Вселенные Даттео.

Теплые солнечные лучи заполнили комнату светом, частично падая на кровать и несколько игривых лучиков притаились на щеке Давида. Лежа рядом, он положил голову мне на плечо, закрыв глаза и длинные темные ресницы отбрасывали тень на его кожу. Я долго смотрел на него, пребывая в состоянии легкой дремы. Мог ли я когда-нибудь подумать, что встречу такого, как он? Чтобы один только взгляд этих глаз – и дыхание тут же перехватывало, а сердце пропускало удар... С самой первой встречи он оказывал на меня какое-то сумасшедшее воздействие, которое сложно описать словами. Это было нечто на уровне животного магнетизма, какая-то необъяснимая химия... - О чем думаешь? – голос Давида вырвал меня из задумчивости. Наверное, его голос не сравнится ни с чьим другим в мире. Красивый и чуть хрипловатый... иногда нежный, а иногда, в редкие моменты сердитый... Мои пальцы с наслаждением зарылись в темные волосы. Мне нравилось делать так – проводить пальцами по этим кудрявым непослушным прядям. Мне вдруг пришла в голову мысль, что они полностью отражали характер своего строптивого хозяина - такие же непокорные. - О нас, - ответил я, проведя кончиком пальца вдоль линии его носа. Может быть я стал излишне сентиментальным, но у меня и по сей день в голове не укладывалось, как можно было быть настолько красивым. Наверное, узнай Йонас или кто-то из парней о том, как часто я провожу время просто тупо мечтая о Давиде, когда его нет рядом, то подняли бы меня на смех. А может, так и должно быть? Давид перехватил мою руку и шутливо укусил за палец. - Пора вставать. - Нет, - простонал я, подмяв его под себя, - не хочу вставать. Он со смехом вывернулся и тут же уселся на мне верхом. Его глаза блестели, а зрачки расширились, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня. В этот момент он даже не догадывался о том, какую власть имеет надо мной. Оглядываясь назад в прошлое, я вспоминал о том, что испытывал когда-то к Йонасу, невольно сравнивая это с тем, что чувствовал к Давиду. Тогда я думал, что влюблен в Йонаса, но теперь твердо был уверен, что это не было влюбленностью. Скорее привязанностью и страстным желанием быть нужным кому-то, ведь меня всегда страшило одиночество. Тем страннее мне было услышать от Давида, что ему одиночество было в радость. Даже теперь я немного беспокоился, когда думал об этом. Что, если он все еще так думает? Мне хотелось бы, чтобы однажды он сказал мне, что хочет быть только со мной, что одиночество это отстой… Но вслух я бы никогда не попросил его об этом. Закрыв глаза, я ощутил его губы на своих губах. Он поцеловал меня и я обхватил его за шею, углубляя поцелуй. - К пяти мы должны быть в церкви, если помнишь, - прошептал он мне в губы и улыбнулся. Но мои мысли занимало совсем другое. Его бедра были тесно прижаты к моим и малейшее движение вызывало тянущее чувство возбуждения ниже пояса. Я постарался сосредоточиться на его словах. - Не могу думать, когда ты сидишь на мне вот так, - пожаловался я. Давид изогнул губы в коварной улыбке и приподнял брови, походя при этом на красивого демона из какого-нибудь старого сериала про вампиров или прочую чепуху, которую раньше крутили по телевизору. - Почему? – спросил он и, будто случайно, шевельнул бедрами, заставив меня дернуться. - Еще раз и ты сам же поплатишься, - пригрозил я с ухмылкой. Ничего не сказав, он склонился надо мной, поставив руки по обеим сторонам от моей головы. Он снова был в моей футболке, как часто делал в последнее время. Он одевал мою одежду, а я переодевался в его - это вроде как стало нашей игрой. Мы даже вели счет. Если ты вышел раньше из душа или просто проснулся первым, то должен схватить вещи своего