживаем на крыльце. А у Лаки и Клэр, я думаю, все будет хорошо. – Пойдем в дом, – попросил Ригальдо, стуча зубами. – Кажется, я уже достаточно окоченел. – А вот я – недостаточно, – с притворной грустью сказал Исли. Он поерзал, и Ригальдо ощутил ягодицей его стояк. Он хмыкнул и поцеловал пальцы Исли. – Кажется, я сегодня вообще ничего не могу, даже подняться в спальню. Но если хочешь, можем полежать, как улитки. – Только не на веранде. Пойдем на диван, – прошептал Исли ему в ухо. Они, крадучись, перешли на диван в гостиной, и там Ригальдо терпеливо позволял себя тискать и обнимать. Безумная вертолетица отступила, оставив усталость и слабость, но сон не шел – подкралась похмельная бессонница. Исли урчал и терся о него под одеялом, и Ригальдо не имел ничего против, было даже приятно чувствовать член Исли, упирающийся в него между ягодиц. Дыхание Исли стало громче. Ригальдо полусонно думал, что хотел бы, чтобы Исли от этого петтинга кончил. В этой похмельной идиллии они пропустили шорох шагов на лестнице. Вспыхнул свет. Ригальдо заморгал и выругался. Исли скатился с него и чинно лег рядом. – Вот черт, – взъерошенный и голый по пояс Лаки смотрел на них виновато. – Не знал, что тут кто-то есть. Я шел на кухню... – Да ничего, – хрипло сказал Исли. Он характерным движением поправил член под одеялом. Ригальдо готов был провалиться сквозь диван. – Ты за водой? Ригальдо тоже пить хочет. – Я принесу, – Лаки зашуршал в сторону кухни. Уже оттуда донеслось: – Все время забываю, какие у меня молодые дядюшки. Но я ничего не видел, если что. – Говнюк, – Ригальдо прикрыл лицо. – Чтоб тебя твои дети так палили! – Я хочу много детей, – весело отозвался Лаки. – Если Клэр их тоже захочет. Не сейчас, а потом, когда-нибудь. Когда она выучится на врача. Ригальдо перевел дух, а Исли показал ему большой палец. Лаки уже показался в дверях с двумя бокалами для коктейля. – С лимоном и аспирином! – провозгласил он. – За ваше здоровье! – И тебя туда же, – лениво сказал Ригальдо, а Исли засмеялся. Русые волосы Лаки топорщились, как гнездо, растянутые пижамные штаны сползли и висели на честном слове. Он улыбался от уха до уха, а глаза сияли совсем не по-похмельному.

***

Таким он и всплыл в памяти Ригальдо в начале июня, когда стало известно, что Лаки пропал в походе на Рейнир.

***

Голос ведущей звучал с профессиональным участием: – ... сиэтлиты знают о Рейнире не понаслышке. Это огромный стратовулкан, возвышающийся над городом и окрестностями и со всех сторон покрытый ледниками. Последнее извержение было сто пятьдесят лет назад, но и сейчас гора выделяет тепло, поэтому ледники буквально пронизаны видимыми и скрытыми трещинами. На вершине есть озеро, к которому можно добраться только по ледяным пещерам. Традиционно этот вулкан является привлекательным для альпинистов, но, тем не менее, Рейнир считается коварной вершиной – непредсказуемые погодные условия и плохая видимость провоцируют частые несчастные случаи на этой горе. Служба Национальных парков в очередной раз напоминает, что «легких» гор не бывает. Как говорит руководитель спасательной службы Мартин Хейл... Ригальдо выключил звук у офисного телевизора, висящего под потолком приемной. И спросил шепотом: – А это точно?.. Исли молча пожал плечами. Он стоял у окна, Ригальдо видел его фигуру в виде темного силуэта – очень прямая спина в черном пиджаке, широко развернутые плечи, руки в карманах брюк. Исли не двигался, но Ригальдо буквально чувствовал, как от него волнами расходится напряжение. В приемной, кроме них, никого не было – Люсиэла по просьбе Исли выгнала всех посетителей, чтобы они смогли посмотреть новости, и теперь караулила снаружи. Ригальдо видел, как она прохаживается по коридору, заворачивая посетителей в конференц-зал. Он потер лоб и сказал: – Я не верю. Глупость какая-то. Он же должен быть на своей верфи... – Это не глупость, – тихо сказал Исли. – Это Лаки. Он сдал большой заказ, а новых не было. И он согласился на просьбу своего приятеля подзаработать знакомым способом – провести группу туристов, вторым проводником. Там какая-то накладка случилась, кто-то заболел, и он выручал друга... Так сказала Клэр. – Ты знал про это? – Нет. Он мне не докладывает о своих развлечениях. Он же все доступные маршруты в этих горах облазил, какое-то время подрабатывал гидом... Когда-то я привел его за руку в местный туристический клуб. Боялся, что без родителей он вырастет бесполезной богемой. Тогда мне показалось хорошей идеей придумать мальчику хобби поинтереснее... – Но с чего вы решили, что это именно его группа пропала? Может, он