Нет предела нашим чувствам!

Каваниши — фамилия, известная буквально в каждом уголке Мияги. Её репутация настолько подчищена, что никто и не заподозрит о том, что может происходит в их жизни, и что они сами позволяют этому быть. По крайней мере, так думала Судзуки Намико, когда прочла очередную статью, в которой говорилось, что скандал о разорванной помолвке молодого наследника и наследницы другой компании удалось уладить. На это обладательница огненно-рыжих волос лишь хмыкнула. Её зелёные глаза недобро заблестели, а ладони сжались в кулаки. «Да как они смеют?!» Перед глазами мелькают воспоминания из детства: как они с Тайчи играли на детской площадке, сидели за одной партой в начальной школе… а потом он уехал. Неизвестно куда и неизвестно зачем. Лишь повзрослев, девочка поняла, что наследника просто перевезли в особняк побольше, так как дела у компании пошли в гору. А у маленького семейного бизнеса — наоборот. Именно с того момента всё начало рушиться. Всё встало на свои места, как только правда раскрыла перед ней свои ворота. Честно, в груди стало так больно, будто стрелой попали прямо в сердце, и теперь оно брызгается, обливается кровью и не оставляет ничего вокруг себя чистым. Хочется разодрать горло на части, кричать на весь мир в пустоту, вылить просто весь накопившийся негатив и избавиться от него. Но она знает, что он будет всё прибывать, увеличиваться, и она уже устанет вести счёт, сколько дней адекватной жизни ей осталось. Мать, что вышла замуж за другого мужчину, умерла от болезни, когда девочке было десять. И пришлось ей жить под опекунством отчима, с которым, к слову, жизнь была совсем не сладкой. Но в детдом попасть хотелось куда меньше, чем жить с этим человеком, который перестал работать, начал пить и избивать несчастную девочку. Подруга умершей матери, что раньше крутила роман с главой семьи Каваниши, получив внушительную сумму, уехала заграницу и наотрез отказалась от опекунства, бросив девочку на произвол судьбы. И Намико осталась одна. В прямом смысле этого слова. И остаётся ей тихо наблюдать из-под тишка. Наблюдать за теми, у кого жизнь лучше сложилась. У Тайчи, например. Парень всегда проходит мимо молча и даже не замечает, будто бы. Вместо Судзуки — пустое место. У него перед глазами волейбол, академия и новая девушка, которая хочет внимания. Он просто проходит мимо, обдаёт запахом своего парфюма, глазами скользит равнодушно, а у неё глаза от злости загораются, лицо в гримасе боли кривится, которое она прячет под капюшоном старой толстовки. Хочется также. Безразлично, молча, в куче друзей и тех, кто хочет её внимания, быть той, от кого у него подкосятся колени, той, которая будет выбита на подкорке сознания, чтобы ночью просыпался от кошмаров, где она его по стенке размазывает. Надоело. Всё надоело. Он даже её не помнит. Конечно, в глубине души она понимает, что парень и не сильно виноват перед ней, всё же он не главная фигура в семье Каваниши, но он мог бы сделать хоть что-то. Но не сделал. Из-за этого болит голова. Просто раскалывается, хотя она и не плакала много прошедшими ночами, было просто нечем. Все слёзы застревали внутри, здравый смысл забирал все возможности выплеснуть боль в виде них, потому что в голове настойчиво билась мысль, что это её слёз не стоит. Просто нельзя проливать их из-за того, кто не понимает, не чувствует, пусть вереница холодных, равнодушных взглядов от него наталкивают на мысль, что ему тоже нелегко. Поэтому в голове у рыжей возникла одна идея.