бойфренда и тогда ты выиграл. Сегодня победа была за Давидом, но он все еще уступал мне по очкам. Иногда, когда он ночевал в своей квартире и забывал свои вещи у меня, я тосковал и тогда я просто оставлял его футболку или толстовку рядом на подушке и спал, уткнувшись в нее носом. Мой взгляд задержался на его полураскрытых губах. По его расширившимся зрачкам я понял, что он чувствует мое возбуждение. В этот момент где-то под боком завибрировал мой телефон. Давид слез с меня и откатился в сторону. Я попытался ухватить его за край футболки, но промахнулся и разочарованно вздохнул. - Да, - буркнул я в трубку. - Хэй, Луиджи, - раздался в ухе бодрый голос Йонаса, - как дела, бро? - Нормально. Я зевнул и поскреб затылок. Возбуждение медленно сошло на «нет», спасибо Йонасу. - Мы идем проветриться сегодня, вы с Давидом с нами? - Кто это «мы»? - Я, Ханна, Карлос и Кики. Ну и Абди естественно, куда без него. - Вы теперь с Ханной вместе? - поинтересовался я. В трубке воцарилось неловкое молчание. - Не то чтобы... если честно, я не знаю, чувак. Все сложно. - Понятно. Мысленно я искренне посочувствовал Йонасу. Он снова хотел наладить отношения с Ханной, но не знал, как это сделать. В глубине души я беспокоился о нем, но в то же время знал, что он сам во всем разберется. В этом мы были похожи. Мы оба могли долго вести самый отвратный образ жизни, а потом собраться, когда того требовали обстоятельства, и сделать все, что потребуется, чтобы получить желаемое. Мы оба были очень упертыми в этом плане. - Нет, извини, мы с Давидом идем к моей маме. - Точно, я забыл, - он деликатно кашлянул. – Волнуешься? - Есть немного, - я скосил глаза на Давида, который встал у окна. Интересно, он тоже волнуется? Несмотря на то, что внешне я был спокоен, я волновался насчет реакции мамы. Мне бы не хотелось, чтобы она ненароком обронила что-нибудь и обидела его. Мне ужасно хотелось, чтобы они подружились, ведь это были два самых главных человека в моей жизни. - Все будет нормально, бро, не переживай, - утешил Йонас, будто прочитав мои мысли. На заднем фоне послышался бубнеж Карлоса. – Да, тут Карлос передает привет и тоже держит за вас кулачки. Меня невольно тронула их поддержка. - Ок, спасибо. Вы лучшие, парни. Закончив разговор, я бросил телефон на кровать. Давид приблизился и встал рядом, глядя на меня сверху вниз. - Все хорошо? - Да. Просто парни хотели позвать нас на пьянку. В ответ он шутливо пнул меня по ноге. - Эй! – возмутился я и состроил обиженную мину. - Ты давно должен был встать. - Но я говорил по телефону, это был важный звонок. Давид весело фыркнул. Я закинул руки за голову, наблюдая за его лицом. - Твоя мама любит цветы? - Цветы? - Ну да. Я думал, мы можем купить их по дороге. Возможно, ей будет приятно. - Я об этом не подумал. Мысленно я подумал, что вообще не мог сосредоточиться, когда он был рядом. Он отвлекал меня просто тем, что существовал. - Мне нужно поощрение, чтобы подняться, - заявил я с нахальной улыбкой. Интересно, то что было между нами – так было у всех? Я понятия не имел, как это происходит у других. Может, только у нас были такие отношения, все эти шутливые перепалки, разговоры? Мы настолько хорошо понимали друг друга, что мне казалось, ни с кем другим такого никогда не будет. - Какого рода поощрение? – Давид сложил руки на груди. - Не знаю, - я сделал невинное лицо. – Поцелуй. Он покачал головой и закатил глаза, но все же наклонился, уступив моим капризам. Я тут же воспользовался моментом и потянул его на себя. Давид потерял равновесие и упал на меня сверху. - Маттео! Я засмеялся и крепко поцеловал его в губы. Иногда, в такие моменты, я вспоминал то время, когда думал, что он бросил меня. И