давно вернулся в город, может, у него телефон разрядился, может, он просто устал и отсыпается в своем рабочем ангаре, и знать не знает, что его потеряли? Исли обернулся. Его лицо было неподвижным, как будто вырезанным из камня. – Они отметились в специальной книге в отеле у начала подъема. Вчера вечером все другие группы вернулись. После того, как истек контрольный срок возвращения, а от группы не было вестей, ответственный сотрудник поднял тревогу, уведомив спасательные службы и руководство Национального Парка. И... вот, – он кивнул на телевизор. – Они послали вертолет, но он пока не обнаружил никаких следов лагеря на типичном маршруте. Лаки до сих пор не позвонил Клэр. Она сказала: он всегда приезжает к ней, когда возвращается из похода. – Может, надо куда-то позвонить? Что-то узнать?.. – Я уже всем позвонил, – ровно сказал Исли. – Всем, на кого смог надавить. И... мне страшно. И вот тогда Ригальдо мгновенно ему поверил. До этого все казалось каким-то нереальным и зыбким, как контуры вулкана, дрожащие на горизонте. В такой ясный день Рейнир был отлично виден из города – казалось, что величественная белая шапка вырастает из облаков, плывет над Сиэтлом, не касаясь земли – Ригальдо забыл, как называется это оптическое явление. За железобетонными башнями небоскребов вулкан выглядел слегка призрачным. Внизу, в Даунтауне, сновали машины, за высотными зданиями ярко синел залив, на небе развевалась цветная лента воздушной рекламы. Это все было понятным и близким – как и работа, договоры, планы на вечер. Ригальдо чувствовал ступор от того, что в их жизнь внезапно ворвался этот проклятый вулкан. Звонок Исли выдернул Ригальдо с промышленного форума, на который он записывался сильно заранее, и всю дорогу до главного офиса он раздраженно думал, что там могло случиться и кого бы теперь отрядить приглядывать за промоутерами, чтобы раздавали их рекламную продукцию, а не торчали впустую под стендами. Вечером они с Исли собирались на кинофестиваль, а на выходные планировали поездку в Ванкувер. В машине он рассеянно слушал местные новости: мэр призывал демонтировать памятник Ленину в центре города, полиция Сиэтла опубликовала фотографии ружья, из которого застрелился Кобейн, названы победители фестиваля тюльпанов, в результате стрельбы в универмаге погибли три человека, продолжаются поисковые операции пропавшей туристической группы в Национальном парке. В пиджаке было жарко, на проходной Ригальдо позволил себе его снять и неформально перекинуть через руку, и так и прошел через все здание, наслаждаясь прохладой кондиционеров и чуть не сбив с ног попавшуюся навстречу Клариссу. А в кабинете Исли, когда за его спиной закрылась дверь, на него упала плотная тишина. И Исли, стоящий у окна, сказал: «У нас беда». Только теперь Ригальдо ему поверил. Он нашел на столе Люсиэлы пульт и опустил жалюзи. Теперь они были укрыты от посторонних взглядов. Ригальдо встал с дивана для посетителей и попытался за плечо развернуть Исли к себе. Тот уклонился: – Не надо. И Ригальдо подумал: все плохо, все очень плохо, мир начал рушиться, и продолжает это делать прямо сейчас. Он думал о Лаки – Лаки с добродушной ухмылкой, мощными плечами и мальчишеским взглядом. Он думал об Исли и его сердце. – Где сейчас Клэр? – спросил он, спохватившись. – У нее дежурство в больнице. Она ищет, с кем бы из подруг поменяться. Когда найдет, надо будет отвезти эту девочку в Харборвью, – Исли помолчал и попросил: – Верни звук. Ригальдо повиновался, защелкал, переключая каналы. Почти сразу же в кадре оказались искристые белые склоны, отливающие синевой. Диктор-мужчина говорил все с тем же доброжелательным выражением: – ... худший несчастный случай альпинизма на вулкане произошел в 1981 году, когда одиннадцать человек погибли в ледяном скольжении на леднике Инграхем... Ригальдо покосился на Исли и переключил канал. – ...напомню: по сообщениям местной прессы, в 2014 году сразу шесть альпинистов погибли при восхождении на гору Рейнир, одну из самых посещаемых вершин в штате Вашингтон, вследствие падения со скального массива. Спустя два месяца после трагедии тела погибших еще не были найдены... С пронзительным треском, больше похожим на выстрел, в кулаке у Исли сломалась дорогая ручка. «Так, нахуй», – подумал Ригальдо и решительно погасил экран. Исли пошевелился, но ничего не сказал. У него завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран: – Это Клэр. Пишет, что договорилась о замене. Ригальдо подхватил свой пиджак с дивана: – Поехали. – Поехали, – не сводя взгляд с призрачных очертаний вулкана, ответил Исли.

