Интонация его дыхания

…       В этой тёмной мути пустынных улиц и мрачных переулков леденящее ощущение повисло на шее прочным камнем до тех пор, пока Хёнвон не выбежал в людное место. Кругом незнакомые лица и огни проезжающих машин. Гул и скрежет бил по чувствительным ушам, заставляя худое тело вздрагивать каждый раз. Тонкие пальцы схватили мобильник, небрежными движениями тычась в экран. Юноша нервно закусил губу, слушая долгие гудки. Родной голос в динамике показался Хёнвону настоящим спасением, паника постепенно отступала. — Алло? Ты почему так поздно? — прохрипел сонный Кихён, но в голосе слышалось небольшое волнение, ведь друг обычно не звонил по пустякам. — Снова это чувство, — полушёпотом заскулил Че, нервно дёргая свои манжеты и воротник, которые начали душить, — я снова задыхаюсь. — Хенвон-а, ты накручиваешь себя, — он сел в постели, устало массируя переносицу двумя пальцами, — успокойся. — Но это правда происходит, — расстраиваясь, что тот ему не верит, залепетал юноша.       Кихён выдохнул, понимая, что друга так просто не угомонить: — Почему ты вообще так поздно пошёл гулять? — решил отвлечь его вопросами, но, по сути, делал только хуже, заставляя Хёнвона всё больше заострять внимание на своей проблеме. — Я решил проверить, действительно ли мне стало плохо от пыли в прошлый раз. Но, кажется, убедился, — голос дрожал. — Тогда угомонись и скорее иди домой, твоя мама наверняка волнуется. Нам же завтра в школу, ты не выспишься, — Кихён попытался завлечь его хоть чем-то, чтобы он перестал маяться ерундой.       «Маяться ерундой» в итоге закончилось больничной койкой и постельным режимом. Тогда Кихён поговорил с мамой Че, сообщая о своих подозрениях, что Хёнвон, возможно, слишком мнительно относится к своей проблеме, из-за чего ему кажется, что он подвержен всё новым и новым аллергиям. Женщина не послушала, срываясь на мальчишку и гоня его прочь. — Я помочь хочу! — визжал он, когда она выталкивала его из палаты. — Мой сын болен, а ты смеешь говорить, что он сам себе навыдумывал это!? Он больной! Когда ты, мелкий паразит, уже смиришься с этим!? — Вы же сами хуже делаете, говоря так о нём!       После обширного скандала эту тему он больше не поднимал, но за другом стал присматривать тщательней. До их поступления в колледж Хёнвону становилось всё хуже, и уже к последнему году обучения он половину времени проводил в больницах. …       Рассказав почти то же самое, лишь упустив несколько деталей, Кихён пояснил: — И сейчас у него целый список аллергий. — Кошмар, — Вонхо всё еще пребывал в шоковом состоянии от услышанного, — и он совсем-совсем не выходит из дома? — Только когда идёт дождь, и пыль оседает. — Так вот почему я видел его в тот день, когда был ливень, — сам себе под нос пробубнил мужчина. — Только мои предположения совсем не отменяют тот факт, что он и вправду болен. Поэтому, прошу тебя, будь осторожен. — Расскажешь о том, что я должен делать? — Скорее о том, что ты не должен.       После телефонного разговора, от которого Вонхо надеялся вздохнуть спокойно, разобравшись во всём, стало ещё хуже. Он нервно пожёвывал свою губу, совсем не обращая внимания на то, что уже пора бы остановиться, если он не хотел пораниться. Руку тяжелил увесистый ежедневник, в страницы которого он записал огромное количество заметок о том, что могло вызвать приступ у его Хёнвона. Перечитывая этот перечень раз за разом, он всё больше терял дар речи. Как такой жизнерадостный и улыбчивый паренёк мог терпеть всё это? В голове крутилась сплошная каша, не позволяющая сконцентрироваться на занятиях с детьми, которые должны были начаться уже через каких-то пять минут.       Теперь он относительно понимал, почему Хёнвон ничего не рассказывал ему. Боялся, что Вонхо струсит. Испугается той ответственности, которая ляжет на плечи. От этого стало больно. Неужели мальчишка так сильно волнуется и переживает, считая, что он не стоит того, чтобы его оберегали? Или, возможно, он недостаточно доверяет Вонхо?       