то, как целые дни напролет я проводил выкуривая косяки, бессмысленно пялясь в потолок. В тот период я считал себя настолько несчастным, каким был разве что в период, когда родители только разошлись и я не знал, что делать дальше. Это было ударом, ведь меня снова предали и бросили. Я считал себя полным дерьмом, мне казалось, что весь мир ополчился на меня, я не понимал сам себя и все вокруг казалось серым и унылым. Мне не хотелось вспоминать то ужасное время. Я перевернулся, оказавшись сверху на нем и нетерпеливо задрал футболку, скользнув губами по его животу вверх. Давид замер, его дыхание стало прерывистым, а мои губы беспрепятственно гуляли по смуглой коже. Я медленно целовал его в шею, пока Давид не обмяк в моих руках. Он что-то пробормотал, но я не слушал, увлекшись своим занятием. Мы долго целовались, потом он вдруг оказался сверху, перехватив инициативу и расстегнул мои штаны. Его губы проложили дорожку из поцелуев от моего пупка до резинки трусов и у меня перехватило дыхание, когда он одним уверенным движением стянул их с меня вместе со штанами. Я приподнялся на локтях и облизнул пересохшие от волнения губы. На лице Давида мелькнула самодовольная ухмылка, потом он наклонил голову и я резко выдохнул, упав обратно на кровать. Следующие несколько минут я в беспамятстве шептал его имя, чувствуя его губы на себе и хватая ртом воздух. В итоге мы чуть не опоздали, выбежав из дома в последний момент и натягивая на ходу кроссовки. В церковь мы забежали с опозданием на пять минут, и моя мама уже ждала нас внутри. Как только мы вошли, я увидел, как она сразу двинулась в нашу сторону. На ее лице засияла радостная улыбка. - Как же я рада, что вы пришли! – она заключила меня в объятия, после чего отстранилась и улыбнулась Давиду. – А ты, должно быть, Давид? Я так рада познакомиться с тобой. - Я тоже рад, - Давид мило улыбнулся и осторожно пожал ее руку. Он выглядел одновременно тронутым и смущенным, когда мама обняла его тоже. Я знал, что он еще не привык к тому, что из-за меня его круг знакомых с каждым днем увеличивается. - Извини, что опоздали, это по моей вине, - пробормотал я, посмотрев на маму. - Ничего, дорогой, самое главное – это то, что вы оба здесь. Естественно из-за спешки цветы мы не успели купить и я знал, что позже мне еще влетит за это от Давида. Мы двинулись по проходу, и мама поинтересовалась, не хочу ли я спеть с ней последние псалмы. - Он чудесно пел в хоре, когда был совсем маленьким, - сказала она, обратившись к Давиду, на что он улыбнулся, а я лишь фыркнул. - Я и не знал, что ты пел в хоре, - Давид посмотрел на меня. – Я бы с удовольствием послушал твой голос. Если бы не его взгляд, я бы отказался, но он так смотрел, что мне пришлось согласно кивнуть. К тому же мне было приятно порадовать маму после того, как наши отношения наконец стали налаживаться. Мама дала мне листки с текстом, и я встал рядом с ней, а Давид сел на скамью недалеко от нас. Во время пения я все время посматривал на него и видел, что ему на самом деле нравится слушать нас. В какой-то момент мне даже самому понравилось, ведь последний раз я пел в хоре очень давно, но получалось у меня довольно неплохо. Давид поднялся и шагнул нам навстречу, когда мы с мамой закончили петь. Он выглядел взволнованным, и я внезапно смутился. - Это было чудесно, - говоря это, он посмотрел на меня. – Я не ожидал, что у тебя такой красивый голос. Мама взглянула на меня и в ее взгляде читалась гордость. После церкви мы отправились на прогулку, пока по пути не наткнулись на уютное кафе и мама настояла на том, чтобы угостить нас чем-нибудь вкусным. Я немного беспокоился, так как она выглядела слегка уставшей, но она отмахнулась, пояснив, что