***

У общежития в машину Ригальдо прыгнула белобрысая девица с кривой ухмылкой, совсем не похожая на заботливую медсестру. – Вот блядь, – сказала она вместо приветствия. – Ненавижу альпинистов. Ригальдо возмущенно посмотрел в зеркало заднего вида. Девушка выдержала его взгляд, энергично гоняя за щекой жвачку, а потом наклонилась вперед, к самому уху сидевшего на пассажирском месте Исли. – Когда найдете этого паршивца, мистер, выдайте ему хорошенько. И за себя, и за Клэр, и за меня, и за остальных девочек. Сука, давно я так не нервничала. Договорились?.. Исли коротко вздохнул и, к удивлению Ригальдо, ответил совсем кротко: – Договорились, Хелен. Следовало отдать ей должное – по ступеням госпиталя Хелен взлетела, как птица. Клэр появилась через каких-то пять минут. У нее были покрасневшие, усталые глаза. Ригальдо заметил, что она забыла переобуться – так и пришла в белоснежных больничных слипонах. – На горе буран, – сказала Клэр, едва опустившись на заднее сидение. И ничего больше не добавила. Ригальдо подумал о том, что с такого расстояния даже в подзорную трубу буран на горе выглядит совсем невинно – как воздушная снежная вуаль, окутавшая один из склонов. О том, что творилось там, на вершине, он мог только догадываться. Исли в соседнем кресле пошевелился и хрипло сказал: – Их нет уже лишние сутки. Клэр, ты должна знать. Через сколько времени наступает переохлаждение? В зеркале заднего вида было заметно, как Клэр опустила глаза. – Я, наверное, плохо учила это, мистер Фёрст, – сказала она, сжав ладони между колен. – Я не знаю. В городском офисе службы Национальных парков им предложили кофе и традиционные обтекаемые фразы поддержки, но Исли был непреклонен, и вскоре разговор пошел более предметно. – В журнале было написано, что они собираются отправиться на вершину по Хребту Свободы. Обычно этот маршрут проходят за три-пять дней: два дня до высотного лагеря, еще день до вершинного гребня, а затем вниз, обычно по леднику Эммонса, так как Хребет Свободы слишком сложен в техническом отношении, чтобы безопасно спуститься по нему. Но на привычном маршруте мы не нашли никаких следов спуска. Возможно, они пошли по более трудному пути... – Но разве их не искали и там? – Искали, – сотрудник службы спасения глянул на Исли с сочувствием. – Недолго, правда, потому что поднялась буря, поэтому нам не удалось осмотреть все ущелья и трещины. Но на одном из участков тропы есть следы обвалившегося серака. Из кабинета Исли вышел землистого цвета. – Я в порядке, – сказал он, отмахнувшись от Ригальдо. – У меня даже тахикардии нет, представляешь? Я как будто во сне это все вижу. Они втроем плелись к парковке по улице, залитой золотым предвечерним солнцем, Исли впереди, за ним Ригальдо с ключами от машины и следом Клэр, и было жарко, навстречу шли люди в летних одеждах, пахло бензином, морским бризом и кофе, повсюду цвели рододендроны, и из каждой клумбы кивали тюльпаны. Когда позади вдруг затихло шарканье слипонов, Ригальдо обернулся и увидел, что Клэр неподвижно стоит, глядя на тонированную дверь ближайшей кофейни. – Я так не могу, – сказала она. – Я должна что-то делать. – Клэр... – начал Ригальдо, но Исли его перебил: – Я поеду туда. Позвоню, когда доберусь до места... – Нет! – рявкнул Ригальдо. И когда Исли посмотрел на него – с чужим, отстраненным недоумением, Ригальдо одной рукой схватил за плечо его, а другой Клэр и с некоторыми усилиями затолкал их обоих в машину. Обошел «Фокус» и раздраженно плюхнулся на сидение, повернулся и пояснил: – Никто никуда не поедет. Никто не попрется на ночь глядя в леса, и не говори мне, что ты вдруг собрался мешать спасателям и ползать по снегу на лыжах. Исли раздул ноздри, но Ригальдо продолжил частить, опасаясь, что если Исли раскроет рот, из него посыплются непростительные и обидные вещи: – Мы останемся дома и будем ждать новостей. Просто чтобы, когда их найдут, не оказаться слишком далеко, там, где нет сети. Может быть, понадобятся деньги. Нужно, чтобы ты в любое время мог сделать перевод, если от тебя это попросят. Исли не сразу, но кивнул, признавая его правоту. Ригальдо перевел дух. – А еще, – тише сказал он, – нам всем нужно поесть. Ты сегодня обедал? А Клэр?.. – Кусок в горло не лезет, – тихо сказала Клэр. Исли хмуро кивнул. Ригальдо завел мотор. – Я не буду возиться с вами, – сказал он, не глядя в сторону Исли, – если кому-то из вас станет плохо от голода. Они торопливо перекусили в первом попавшемся кафе.

