Интонация его дыхания

      У Вонхо болело всё тело от ассорти переполняющих эмоций, когда он чуть ли не в бешенстве колотил дверь в квартиру Хёнвона. В ушах стучал ужас и страх, что с дорогим для него человеком произошло что-то серьёзное. Но тихое, едва слышное шуршание заставило его остановиться и замереть на месте. За дверью кто-то тихо скрёбся, словно с трудом шаркал носками по полу, переставляя слабые ноги. Вонхо затаил дыхание, когда с той стороны стал поворачиваться замок. Мужчина в очередной раз дёрнул дверную ручку, и та, наконец, поддалась.       И вдруг стало ещё страшнее. В его теле столько силы, столько мышц, будь они сейчас прокляты, так почему же его дрожью колотит, как маленького мальчишку? Пометавшись всего долю секунды, он взял себя в руки.       Когда Вонхо медленно открыл дверь, то первое, что бросилось в глаза — конечно же Хёнвон, что скорчился в прихожей, держась за стену. В руке, которую он прижимал к своей груди, находился ингалятор. Парня всего трясло настолько, что он даже не мог поднять голову, чтобы взглянуть на Вонхо.       Хёнвону плохо. Плохо и страшно. Страшно и стыдно. Он, набираясь последних сил, посмотрел мужчине прямо в глаза, выдавил слабую улыбку и подался вперёд, падая прямо в объятья Вонхо. — Вызвать «скорую»? — крепко обнимая одной рукой за талию, а второй за подрагивающие плечи, спросил Шин. — Нет, — хриплым шёпотом ответил тот, чувствуя силу горячего тела напротив.       Хёнвон не мог нормально стоять, поэтому почти полностью повис на Шине. Тот, в свою очередь, был только рад. Потому что, находясь именно в такой позе, Вонхо понимал, что парень нуждался в нём. Что Хёнвон принимал их отношения, вверяя всего себя в его руки.       Мужчина наклонился чуть сильнее, подтягивая истощённое тельце немного выше, так, что Хёнвон касался пола лишь носочками ступней.       «Такой легонький. Боже, сколько он весит из-за своей диеты?» — подумал он, ластясь своей щекой к щеке юноши. Вонхо, всё же не выдержав, убрал руку с плеч Хёнвона и, наклонившись, переместил её куда-то под его бёдра. Выпрямился, полностью поднимая слабое тельце.       Хёнвону больше не было так страшно. Он обвил ладошками шею Вонхо и очень глубоко вдохнул. Кислород всё ещё плохо проходил в лёгкие, поэтому Че, уже ничего не боясь, приставил ингалятор ко рту. Всё ещё утыкаясь лбом куда-то в район ключиц Вонхо, он нажал на кнопку, вдыхая очередную дозу лекарства. Мужчина молчаливо поглаживал его по пояснице, успокаивая и давая понять, что всё хорошо. И Хёнвон снова безоговорочно верил.       Не спрашивая разрешения, Шин так и прошёл к дивану, пристраивая юношу у себя на коленях, но ни на секунду не отпуская из объятий. — Как ты? — всё же спросил он, наконец, но голос его не выдавал волнения. Наоборот, Вонхо сейчас старался быть максимально спокойным. — Я всё тебе объясню, — так жалостливо прозвучал Хёнвон, что у Шина больно кольнуло в сердце. — Не нужно, Хёнвон-а, — мягко сказал он, но именно эти слова смели все барьеры в их будущем, — я всё знаю. И теперь всё у нас будет хорошо, я обещаю тебе.       Юноша вскинул голову, удивлённо смотря Шину прямо в глаза и видя в них настоящую нежность. Такую явную, словно она имела свой собственный цвет — цвет глаз Вонхо. Не было упрёков и ненависти, которые, как он думал, польются на него, когда вся правда раскроется. Не было душевной боли, что мучила его во снах. Не было постоянной тревоги, что преследовала его все эти дни. И он будто только сейчас по-настоящему почувствовал, насколько тёплые ладони Вонхо. Всем телом обнимая в ответ, Че прижался так сильно, как только мог, желая слиться воедино. Желая укрыть всем своим сердцем. Таким слабым и болезненным сердцем для тела, но таким сильным и могущественным для искренних чувств. Их мысли переплетались, словно больше не существовали порознь.       Вонхо вдыхал аромат шампуня, а Хёнвон просто дышал. И это незамысловатое действие для обычных людей могло показаться сущим пустяком, но для них оно ознаменовало то, что их чувства постепенно переходили в бесконечность. — Что у тебя тут? — спросил Шин, указывая на разодранный локоть юноши. Они всё ещё сидели на диване, но теперь вокруг витала спокойная убаюкивающая атмосфера, и в сознании больше не было ни одной мысли. — Где? — Хёнвон повернул голову и приподнял руку. Уголки его губ смешно опустились вниз, когда он поднимал брови, пытаясь рассмотреть царапину. Его лицо даже выглядело немного глуповато. — А, это я только что с подоконника грохнулся. — Всё-таки упал? — чуть-чуть расстроился Шин. — Я не успел добежать до тебя. — Спасибо, что вообще пришёл. Я бы тут мог в лепёшку расшибиться, — отшутился Че, укладывая голову обратно на плечо мужчине.       Но тут же вспомнилась причина такого мгновенного приступа — Чжухон. Хёнвон всё ещё молчал по этому поводу, не желая разбираться и связываться с этим. Вонхо, похоже, тоже ещё не вспомнил про своего гостя, что должен был ждать в его квартире. — Обрабатывать будем? — вновь указав на покалеченный локоть, поинтересовался мужчина. Хёнвон улыбнулся и кивнул, слезая с его колен.       