***

— Мне нужен Каваниши Изао! Чтобы достичь каких-то высот, человеку зачастую приходится прыгать выше своей головы и терпеть при этом неудачу. Это нормально, но люди бывают разные: одни быстро сдаются и рушат своими собственными руками мечту, которую сами и создали, а другие не теряют энтузиазма и продолжают идти дальше, пока не достигнут своей цели. Люди, выбирающие идти до конца, осознают свой поступок: при пути к своей мечте приходится проходить через огонь и воду, терпеть, как иглы вонзаются в ступни и по всем нейронам болью проходятся, а слёзы на глаза сами наворачиваются от отчаяния, потому что ты нигде не нужен. Ты бесполезен. Поэтому многие люди идут на такие поступки, после которых становится стыдно. Ложь, афера… люди готовы на всё, лишь бы получить желаемое, даже пройтись по чужим головам. Но, как говорится, цель оправдывает средство, ведь так? Именно так и подумала Судзуки Намико, когда решилась провернуть подобное. Просто победителей не судят. — Как Вы сюда попали? И зачем Вам Каваниши-сан? На это девушка лишь тихо усмехается. Медленными шагами она отмеряет просторное помещение гостиной, рассматривает дорогие картины и статуэтки, в очередной раз убеждается, что богатым жизнь сладка, раз могут тратить столько денег на такие безполезности. — Это мой отец, — спокойно отвечает, игнорируя первый вопрос. Ну не будет же она рассказывать подробрости, как проникла в огромный особняк с кучей прислуг. Даже не поворачивается, продолжает «осмотр» места, где в скором времени будет жить. Из-за стола встаёт немолодой мужчина, видимо, хозяин дома. Он своим сердитым взглядом осматривает незванную гостью, не понимает, как так получилось, и из-за чего возникла данная ситуация. По его лицу видно, что какие-то мысли закрадываются в сознание, но он не до конца с ними соглашается, поэтому, с неким ожиданием, произносит: — Я Каваниши Изао. А Ваше имя? Девушка, наконец, останавливается напротив камина, с интересом разглядывает, как горит пламя, как скрепят угли, а затем, услышав нужную фразу, поворачивается к хозяевам дома. — Меня зовут Судзуки Намико. Моя мать — Андо Кимико. Вам что-нибудь говорит это имя? Последний вопрос специально расстягивает, будто играется с людскими нервами, словно хищница, что оттягивает момент кончины своей жертвы. Рыжая замечает, как глаза Изао округляются, как губы замирают в немом вопросе: «Как такое возможно?» Замечает, как сидящая рядом женщина, скорее всего, жена застывает в ужасе, смотря на мужа. По её глазам можно прочесть: «Неужели у тебя была любовница?» А хозяин виновато поджимает губы, тем самым отвечая «да». Сидящий в кресле Тайчи хмурится, явно не осознавая всю суть происходящего, и косится на родителей. Но те молчат, из-за чего в воздухе повисло напряжение. Намико хитро усмехается. Ей удалось убедить эту семью, более того, даже надавить. — Нам нужен тест ДНК. Вдруг, это обман, — с твёрдостью в голосе проговаривает Каваниши-сан, вновь обращая свой взор на гостью. — Как пожелаете. На это девушка довольно пожимает плечами, словно предугадав такой исход событий. Но ничего. У неё уже всё готово. И подделанный тест в лаборатории тому подтверждение.