Столько мыслей, но ни одного ответа на всплывающие вопросы. И слова Кихёна тоже до сих пор крутились в голове: «Хёнвон не зашуганный. Он жизнерадостный и добрый. Если когда-то ты почувствуешь, что не справляешься, и что руки вот-вот опустятся — доверься ему. Если у вас невзгоды, то просто начни говорить. Мой Хёнвон-и никогда не будет умалчивать то, что ему не нравится. Он через многое прошёл, поэтому и побаивается открыться сразу. Просто прими этот факт, как должное».       Вонхо помнил, как в душе потеплело от его слов. Но тепло мгновенно пропало, оставляя за собой леденящий холод, когда Кихён добавил короткое и ясное: «Не пытайся заставить его делать то, что он не хочет. Это опасно. Однажды я уже совершил такую ошибку, теперь до сих пор расплачиваюсь». «Какую?» — спрашивал тогда растерявшийся Вонхо. «Мой кот, — с досадой отвечал он, — именно из-за меня Хёнвон решил, что у него аллергия на шерсть. Это случилось несколько лет назад, когда я ещё жил с родителями, а не в общежитии». «Аллергия подтвердилась?» «В том и проблема, что — да. Его организм настолько слаб, что чувствителен буквально ко всему. И чем больше он переживает о той или иной вещи, тем с огромной вероятностью тело будет страдать от неё. Могу сказать только одно: следи, чтобы он случайно не съел клубнику, все виды цитрусовых и шоколад. Тяжёлую пищу он не ест из-за слабого желудка, потому что просадил его таблетками. Это основное. Если начнёт задыхаться, то он сам знает, что нужно делать. Ингалятор у него с собой, а два запасных в спальне. Дозы адреналина есть почти в каждой комнате и у него в кармане, но в большинстве случаев он благополучно справляется сам. В остальном не беспокойся, — Кихён пошёл на попятную, думая, что запугал Вонхо излишками информации, — он самостоятелен во всём, тебе ничего не нужно делать. А, и это.. — Ю немного кашлянул, собираясь с мыслью, — ты.. просто знай, что в сексе у астматиков тоже есть некоторые трудности, поэтому обсуди всё с ним сначала».       Было видно, насколько сильно Кихён переживал за друга. И его можно понять. «Боишься теперь?» — спросил он тогда перед тем, как повесить трубку. «Нет… Просто, мне так жаль его».       Сейчас пришлось собраться с мыслями, ведь работа требовала от него сдержанности и внимательности. Встречая опоздавшего ребёнка наигранно-упрекающим взглядом, Вонхо поздоровался с его старшим братом, который привёл мальчишку: — Привет, Чжухон, — улыбнулся он, одновременно теребя макушку своего воспитанника, коротко говоря ему, чтобы бежал переодеваться и вставал в строй, — ты безответственный брат, знал? Из-за тебя твой братишка вечно опаздывает. — Прости, — весело отмахнулся тот, приветственно пожимая руку старому знакомому. — Как жизнь? — поинтересовался Шин, оглядываясь на ребятишек и командуя начинать разминку самостоятельно. — О, прекрасней некуда, — хохотнул тот, мечтательно закатывая глаза. — Не верю, что передо мной сейчас тот самый Чжухон, который вечно плакался, что у него одна сплошная чёрная полоса, да бочка дёгтя. — От всего можно излечиться, даже от депрессии, стоит только получить помощь от близкого человека, — с важным видом сказал парень, не замечая, как эти слова больно врезались в голову собеседнику. — Неужели нашёл себе кого? — с ноткой подкола, Вонхо дружелюбно пихнул Чжухона в плечо, тут же отвлекаясь на одного из подопечных, — Сандон! Ты думаешь, я не вижу, куда ты полез? Сейчас все из-за Сандона будем отжиматься!       И по залу дружно пронеслись возмущённые вопли ребятишек. — Ничего себе ты строгий, — ухмыляясь, подметил Ли, на что Вонхо лишь отмахнулся, чуть тише добавляя: — На самом деле, отжимания у них по плану.       С Чжухоном он познакомился добротные два года назад, когда тот впервые пересёк порог его клуба кендо, приведя своего младшего шебутного братишку. Они с ним были похожи, как две капли воды: одинаковый разрез глаз, идентичные задорные ямочки. Разве что младшенький плохо выговаривал «р», а Ли старший всегда балаболил так быстро и чётко, словно всю жизнь упражнялся в скороговорках.       