***

Ригальдо не представлял, что ждать будет так тяжело. Это был бесконечный, тягучий вечер, пронизанный пунктиром звонков и переговоров со спасательной службой. В дороге, пока он вел машину, а Клэр читала новости, было еще ничего – Исли кому-то звонил, настаивал, что готов взять на себя расходы за дополнительный вылет поискового вертолета. Как подозревал Ригальдо, среди тех, с кем он разговаривал, был даже бывший любовник, какая-то важная военная шишка. Ригальдо расстроился, но вида не подал. Он никогда не питал иллюзий насчет прошлой жизни Исли. В конечном счете им везде ответили, что в связи с бурей в горах вылет пока невозможен, но что их, разумеется, будут держать в курсе. У Исли по щекам заходили желваки, он отключил телефон и до самого дома сидел, закрыв глаза и не двигаясь. На месте оказалось, что им абсолютно нечего делать. Они расползлись по разным углам, и давящее напряжение сделалось практически невыносимым. Клэр залезла с ногами в кресло и бросала соскучившемуся Симбе йо-йо, заставляя кота делать немыслимые прыжки и кульбиты, и скрип когтей и скольжения тяжелого тела по полу был единственным звуком, нарушающим тишину в гостиной. Исли вышел из комнаты. Ригальдо торчал у окна и разглядывал лес – с севера ползла темнота, плотная темно-фиолетовая туча, и там, куда она еще не успела доползти, зеленые ели в золотом свете стояли, как последние бойцы. Пока он так смотрел, туча накрыла дом. Поднялся ветер, закачал верхушки деревьев. В гостиной стало темно, по стеклам застучал дождь. Ригальдо встрепенулся, проверил, что делает Клэр, и двинулся по комнатам искать Исли. С кухни пробивалась узкая полоса тусклого света – там горела только лампочка над плитой. Когда Ригальдо вошел, Исли сидел за столом. Перед ним стояла батарея бутылок из их домашнего бара, но он пил минералку из бутылки. На столе лежал телефон. Исли гипнотизировал его взглядом. – Приготовить тебе что-нибудь? – спросил Ригальдо. Он выцепил на столе взглядом открытую пачку сигарет. В другой день он бы коршуном налетел на Исли, но в этот раз промолчал. По крайней мере, дымом на кухне не пахло. – Ты же покормил нас в кафе, – сказал Исли. – Я не голоден. Он так и сидел в рабочем костюме, только пиджак снял, и рубашка натянулась на его спине. Ригальдо захотелось провести между лопаток рукой, встать сзади и размассировать закаменевшие мышцы, чтобы забрать хотя бы часть напряжения, но Исли словно почувствовал и сел вполоборота, не подпуская его к себе, будто огораживаясь невидимой броней. Ригальдо знал эту его тупую манеру молча назначать себя ответственным за любую беду и мгновенно начал злиться. И не в первый раз прогнал от себя пугливую гадкую мыслишку о том, какой станет их жизнь, если в ней не будет Лаки, и каким тогда станет Исли. Исли отложил незажженную сигарету и взял телефон. Глянул искоса и как-то неловко хмыкнул. – Пытаюсь уговорить себя позвонить бабушке Лаки. Она тоже вправе знать, что произошло. Ригальдо решил, что ослышался. – У Лаки есть бабушка?! – И дедушка, родители его отца, – Исли непривычно криво улыбнулся. – В Калифорнии. Ригальдо приоткрыл рот. – Почему мне об этом никто не говорил?! – спросил он с самого его удивившим гонором. Казалось бы, какое значение это имело сейчас – но его неожиданно сильно задело. Сильнее даже, чем когда Исли при нем позвонил бывшему. – Ты же сказал, вы с Присциллой единственные его родственники! – Потому что они не выносят нашу семью, – просто ответил Исли. Он вытянул сигарету из пачки, мял ее в пальцах и вдыхал запах сухого табака. – С тех самых пор, как погиб их сын. Линда никогда не одобряла его брак, а когда все случилось, лишний раз получила подтверждение, что он связался не с той семьей. Ты даже не представляешь, сколько дерьма я тогда выслушал! Ригальдо возмутился: – Это же из-за его шашней все началось! – Попробуй объяснить это его матери, – Исли поставил локти на стол, сплел пальцы. – Она безапелляционно забрала к себе Лаки после похорон и собиралась по-своему воспитывать внука, а он через неделю сбежал от нее и приехал ко мне. Добрался автостопом, в одиннадцать лет, представляешь? Но за те несколько дней, которые он провел у нее, она накрепко успела вложить в его голову мысль, что наш семейный бизнес зло и криминал. – И что, она не пыталась его вернуть? – Пыталась, но он наотрез отказался к ней переезжать. Лаки и в одиннадцать был еще тем упрямым бычком. – И что потом?.. – А как ты думаешь?.. Римуто пытался прогнуть под себя «Нордвуд», расследование все еще длилось. Пятнадцатилетняя Присцилла кочевала от психолога к психологу со своим «нервным расстройством», жила не