***

Каваниши Тайчи — прилежный ученик, серьёзный и увлечённый. Он схватывает всё на лету, впитывает новое, гладя тонкими пальцами волейбольный мяч, смотрит изредка вдаль отрешённым взглядом. Четыре месяца с ним в одном доме пролетели незаметно для обоих. Зелёноглазая девушка освоилась в поместье, научилась пользоваться деньгами и ни разу не обмолвилась о старом доме или родителях. Будто она прилетела с другой планеты и абсолютно одинока в этом мире. Странная, как и сам Тайчи. Каждый день их отвозят в академию на собственном лимузине. Девушка постоянно находилась рядом с парнем, что дома, что в школе, хотя раньше этого совсем не хотелось. Хотелось обычных удобств, карманных денег, да и простого человеческого уважения. А потом захотелось и внимания со стороны Тайчи, как будто бы какая-то невидимая нить привязала её к нему. — Почему ты постоянно ходишь за мной хвостиком? — Да ладно тебе, братик-Тайчи. — Не называй меня так, — произносит Каваниши властным голосом, который разрезает воздух, вспарывая её грудную клетку, и закрывает дверь класса перед самым носом. Этот голос хочется слушать и слушать, чтобы он круглосуточно сопровождал её. Чтобы шептал на ухо, раздавался эхом в голове, отдавался дрожью в коленях. Намико готова следовать за этим голосом куда угодно, но сейчас лишь мнётся у входа в класс своего «брата». «И правда, что это со мной?» Слишком уж странно всё это. Неужели, это совесть проснулась у юной аферистки? Или это просто недостаток внимания со стороны симпатичного парня? Девушка никак не могла разобраться с собой, своими мыслями, чувствами… но почему-то только… Пустота. …поглощающая полностью. Вы ощущали это? Все чувства, накрывающие с головой: эмоции предательски покидают. Полное отсутсвие интереса, желания, стремления, лишь пустота, обволакивающая сознание. Сейчас, удобно расположившись в кресле в форме полукруга, рыжая крепко сжимала обжигающую чашку с какао, наблюдая за оживлённой улицой. Из большого окна комнаты, принадлежавшей Намико, открывался невероятный вид ночного города, но сегодня это заботило её меньше всего. Устремив взгляд на один из многочисленных фонарей и погрузившись в своё внутреннее «я», девушка пыталась найти хоть одну подсказку, один ответ, но даже оно играло против. Холодно бросив взгляд на светящийся дисплей, «входящий: Тайчи-кун», Судзуки вновь вернулась в исходное положение, перебирая пальцами по керамической белоснежной чашке, оставляющей красные следы на коже. Вибрация телефона на стеклянном столе не замолкала ни на секунду. — Ты почему не отвечаешь? — послышался грубый голос со стороны двери, а затем громкий хлопок. Медленно выдохнув, Намико вновь взглянула на экран новенького смартфона, а после повернула голову на источник звука. На пороге стоял Тайчи, засунув руки в кармане клетчатых брюк. Девушке стало ясно: он только из академии. А ещё он злится. — А что такое? Волнуешься? — ехидно спрашивает девушка, усмехаясь. — Не думай, что я переживаю, — холодно отрезает, — тебя не было на последних двух уроках. Учителя интересуются причиной такой дерзости. Может, объяснишь? Судзуки прикрыла глаза и закусила губу, пытаясь побороть поток нахлынувших эмоций. Ей лишь оставалось отвести свой печальный взгляд в сторону. Она хотела сбежать от собственных мыслей, спрятаться, переложить принятие решения на кого угодно, но лишь бы на секундочку освободиться от этой невыносимой тяжести. А что она должна сказать? Что она обижается на Каваниши за его поведение? Что ей стыдно за своё враньё? Лишь небольшой фонарный свет привлекал внимание, и девушка медленно поднялась, дотронувшись до холодного стекла двумя пальцами, будто желая прикоснуться к этому тёплому свету. Вздрогнув, она прикрыла глаза, когда тёплые пальцы еле коснулись руки, пробегаясь снизу вверх. Его прикосновения находили отклик в самых потаённых участках души, вызывая табун мурашек. Крепкая мужская ладонь сжалась на плече, а тёплое дыхание обожгло кожу почти под самым ухом: — Раз уж ты попала в этот дом, то не думай, что тебе всё дозволено. И уходит, так же громко хлопнув дверью.