плохо спала накануне. Я лишь надеялся, что она не стала вновь думать об отце, потому что это неизменно расстраивало ее. Пока нам готовили заказ, она немного расспросила Давида о школе и планах на будущее. Я заранее предупредил ее накануне, чтобы она не спрашивала его о родителях и прошлой школе, так что беседа протекала довольно легко. Несмотря на мои опасения я видел, что она сразу приняла Давида без всяких колебаний и это несказанно обрадовало меня. Я сел рядом с Давидом напротив мамы и положил руки на стол. Мой локоть плотно соприкасался с локтем Давида. Мама посмотрела на нас, ее глаза блестели, будто она вот-вот расплачется и вообще она выглядела очень растроганной. Официантка принесла нам три порции мороженого и удалилась. - Итак, мальчики, вы расскажете мне, как познакомились? – спросила мама, подмигнув мне. Я замялся и неловко потер шею. - Ну, я первый увидел его, когда мы столкнулись в школьном коридоре. - Вообще-то, я видел тебя до этого пару раз, - усмехнулся Давид. Он подпер рукой подбородок и лукаво сверкнул глазами. – Но это было издалека. - Но заговорил с ним первым я, - парировал я. – И кстати, спас от ужасной участи. - Ужасной участи? – переспросила мама. - Он имеет ввиду от круга объятий, - пояснил Давид. Мама задала ему еще несколько вопросов и у них завязался разговор, в котором я почти не принимал участия. Давид рассказал, что хотел бы стать режиссером и мама тут же с воодушивлением стала развивать тему о кино, с нотками ностальгии рассказывая о временах, когда они с отцом посещали старые кинотеатры и о том, как сильно ей нравилось смотреть черно-белые фильмы. Спустя несколько минут, пока я наблюдал за ними я вдруг понял, что они отлично ладят. Как и все из моего окружения, мама тоже не устояла перед обаянием Давида. Я переплел наши пальцы, не особо заботясь о том, что кто-то из посетителей будет смотреть на нас и едва сдерживая улыбку. Мне нравилось наблюдать за мимикой на его лице, когда он что-то рассказывал, а еще я испытывал гордость, потому что он на самом деле был классным. - Я отойду ненадолго, - Давид поднялся из-за стола и ушел искать туалет. Я проводил его взглядом, после чего переключил внимание на маму. Она мягко улыбнулась. - Он чудесный. - Да, я знаю. Она чуть склонила голову набок, глядя на меня. - Ты хочешь о чем-то спросить меня? - Вооще-то да, - я неловко поерзал, пытаясь сформулировать мысли. - Ты даже ничего не скажешь мне? Я имею ввиду... ты же работаешь в церкви и... просто я опасался, что ты будешь отговаривать меня или что-то типа того. Мама понимающе кивнула. - Да, я тесно связана с церковью. И я очень люблю нашего Бога, мы все его дети, Маттео. - Но церковь всегда враждебно настроена против таких, как я, - сказал я, хмуро уставившись на пластмассовую ложку для мороженого, лежавшую на столе. - И Бог должен осуждать меня, так? Мама накрыла рукой мою ладонь, вынуждая посмотреть ей в глаза. - Маттео, сын мой. Бог любит нас всех, такими, какие мы есть. В своих книгах он говорит любить нам друг друга. Но он не говорит, что мужчина должен любить только женщину, а женщина только мужчину. Любить - вот, что самое главное. Как я люблю тебя. Как ты любишь Давида. Это самое важное в жизни. И я очень рада, что ты теперь счастлив. Ты весь светишься, когда он рядом. Мои глаза поневоле наполнились слезами. Мама любила меняя несмотря ни на что и в этот момент я подумал: «Какая же она потрясающая». Я был очень рад, что мы снова общаемся и что ей намного лучше, чем раньше. После ухода отца мама ушла в себя, а я лишился сразу обоих родителей и был ужасно одинок, но теперь она снова здорова, у меня есть Давид - моя жизнь вновь наполнилась