со мной, а в закрытой школе для девочек, нас с ней постоянно дергала полиция. Мне было двадцать пять, хотелось шагать по жизни победителем, а в моей квартире жил мальчик, который, когда я уходил, включал на всю громкость музыку и прыгал с ногами по дивану. – Но ты оставил его? Оформил опеку? – Оставил, естественно. Не только ради его акций. – Я знаю. А бабушка?.. – По нашему соглашению, до своего совершеннолетия он проводил у нее один месяц в году. Где, по-твоему, он так выучился серфингу?.. Не знаю, общаются ли они теперь. За этот год Линда звонила мне дважды. Первый раз – после каминг-аута в новостях. Сказала, что я богомерзкий педик, и что она всегда знала, что я так или иначе развращу Лаки. – О господи! А второй раз? – Когда ты был в больнице после Хеллоуина. Ригальдо передернуло. До него начало доходить, насколько Исли его щадил, ограждая от общения с калифорнийской родней. – Ты ей сказал, что это была Присцилла... Что это она тогда всех... – Сказал. Она считает, что девочку испортила гнилая кровь Фёрстов... – Пошла она нахуй! – взорвался Ригальдо. – Старая кошелка! Исли, пообещай мне больше ничего не скрывать! – Я не скрывал. Я с чистой совестью забывал о ней, когда вешал трубку. – Вот и правильно. И не звони ей сейчас. Позвоним потом, когда... будет что-то известно. Дверь кухни хлопнула о стену – Симба с силой боднул ее лбом. Кот прошмыгнул в кухню и пружинисто скаканул на стол, с урчанием полез обнюхивать лицо Исли. Ригальдо машинально погладил его по хребту и только потом, спохватившись, согнал на пол. Клэр вошла осторожно, встала на самой границе света и темноты. – Я согласна с Ригальдо, – негромко сказала она. – Лучше звонить потом. Извините, я не хотела подслушивать. – Все нормально, – сказал Исли. Клэр сделала несколько шагов, села на высокий кухонный стул и попросила: – Мистер Фёрст, расскажите еще что-нибудь про Лаки. Исли взъерошил волосы пятерней и заговорил. Ригальдо молча слушал, и Клэр слушала. Всякие глупости; до Ригальдо медленно начало доходить, почему Лаки... такой. – ...сказал, что будет мыть посуду и полы за еду. Вообще, по-моему, ни разу сам не попросил у меня денег. Зато нашел способ экономить альтернативным путем: не ходил в школу столько дней, сколько ему требовалось, чтобы собрать нужную сумму. Я спохватился только тогда, когда зашел к нему в комнату и обнаружил гигантские стопки комиксов. У Лаки до сих пор главный кумир – Наруто. – А ты куда смотрел?! – Так он выходил утром и ехал на лифте вверх, и ждал там, пока я не спущусь на парковку. Потом еще были случаи, когда он тайком подрабатывал, выгуливая чужих собак, или же караулил на площадках детей. По вечерам я приезжал поздно. Мы жили в соседних комнатах, но иногда целыми днями не виделись. Я заставлял его делать зарядку, но меня уже не хватало на то, чтобы читать его эссе или следить, как он там сдает тесты. Но каждые выходные мы куда-нибудь выбирались – или в кино, или просто катались на машине в другие города, или в горы, или к океану. Это у нас называлось «разведывать местность». Я чуть не сдох от страха, когда у него в такой поездке случился аппендицит. Он дрался в школе, два раза ломал ногу. В тринадцать лет мы с ним вместе болели ангиной: он выздоровел через неделю, а я перенес миокардит, пришлось потом удалять гланды. В пятнадцать... – Исли споткнулся, встретился глазами с Ригальдо и быстро закончил: – Впрочем, не помню я, что там было, в пятнадцать. Клэр тихо вздохнула. Ригальдо обернулся: она сидела с ровной спиной, совершенно неподвижно, и глаза были закрыты. – Мне все время кажется, что это моя вина, – сказала она странно высоким голосом. – Что все это потому, что я вдруг в нем усомнилась. Не надо было мне думать, что он не хочет со мной быть. Это же Лаки. Он... – Клэр, девочка, – произнес Исли. – Если тут кто-то мало ценил Лаки, то это не ты. Клэр судорожно помотала головой. Ее глаза были крепко зажмурены. И в тишине Ригальдо увидел, как у Исли дрожит рука. Будто у старого деда с болезнью Паркинсона. Ригальдо не понял, как это произошло. Почему они все вдруг оказались прижаты друг к другу. Он обнимал одной рукой Исли, другой Клэр и чувствовал, как Исли безмолвно и тяжело вздрагивает всем телом. Нос Клэр упирался ему в ключицу, и рубашка Ригальдо в этом месте промокла. – Давайте посмотрим какую-нибудь хуйню, – сказал он, глядя поверх головы Клэр. – Пожалуйста. Можно даже последние сезоны «Игры престолов». Исли немного ошарашенно взглянул ему в глаза. – Вот умеешь ты, блядь, сопереживать, – хрипло сказал он и подышал в сторону. – Ночь предстоит долгая. Включи предпоследний, чтобы подольше хватило.

