Peter Parkers Mothers

После смерти Тони Пеппер часто садится на диван, вертя во вздрагивающих руках стакан со светлым виски и представляя Тони, детализируя черты родного лица настолько, что трогательные слёзы застилают взор. Пеппер не пьёт, потому что она необходима детям: Морган совсем недавно перестала спрашивать, когда папа вернётся, а Питер, подросток шестнадцати лет, спасший мир, приходит после школы уставший, забирается на диван, предусмотрительно стащив кроссовки, и, подобрав под себя босые стопы, осторожно вытаскивает стакан из задеревеневших пальцев. Глаза Питера покраснели от пролитых слёз и испачканные чернилами пальцы дрожат ничуть не меньше, но он старается ободряюще улыбаться бледными губами, и Пеппер почти стыдно за болезненную слабость трясущихся рук, потому что она нужна мальчику, как никогда. Пеппер приобнимает Питера за задрожавшие, словно от холода, плечи, укладывает подбородок на тёмную макушку, перебирает тонкими пальцами непослушные пряди и беспорядочно спрашивает про школу, экзамены, Эм-Джей и в обратном порядке. Улыбка подростка становится чуть менее натянутой, когда он вспоминает подругу, и Пеппер переполняет чувство гордости, материнской гордости. — Мы справимся, мам, — запоздалые слёзы Питера щекочут тонкую шею, когда Пеппер прижимает ближе, успокаивающе касаясь губами виска мальчика, как делал всегда «мистер Старк»: Питер должен знать, что он не один, Питер должен знать, что они справятся, — мы справимся. — Конечно, справимся, ребёнок, — Пеппер стирает грязные разводы туши тыльной стороной ладони и ослепительно улыбается, раскрывая объятия шире для довольно взвизгнувшей Морган, решившей присоединиться к коллективным обнимашкам, — потому что мы семья, верно? Тони хотел только одного, чтобы его семья была счастлива.