смыслом. - Итак, - улыбнулась она, украдкой смахнув слезы, после того, как мы обнялись, - каковы твои намерения? Я повертел в руке ложку, не сразу ответив. - Ты имеешь ввиду... - Насчет Давида. У вас все серьезно, ведь так? Я кивнул. - Да, - я выпрямился, сцепив пальцы в замок и посмотрел на нее исподлобья. - Я думаю... он тот самый. Ну... ты понимаешь. Мама кивнула. - Понимаю. Я помедлил. - Иногда меня даже пугает... то, как сильно он воздействует на меня, - признался я. - Я никогда не думал, что буду испытывать нечто подобное к кому-либо. Это настолько необъяснимо... и прекрасно, что иногда мне трудно дышать. - Ох, Маттео, - мама улыбнулась, но в ее глазах мелькнула грусть. - Когда-то я испытывала тоже самое к твоему отцу. Так что, я знаю о чем ты говоришь. - Извини, - я напрягся, - я не хотел напоминать тебе о нем. - Все хорошо, - она погладила меня по щеке. - Ты очень на него похож. Но у тебя другой характер. И другой путь. После того, как вернулся Давид, мы еще немного поговорили, потом мама сказала, что скоро у нее начинается вечерняя служба, поэтому мы стали прощаться. Она обняла нас напоследок и взяла с меня обещание, что мы будем приходить к ней почаще. - Как думаешь, я понравился твоей маме? - спросил Давид, когда мы уже вдвоем шли обратно на автобусную остановку. Он сунул руки в карманы и бросил на меня вопросительный взгляд. - Шутишь? Она уже тебя обожает, - хмыкнул я. - Я рассказал ей о тебе. Что ты постоянно пинаешь меня, бьешь и все такое. Давид послал мне скептический взгляд и я улыбнулся. - Ладно, ладно. Я сказал ей, что ты помогаешь мне сосредоточиться на учебе и не даешь отлынивать. Давид запрокинул голову, посмотрев в безоблачное небо. Ветер развевал его волосы. Я улыбнулся, потому что он часто переживал из-за того, что они почти не поддавались укладке, но лично мне все нравилось. - Я бы хотел куда-нибудь поехать, - внезапно признался он. - Куда например? - удивился я, только сейчас припомнив, что он как-то упоминал об этом. - Куда угодно. Не знаю... в Европу например... А куда бы ты хотел? Он подошел и обнял меня за шею. Впервые я всерьез задумался на эту тему, краем глаза заметив, что наш автобус только что отъехал от остановки, где мы стояли. А почему бы действительно не сделать это? Я никогда не был в душе путешественником, но сейчас мне вдруг захотелось совершить нечто подобное. Впереди все лето, погода стоит отличная. К тому же, это в самом деле обрадует Давида. Это окончательно укрепило мое решение и я улыбнулся ему. - Готов идти за вами, куда угодно и когда угодно, капитан. По его сияющим глазам я видел, что он хочет поцеловать меня. но вокруг были люди и он не решился сделать это. - Но сначала тебе нужно будет пересдать экзамены, - предупредил он, заставив меня застонать от отчаяния. - И я не спущу с тебя глаз, пока ты все не выучишь. - Мучитель, - проворчал я. - Мне на самом деле понравилась твоя мама, - сказал он, подняв на меня взгляд, - я рад, что ты познакомил нас. Я кивнул. А потом подумал, что в этот момент он выглядел таким красивым, что я мог бы смотреть на него так весь день. Он повернулся, выглядывая следующий автобус, а я шутливо пихнул его ногой, на что тут же получил ощутимый удар в бок. - Идиот, - я засмеялся, увернувшись от второго удара. Мы дождались автобуса и вернулись домой. Давид уговорил меня сесть за учебу, причем я не мог понять, как ему каждый раз это удается. Однако, я потребовал взамен щедрое вознаграждение, сделав вид, что держу ситуацию под контролем, на что он ответил, что подумает, после чего пошел готовить ужин. Остаток вечера мы решили провести дома у телевизора, устроившись в объятиях друг друга и позже я все-таки получил свое вознаграждение.