***

Исли уснул между второй и третьей серией шестого сезона. Его голова опустилась на правое плечо Ригальдо, тело расслабилось и потяжелело, а рука соскользнула с колена. Ригальдо осторожно обхватил его, помогая устроиться поудобнее. Клэр, сидевшая слева от Ригальдо, повернула голову, всматриваясь в спящего Исли. – Мне уйти? – спросила она шепотом. – Нет, – ответил Ригальдо таким же шепотом. – Останься. И Клэр осталась. Они втроем расположились на большом диване в гостиной, перед телевизором, транслирующим мучительную борьбу сценаристов «Престолов» со здравым смыслом, сюжетом и персонажами. Было темно. Ночной дождь перестал, и в доме сделалось прохладно. Клэр нахохлилась под левым боком Ригальдо, как воробей, правый бок грело тепло тела Исли. В какой-то момент Ригальдо обнял и Клэр за плечи, и она со спокойной готовностью придвинулась к нему. На экране сильно возмужавшая Арья Старк третью серию подряд выгребала от старшей ученицы Якена палкой по морде под однообразные вопросы «Ты кто?». Ригальдо зевал и думал, что это какой-то невообразимо унылый путь самурая, он бы не смог. Он бы на месте Арьи давно проломил чертовой суке голову, когда бы она отвернулась, забрал пару-тройку бесхозных лиц и сбежал обратно в Вестерос. – О господи! Он дернулся: Клэр смотрела на свой телефон, как на ядовитую гадюку. – Они пишут в твиттере, что получили сообщение о как минимум одном выжившем. Кто-то из группы дошел до людей... – Где, где? – Ригальдо дернулся и зарычал: Исли отлежал ему руку. Пока он мычал, потирая затекшее плечо, Клэр неловко дернулась и уронила телефон под диван. Ригальдо, чертыхаясь, принялся ползать по полу. Разбуженный Исли осовело моргал, таращась на них, а потом вырвал мобильный из рук Ригальдо. – Почему они не пишут, кто это?! – рявкнул он. Поднялась неловкая суматоха. Ригальдо включил новости. – ...наш спецвыпуск, – лукаво подмигнула Рифул Вест. – Можно с уверенностью сказать, что наконец установлено местонахождение альпинистов, пропавших на вулкане Рейнир. Об этом сообщил один из членов группы, спустившийся в одиночку, чтобы вызвать спасателей. Сотрудники Национального парка считают, что парню очень повезло, что он не упал в трещину, спускаясь по леднику Винтроп в темноте и практически без страховки... – Это парень! – сказал Исли. Ригальдо затряс головой: – Мы не знаем наверняка! – Это Лаки, это он, – прошептала Клэр. – Я знаю это, я знаю! – ...как стало известно, группа задержалась на вершине из-за непогоды. Из-за вышедших из строя приборов GPS альпинисты не смогли найти проверенный спуск и были вынуждены двигаться менее безопасным путем. Один из верхней двойки поскользнулся и упал, дернув за собой второго на веревке. Они покатились вниз по склону и сбили нижнюю связку, а затем зацепили с собой еще одну пару, находившуюся ниже. Все вместе они провалились в ледовую трещину примерно на высоте три тысячи метров. Удивительным образом при этом никто не погиб, но двое участников получили серьезные травмы. В настоящее время продолжается эвакуация пострадавших с помощью военно-транспортного вертолёта «Чинук», вылетевшего с военной базы в окрестностях горы. Участников похода доставят в ближайший госпиталь, и это... – Звони им, Исли! – прорычал Ригальдо. – Звони, или я разобью этот чертов ящик, пусть скажут, ... У Клэр зазвонил телефон. Перекрывая стрекотание мисс Вест, по комнате разлилось тоскливое и протяжное «yo way yo... home va ya ray...» – Номер неизвестен, – напряженно сказала Клэр, и Ригальдо сам провел пальцем по экрану. Из динамика понеслись шум и помехи. – Клэр? – неуверенно позвал, пробиваясь через них, сиплый голос. – Слышишь меня?.. Клэр не ответила. Она стояла, с отчаянными глазами зажимая себе рот, как будто пыталась сдержать что-то, рвущееся изнутри, и слезы беззвучно текли у нее по щекам. Одновременно с этим начали разоряться телефоны Ригальдо и Исли – они оставляли оба своих номера для службы спасения. – Ты не волнуйся, уже все хорошо, – хрипло продолжил невидимый Лаки. Его голос все время плыл и срывался. – Мы летим вниз. Клэр, я хотел спросить... ты выйдешь за меня замуж? И тогда Клэр наконец оторвала руки от лица и закричала, и Исли прижимал ее голову к своему плечу и гладил по волосам, как ребенка, а Ригальдо орал в трубку всякую херню – все, что он думает об экстремальных видах спорта, с трудом удерживаясь от того, чтобы залезть на диван с ногами и попрыгать.