Вонхо не мог назвать его своим другом, скорее приятелем и человеком, с которым можно хорошо повеселиться. И, чего уж таить, развлекались вечерами в баре за бокалом чего-нибудь крепенького достаточно часто, пока из гущи событий одного не выдернула извечная работа, а второго — мечта заполучить привлекательного компьютерного гения.       С тех пор виделись редко, но и в этих коротких встречах Вонхо получал удовольствие, потому что Чжухон всегда как-то бессознательно для самого себя заряжал остальных энергией и бодростью. И хотя сам частенько впадал в апатию, от этого Шину было только забавно. Ли не сердился на него за это. Не умел.       — И кто же тот близкий человек, про которого ты мне «нафилософствовал»? — спросил Вонхо, замечая, что Чжухон не собирался так быстро уходить. Вероятно, хотел снова выговориться. — Неужели тот самый паренёк, за которым ты бегал? — Он самый, — довольно протянул Ли, резко став похожим на улыбающегося тюленя. Он так частенько выглядел, когда был пьян, из-за чего Шин словил мощное такое дежавю. — И вот мы с ним уже три месяца вместе. — Поздравляю, — искренне обронил Вонхо, снова отвлекаясь на верещащего воспитанника, — Сандон-а, — угрожающе протянул он, — встал на мат и поднял одну ногу!       Ребёнок испуганно послушался, стараясь удерживать равновесие. Ступня вязла в упругом страховочном мате, и мальчишка раз за разом падал. Природная подвижность и упрямство сделали своё дело, и он продолжил попытки устоять, пока окончательно не загорелся этим занятием, уже с интересом балансируя на одной ноге.       Вонхо горделиво улыбнулся. Чжухон удивлённо похвалил его, отмечая, что мужчина действительно хороший тренер, раз умеет находить подход даже к столь активным ребятам. — Ладно, Чжухон, ты извини, но мне работать нужно, — неловко намекнул Шин, — ты, если хочешь, загляни ко мне домой, поболтаем. Думаю, у меня тоже есть, что тебе рассказать.       И глаза Ли загорелись. Вонхо хохотнул про себя, хорошо зная эту отличительную черту парня — он до безобразия любил внимание окружающих и обыденное «заходи как-нибудь на огонёк» всегда воспринимал буквально, тут же назначая место и время встречи. — Пока, мистер тренер, — снова продемонстрировал свои забавные ямочки на щеках, прощаясь и выходя из клуба. Краем уха улавливая очередное «Сандон-а! Безобразник, что ты делаешь…».       Хёнвону нездоровилось с самого утра: то тошнило, то кололо где-то в районе почек. И боль эта распространялась по телу всё сильнее, пробираясь по каждому органу и оставляя свой след. Не зная, чем себя занять, чтобы назойливая боль не мешала, Че просто сидел на одном месте и стучал зубами, вслушиваясь в этот не совсем здоровый скрежет. И он не угомонился до тех пор, пока не заныла челюсть. Наверное, это самое безобидное, что ему когда-либо приходилось терпеть.       Подпортил себе и без того плохое настроение ещё и тем, что прочитал в интернете какой-то сопливый рассказ, в котором главный герой скончался от рук возлюбленной. Девушка изображала из себя невинный цветок, а после, подобно ядовитой змее, вонзила в страдальца свои клыки. Последней фразой героя стало вымученное: «Я верил тебе!», и тогда Хёнвону стало ещё паршивее. Проецируя финал истории на свои взаимоотношения с Вонхо, парень был готов лезть на стену от желания позвонить и сознаться во всём: во лжи, в болезни.       Мужчина опередил его, будто чувствовал те метания, что испытывал Че. Но, к большому разочарованию последнего, сообщил ему совсем не те новости, которые тот хотел услышать.       Хёнвон свыкся с той мыслью, что, будучи не в состоянии выйти из дома, он упускал многое, и часть жизни проскакивала мимо него. Но, когда Шин предупредил, что не зайдёт в гости, потому что встречается со старым знакомым, Че ещё сильнее ощутил ускользающее время. Раньше оно тянулось издевательски медленно, нарочно испытывая нервы и выдержку, но сейчас, когда в жизни появился хоть какой-то смысл и веселье, время ускорилось, не давая насладиться моментом, летело.       Хёнвон подпёр ладонью подбородок, сгибаясь над столом в неудобной и неестественной позе. По комнате пронёсся его долгий, протяжный, вымученный стон. От скуки начал напевать себе под нос, пытаясь вспомнить, чем же он развлекал себя до встречи с Шином.       