***

Каваниши выучил её всю, без остатка. Ему не надо видеть Намико, чтобы совершенно точно знать, что она делает, и какое у неё выражение лица. Теперь она его маленькая сестрёнка, которая не любит кутаться в одеяла, когда спит, но непременно мёрзнет по ночам. За год он успел выучить все её привычки. Он постепенно запомнил, что она любит какао с зефирками и очень сладкий. С утра она любит овсянку с ягодами и маленькой булочкой. Парень обожает смотреть на выражение лица, когда она просыпается рано утром, и её челюсть уходит вперед, а глаза лишь сильнее жмурятся в недовольстве; носом она шумно втягивает воздух и потягивается, садясь за большой стол. Тайчи выучил Намико всю, без остатка. Он знает, что она любит брать с собой бенто, которое приготовлено специально для неё. С рисом и без бобов, всё как она любит. Знает, что учиться она не любит, часто спит на уроках, но на учёбу не забивает. Теперь он третьеготка, который учится вдвое усерднее, а она второгодка, которой можно и прогулять пару уроков. Теперь они друзья, настоящие брат и сестра, которые живут бок о бок и помогают друг другу. Правда… есть кое-что, что не даёт покоя волейболисту. Её губы. Её губы давно не дают ему покоя. Желание попробовать их на вкус так и распирает изнутри, и сейчас ему так этого хочется, что удержать невозможно. Но он терпит. Терпит и не понимает, как так получилось, что он влюбился в свою собственную сестру. Он смотрит на Намико и не может оторвать взгляд. Потому что она такая красивая, такая милая, просто словно вышла из книжки и так очаровательно смущается, быстро собирается, прежде чем попытаться убежать в комнату. Так и жил он, косо смотря на фигуру своей сестры, считая себя извращенцем, но виду никогда не подавал. Только вот в какой-то момент всё пошло наперекосяк. Однажды, Каваниши зашёл в комнату Судзуки, чтобы забрать свою тетрадь, которую Намико у него любезно одолжила. Но отдать забыла. А Тайчи она была очень нужна. Поэтому и зашёл он в её комнату, пока той не было дома. Только вот помимо тетради, он обнаружил ещё кое-что. Это были её документы: старый паспорт и свидетельство о рождении. И его очень удивило, что в графе «мать» было написано не «Андо Кимико», как она говорила, а «Судзуки Ай». Это показалось ему очень странным, но он не стал об этом распростроняться. Вместо этого он положил всё на место и удалился. А затем навёл справки. И очень удивился, когда узнал, что Андо Кимико, оказывается, жива и сейчас живёт заграницей. Более того, у неё никогда не было детей. Вывод напрашивается сам собой: Намико не является дочерью Каваниши Изао, а значит, и его сестрой. Она вообще не имеет никакого отношения к семье Каваниши. «Мошенница». Разговор состоялся в этот же день. Вечером Тайчи позвал Намико к себе в комнату. Перед тем, как войти, девушка быстро стучит, а затем входит, предварительно захлопнув за собой дверь. Юноша стоял к ней спиной и смотрел в окно, скрестив руки на груди. Рыжая улыбается при виде такого серьёзного парня, пока ещё не знает, что у него на душе кошки скребут, и сердце от боли на куски разрывается. Ему паршиво, фигово, и ещё куча других синонимов — это видно по его глазам, взгляд которых он устремляет на вошедшую. От этого взгляда ей не по себе: она вздрагивает, руки леденеют, а сердце отбивает бешеный ритм. Каваниши медленными шагами отмеряет расстояние от окна до стола, облакачивается руками о спинку стула, нервно стуча по ней пальцами. — Ничего не хочешь мне сказать? В воздухе летает напряжение, что сильно давит на рассудок, и девушка замирает: она не понимает такой резкой смены настроения у парня. — Нет. А что-то случилось? Так наивно и по-детски. Но Тайчи настроен серьёзно. Он будет давить до конца. — Я даю тебе шанс во всём признаться. Судзуки от таких слов дёргается, смотрит испуганно, а затем осторожно подходит ближе, при этом говорит: — Я не понимаю, о чём ты, Тайчи, — хотя в душе всё уже поняла, до неё доходит, к чему он клонит. — Не называй меня по имени, мошенница, — сквозь плотно стиснутые зубы шипит парень. Он смотрит злобно, ладони в кулаки сжимает и возвышается, словно скала. — Я могу всё объяснить, — тихо бормочет, но Каваниши от этого только сверепеет. Он кулаком ударяет по столу, глухой удар бьёт по ушам, из-за чего девушка жмурится. Но на этом волейболист не останавливается. Он продолжает свою тираду. — Значит так, если не хочешь иметь проблемы с полицией, сейчас же собираешь свои вещи и проваливаешь подобру-поздорову. Родителям скажу, что решила начать новую жизнь. И не забудь забрать документы из академии, — его холодный безэмоциональный голос слишком пугает, и она обнимает себя руками, чтобы оставить себе хоть какое-то тепло. — Каваниши… — Пошла вон! Ему нужна определенная обстановка, чтобы понять, как нужно жить дальше с новыми мыслями и чувствами, которые он испытывает. Дело не в деньгах, а в душе, конечно же.