***

– Понимаешь, когда я на это пошел, то не знал, как хуево все будет организовано. Мне в голову не приходило, что Эван может так налажать. Как будто, сука, первый день в поле. Лаки выглядел плохо: осунувшийся, с ярко-красными растрескавшимися губами, с обветренной кожей и обмороженными синими щеками. Он через предложение кашлял, прикрывая рот рукой. Левая рука была в лангете, на ноге сох гипс. Лаки все время подтягивал одеяло до груди, стесняясь больничной рубахи в мелкий зеленый горошек. Однако глаза у него сияли, как никогда. Ригальдо сказал бы, что они просто лихорадочно светятся. – Вот что бывает, когда не контролируешь группу с нуля, – продолжил Лаки. Он лежал в отдельной палате, которую оплатил Исли, а они кружком сидели вокруг него: Клэр у изголовья, Исли в гостевом кресле, Ригальдо в ногах, на краю койки. Клэр уже два раза засовывала в рот Лаки градусник. Когда она вышла, чтобы погреть Лаки бульон в микроволновке, Исли пихнул под одеяло пострадавшему флягу с крепким бурбоном. На взгляд Ригальдо, Фёрст-младший больше всего нуждался в профилактических пиздюлях. Он собирался прописать ему их при первой возможности. Не зная о его планах, Лаки продолжал излагать свою историю: – Туристы были французами – два парня и две девушки. Накануне они что-то там праздновали и поэтому страшно тупили, мы все делали слишком медленно, ползли на гору, как сонные мухи. Я чуть не обосрался, когда увидел, что девчонка вставляет веревку в страховочное кольцо наоборот, пришлось срочно переучивать. Палатка у них оказалась без внутренних стоек, и воду натопить на всех было не в чем. Ни у кого не было с собой запасных очков, и когда один из парней потерял свои, слепота его почти парализовала. Но самая главная хуйня приключилась потом, когда гребаная рация Эвана сдохла. Телефоны, конечно, ничего не ловили на такой высоте, – Лаки облизал губы, и Исли протянул ему бутылку с водой. – А когда один все же поймал, парень разволновался и уронил его в трещину. Погода испортилась, так бывает на этом проклятом вулкане. Навигатор глючил, мы вслепую ползли сквозь метель, искали знакомую пещеру, чтобы укрыться. А потом свершилось, – Лаки снова провел языком по растрескавшимся губам. – Мы скатились. Было страшновато. Он нахмурился и откинулся на подушки, а потом просветлел лицом. – У меня же была камера на плече, гоу-про! Хотите кино?.. «Устал говорить», – понял Ригальдо. Клэр погладила Лаки по волосам, а Исли, сжав пальцы на подлокотниках, сказал: – Хотим. Где твоя камера?.. Камера, как и все вещи Лаки, оказалась во встроенном шкафу. Ригальдо встал за спинкой кресла Исли, Клэр присела на подлокотник. – Там много лишнего, – сказал Лаки. – Дай мне, я отмотаю... Ну, вот. Мы идем наверх... Из-за плеча Исли Ригальдо разглядывал серые скалы, пушистые конусы маленьких темных елей, верхушки хвойного леса в долине и альпийские луга с буйно цветущими рододендронами. Лаки-из-записи на ходу перепрыгивал ручьи и трепался без остановки. Снега уже виднелись вдали: вертикальные бело-зеленые полосы на горах, рельефные, будто складчатые склоны. – А это мы на вершине, – Лаки еще промотал. Ригальдо даже сощурился: солнце слепило глаза даже в записи. Снег был везде, рыхлый, белый, искристый, местами скалы отбрасывали на него густую синюю тень, местами он казался розовым – какие-то оптические явления. Лаки-из-записи довольно и шумно сопел, поправил на плече камеру, когда она сдвинулась криво, и радостно объявлял: вот эти горки – очень опасные места, когда расщелину не замечаешь сверху; смотрите, вот красиво отслоившийся кусок льда, вот трещина, а там сползающий ледник. Снег громко скрипел, когда Лаки двигался, на фоне безостановочно трепались французы. Когда Лаки дошел до обрыва, камера охватила пушистое море облаков внизу, под ногами. Мир будто утонул в этом молоке. Ригальдо смотрел – и чувствовал, как перехватывало горло. Лаки закашлялся. – Ну, а потом было немножко другое кино, – неловко сказал он, прочистив горло. – Наверное, запись включилась, когда я упал. Я даже не знаю, наверное, будет не разобрать... – Лежи, – твердо сказал Исли. – Мы посмотрим. ...Кто-то орал, кто-то всхлипывал, Ригальдо с трудом разбирал французский, в основном брань. Ни черта было не разобрать, изображение плыло. В кадре, залепленном снегом, то появлялась огромная оранжевая спина другого участника, то что-то серое, то все вертелось и кружилось. «Эван, блядь! Что ты делаешь, держи его!» – прокричал Лаки, а дальше уже просто орал в голос, и запись прервалась. – Это мы падаем, – сконфуженно пробормотал Лаки. – Потом мы провалились... Это не для прессы, знаете ли. Ну, а дальше там уже только как я шел, когда вылез наверх. Буран как раз закончился, валил снег, но было не очень темно... ...