Осенило не сразу, лишь спустя небольшой промежуток времени. И тогда парень отточенными движениями вскарабкался на подоконник. Прислонившись лбом к приятно-прохладному стеклу, уставился на окна соседнего дома, по-идиотски начав пересчитывать кирпичи на стенах. Через динамик не самых качественных наушников жужжала какая-то знакомая песня. Хёнвон смог вспомнить всего пару слов из её текста, поэтому в остальное время лишь мычал примитивный мотивчик себе под нос.       Это занятие наскучило буквально через пару десятков минут, за которые он успел перекинуться бессмысленными сообщениями с Кихёном. Живот крутило от голода, но в холодильнике оказалось так же пусто, как и в желудке. Парень полазил на сайтах доставки еды, но мгновенно отвлёкся от своего занятия, когда в квартире Вонхо неожиданно зажёгся свет. Хёнвон прищурился, по пляшущим на шторах теням понимая, что у Шина действительно гости. В голове лишь одна мысль, которая красной табличкой загоралась каждый раз, когда силуэт мельтешил у окна — кто же это? Че был уверен, что у его парня друзей намного больше, чем у него самого. Вопрос в том, когда и как он сможет с ними познакомиться? Поэтому сейчас он довольствовался лишь тем, что имел, вдумчиво глазея на происходящее.       Непонятное чувство тревоги нарастало где-то в горле. Глаза постепенно окутывала странная муть. Дыхание, словно камень, тяжелело, и чем больше проходило времени, тем сложнее было поднять его. Хёнвон, отлично зная природу таких симптомов, сел ровнее, чуть вытягивая шею и выпячивая напряжённую грудь вперёд. С тихим хрипом втянул в лёгкие новую порцию живительного кислорода.       Короткий рваный выдох. Максимально тяжёлый вдох, наполненный небольшим свистом из-за труднопроходимого воздуха. Ещё пару таких незамысловатых повторений и дышать стало немного легче. Хёнвон в такие моменты очень гордился собой, ощущая силу и власть — он способен самостоятельно противостоять своей болезни, и это значительно облегчало ту панику, что иногда охватывала сознание, когда рядом могло не оказаться ингалятора. Но Че старался никогда не допускать подобных ситуаций, ответственно относясь к лекарствам и дозам.       Но он никак не мог ожидать того, что через секунду Вонхо одёрнет шторы своего окна. У Хёнвона словно крохотный щелчок раздался где-то в голове, когда глазам предстала по-настоящему шокирующая картина. Он пару раз удивлённо моргнул, пытаясь прояснить мозги и надеясь, что всё это лишь обычная галлюцинация. Но это реальность. И Чжухон — его бывший одногруппник — в комнате Вонхо тоже был настоящим. Море вопросов и одни догадки. Ещё и этот взгляд Вонхо напротив. Такой удивлённый и недоумевающий. Че по его губам прочёл: «С тобой всё в порядке, Хёнвон-а?».       Он прислушался к своим ощущениям: нет, определённо не в порядке. Кадры перед глазами сменяли друг друга слишком медленно, и всё вокруг плыло. — Хёнвон-а? — произнёс мужчина вслух, хотя и знал, что его не услышали. — Э, — удивился Чжухон, — ты чего вдруг?       Это имя было определенно ему знакомо, поэтому он опешил, когда Вонхо вдруг произнёс его. Но и он встал, как вкопанный, когда проследил за взглядом товарища и увидел в окне напротив того самого Хёнвона, с которым потерял связь пару лет назад. — Какого чёрта? — с хрипотцой в голосе проговорил он и снова глянул на Шина, будто ища в нём ответы на вопросы.       Но до вопросов не дошло, потому что Вонхо резко сорвался с места и выбежал из квартиры, сквозь зубы выпаливая паническое: — Чёрт, малыш, нет!       Растерянный Чжухон вновь посмотрел в окно. Хёнвон тяжело дышал. (Или не дышал уже вовсе?). Лицо его горело, а глаза закатывались. Слабое тело соскользнуло с подоконника и пропало из виду. Ли испуганно вздрогнул и тоже бросился бежать на помощь. Нужно лишь было скорее найти ключи от квартиры, чтобы не оставлять её без присмотра.       «Откуда же ты здесь взялся, Хёнвон-а? — закусывая губу, волнительно думал он, одновременно обшаривая прихожую на наличие связки ключей, — после того, как пропал из нашей жизни?»