***

Жить без человека, которого любишь, сложно? Только сначала. Когда отрываешь от себя все связи, пытаешься вычеркнуть из головы мысли и запихиваешь воспоминания в пустую коробку. Ногами, руками, наваливаешься всем телом, чтобы закрыть крышку и сделать вдох полной грудью, ведь маячащее перед глазами хорошие и плохие моменты вскрывают раны. Или, так просто кажется. И при необходимости можно избавиться от такого. Стоит просто захотеть. Но Каваниши совсем не хочется. Все его мысли лишь о ней. О той, которая обманула всю его семью, о той, которая играла на публику бедную незаконнорождённую девочку, о той, которая ранила его сердце. Но ему всё равно хочется её увидеть. Почему? Он сам не знает. С их разговора в его комнате прошли месяцы. Не один, не два. За столько времени много чего меняется, даже люди. Вот и Тайчи кажется, что он изменился. Потому что понять не может, почему его сердце её давно простило. Он долго думал, рассуждал о её поступке. И, в принципе, её можно понять. Хотя это не в его характере. А Намико что? А она — ничего. Она слишком поздно поняла, что упустила самого прекрасного человека в своей жизни. Пользуясь людьми, которые её любят, она упустила тот момент, когда проиграла игру, которую затеяла когда-то давно. И сейчас она сидит на холодном бетонном полу какой-то заброшки. Хочется кричать от боли и обиды, что накопилась за такой короткий срок, но приходится лишь сжимать губы в полоску, пока слёзы стекают по щекам, чтобы не было слышно громких всхлипов отчаяния. Теперь она никто. — И долго будешь заниматься самобичеванием? Просто выдох усталых лёгких, что гоняли воздух в попытке докричаться. У Каваниши замыленный взгляд и руки по швам висят плетьми, даже пальцы не подрагивают. Но она ещё на взводе, горит изнутри ярким адским пламенем, испепеляя холодным взором парня. Он устал, ему больно, будто натёр мозоль размером с кулак на сердце. — Уходи. Такое короткое слово. Сколько скрывает оно? Её любовь — нежные робкие ласки, фейерверки в груди и лютая ненависть. Его любовь — букеты цветов, опухшие от терзания губы, нервно сбитые кулаки и пустота. Волейболист дышит спокойно, руками, будто тёплым пледом, укутывая трясущиеся плечи. Девушка тихо плачет, оставляя на пиджаке со слезами остатки обиды на обоих. Не сберегли, не удержали. — Не хочу, чтобы всё вот так закончилось, — шепчет он в ухо. Дрожь по телу от осознания того, что всё может измениться, расплывается огромными волнами. Рыжая неуверенно отпускает якорный трос с пережитками обид, проблем и боли, оставляя на языке сладость радости и счастья, впервые за долгое время так хочется увидеть его глаза. Как и ему. Он улыбается, почти обессилено, всё ещё сжимая девушку в своих объятьях. Страх потихоньку проходит, оставляя лишь всепоглощающее чувство любви, которое делится между двоими. Главное — просто верить и хотеть, так сильно, как только смогут. И у них получилось. Возможно, скоро всё станет лучше.