Не очень темно, но, видимо, очень страшно. Лаки спускался по леднику, между бесчисленных трещин, и всю дорогу безудержно молол языком – как заподозрил Ригальдо, он гнал от себя подступающую истерику. Они проследили его путь в полном молчании. За кадром скрипел снег, камни сыпались из-под ног. Время от времени видимость пропадала – Лаки ложился и на животе преодолевал трудные участки. Несчетное число раз он поскальзывался, слышался глухой мат. Один раз после шумного падения камера долго не двигалась. Клэр вцепилась в спинку кресла. Ригальдо видел, как у Исли побелели костяшки и собирался принудительно закончить просмотр, когда невидимый Лаки пошевелился и произнес: «Блядь, ох, блядь... Мама, я больше не буду». Тогда Исли без слов поднялся и вышел за дверь. Лаки-на-койке проводил его растерянным взглядом. Лаки-в-горах опять поковылял вниз. В какой-то момент он начал петь под нос. Вдруг камера выхватила далекое озеро огней в темноте – Лаки выбрался на смотровую площадку. «Еба-а-ть, – протянул он и шмыгнул носом. – Старый-добрый Сиэтл. Я иду к тебе». Клэр сунула камеру в руки Ригальдо и с нечитаемым выражением лица ушла вслед за Исли. – Чего они? – жалобно спросил Лаки. Он смотрел на Ригальдо взглядом побитого щенка – уставший, больной, двухметровый ребенок с крепкими мускулами. – Очень сердятся?.. – Как ты сломал ногу? – задал Ригальдо встречный вопрос, потому что пауза затягивалась. – О, это уже в самом конце. Неудачно пнул камень. Я, видишь ли, потерял на этой горе сапог. И... пиздец больно после этого удара было. – Лаки, – ласково произнес Ригальдо, – ты уебан. – Знаю, – Лаки засопел и взбил кулаком подушку. Потом вытащил из-под одеяла флягу и воровато приложился. – Я чуть не умер от страха на этой проклятой горе. Не за себя – я знал, что доползу. Мне просто было страшно, что ребята к этому времени замерзнут в этой расселине. – Ты в курсе, что ты их спас? – Иди ты. – Сам иди. Без тебя бы спасатели хрен бы нашли эту трещину. – У Эвана теперь, наверное, отберут лицензию, – Лаки закашлялся, долго изучал плевок на салфетке. – Мне его не жаль, хоть он и разбил башку. Пиздец. Ригальдо, что мне теперь делать с работой?.. – Будешь скакать по верфи, как одноногий пират, – хмуро сказал Исли, входя в палату. Он выглядел успокоившимся и держал три стаканчика с кофе. – Но после того, как тебе вылечат пневмонию. Клэр тоже вернулась, привалилась спиной к двери и приняла из рук Исли один кофе. Она смотрела на Лаки с такой грустной нежностью, что Ригальдо отвел взгляд – стало неловко, будто он подглядел за чем-то интимным. – Простите, – сказал Лаки, оглядывая их по очереди. – Я не хотел. В следующий раз я... – Не попрешься в горы?.. – ...буду сам проверять снаряжение всем участникам трипа. Исли застонал. – Я же говорю, ты телок, – сквозь зубы сказал Ригальдо. – Нет, он герой, – серьезно сказала Клэр. Она подошла и невесомо коснулась губами влажного лба Лаки. – Лаки, тебе надо поспать. Твой лечащий доктор сказал, чтобы мы уходили. – Погоди, – он схватил ее за руку, не смущаясь присутствия Ригальдо и Исли. Клэр ловко вывернулась. – Клэр! Я задал тебе вопрос, на который ты мне не ответила! – Лаки, поговорим потом. У тебя шок. – Нету у меня шока! Ты выйдешь за меня замуж?.. Тут Исли сжал ладонь Ригальдо, крепко – как будто сдавил клещами. Они выскочили в больничный коридор и перевели дух. – Мне показалось, она его сейчас стукнет по лбу. – А мне показалось, что она сделает это стойкой капельницы. Исли быстро осмотрелся и прижался глазом к стеклу, всматриваясь между полосками жалюзи. – Целуются, – довольно сказал он. – Похоже, она согласилась. Ой, ой!.. Похоже, что гипс ему ничуть не мешает!.. – Немедленно перестань! – зашипел Ригальдо. – Отойди от двери! Давай вести себя, как взрослые и солидные люди! Мимо пробежала медсестра, кинула заинтересованный взгляд. Стоило ей скрыться за поворотом, как взрослый и солидный человек припечатал Ригальдо к стене. – Идиот, – простонал Ригальдо в горячий и влажный рот. – Тут же везде камеры! Исли не сразу, но отпустил его, отошел на шаг, вытер губы. – У меня просто был шок все последние сутки, – негромко сказал он. – Шок от ужаса. А теперь я наконец оживаю. Ригальдо встретился с ним глазами – и взял его за руку. – Я полечу тебя, когда приедем домой, – пообещал он. – Пока этот... герой штата Вашингтон лежит с гипсом и нашим нервам ничего не угрожает. Исли взглянул на него с притворным сожалением. – Хотел бы я разделить твою уверенность, но не могу. Боюсь, у нас впереди неприятности размером с ту самую гору. – Какие еще неприятности? – насторожился Ригальдо. – Они называются «Традиционная американская свадьба», мой милый. С помолвкой, клятвами, кольцами, тортом и мальчишником. И мы самые близкие родственники со стороны жениха... Ригальдо непритворно застонал и прислонился к стене под тихий смех Исли.