Вонхо скрылся где-то в ванной комнате, пытаясь найти аптечку первой необходимости, когда зазвонил его мобильный. Че заглянул в экран, замечая знакомое имя. Что ж, делать же что-то нужно. — Вонхо, — окликнул он. — Что? — приглушённо отозвался тот, бомбя и гремя в туалете. Видимо, не мог сообразить, как открыть аптечку. — Твой телефон. — А? — не понял тот, возвращаясь в комнату. Хёнвон протянул ему мобильный со словами: — Мы с Чжухоном знакомы, — и пока Вонхо переваривал неожиданную информацию, в динамике уже раздался хриплый низкий голос: — Хён! Я иду к вам. Какой номер квартиры? Твою я закрыл, — Шин перевёл взгляд на Хёнвона, что сидел на диване, поджав под себя ноги. Одними глазами спросил, можно ли ответить номер Чжухону.       Но Че, к его удивлению, замялся, опустив голову. «Что это с ним? Не хочет? — понял Вонхо, — что ж, пусть так».       Он откашлялся и вкрадчиво объяснил: — Чжухон-а, не переживай, с ним всё в порядке. Иди пока домой, потом с тобой всё обсудим, — из динамика раздалось недовольное ворчание Ли, но он, видимо, сдался. — А ключи потом отдашь, когда брата поведёшь на занятие. Ага, пока. Нет, с ним всё хорошо, правда.       Хёнвону было лестно, что Вонхо лишь по одному выражению лица смог понять его эмоции. Смешивать нынешнюю жизнь с прошлой не хотелось совсем, особенно сейчас, когда им точно было что обсудить. Например, болтунишку-Кихёна, что явно разучился завязывать свой язык. С этого и начали. — А тебе обо мне Кихён рассказал? — на этот раз юноша позволил Вонхо улечься головой на свои колени. За неимением куда деть руки, он стал перебирать пряди гладких волос мужчины. Вонхо уткнулся носом ему прямо в живот, то и дело обдавая горячим дыханием его кожу сквозь ткань футболки. Аккуратно проводил самыми кончиками пальцев по пояснице, вынуждая Хёнвона иногда совсем незаметно прогибаться. Шин действительно напоминал большого довольного кота, который вот-вот замурчит от приятной ласки. — Да, но это я его заставил. — Ты сам? Но как догадался? — искренне удивился он, ведь был уверен, что хорошо скрывался. — Помнишь, когда ты меня ночью позвал, сказав, что тебе приснился кошмар? — Хёнвон утвердительно кивнул. — Так вот я тогда твой ингалятор нашёл.       Че молчал, пытаясь как можно скорее осмыслить информацию. Но лёгкое поглаживание пальцев Вонхо придало ему уверенности: — А ты.. испугался? — было видно, как сильно его волновала эта тема. — Испугался, — Шин перевернулся лицом к Хёнвону, перехватывая тонкие пальцы, что продолжали медленно выводить причудливые узоры на его шевелюре. Второй рукой потянулся к мягкой, чуть горячей щеке юноши. Убрал прядь тёмных волос за его ушко, и, улыбнувшись тому, как Че чуть вздрогнул от щекочущих прикосновений, мягко сказал, — за тебя.       Сейчас Хёнвону больше всего хотелось, чтобы им никто не мешал, не любопытствовал. Ему казалось, что все вокруг понимали, как им хорошо вместе, вдвоём. Будто все желали счастья и разделяли его с ними. Вот только никого вокруг не было. И в этой квартире действительно находились только они. И этого достаточно.       Закрывая глаза, Хёнвон мог видеть проплывающие моря и континенты — настолько волшебным казалось то время, которое они дышали вместе. В унисон. Вонхо фантазировал прямо вслух, рассказывая о завтрашнем дне и о далёком будущем. Хёнвон молчаливо слушал, продолжая перебирать его волосы, ловя с этого даже какое-то своеобразное удовольствие. От тембра голоса Вонхо можно было дрожать, но от его слов хотелось плакать слезами радости, потому что в будущем, о котором говорил он, всегда присутствовал Хёнвон. И юноша снова верил, чуть ли не наяву представляя себе это. Шин вскоре переключился на прошлое, ностальгически улыбаясь, словно проживая свои счастливые моменты вновь. Но он каждый раз ответственно заглядывал парню в глаза, словно спрашивая, не хочет ли он тоже рассказать что-нибудь. Хёнвон на это отрицательно качал головой, целовал его в лоб и просил продолжать.       Че, полный счастья и решимости, представлял себе, как бы они встречались среди других людей, в тесноте. В магазинах, в кинотеатрах, на улице, под дождём, под солнцем. От этого не становилось грустно. От этих мыслей наоборот появилась маленькая крупица надежды. Хоть Вонхо и принял всё, как есть, но ради него Хёнвон хочет выходить. Хочет вечерних прогулок, хочет поцелуев в парке, хочет совместного поедания мороженого, хочет купаться вместе с ним. Хочет встречать закаты и рассвет, хочет даже банальных бытовых ссор. Он сглотнул.. Хочет жаркого секса где угодно. Так, чтобы было стыдно и преступно. Он готов на всё, лишь бы с ним рядом находился Вонхо.       Для Шина сейчас всё имело смысл: и звуки машин за окном, и мягкие слабые пальцы в его волосах, и этот извечный немного сладковатый запах хрупкого тела, и быстрое биение двух сердец, и та улыбка, которой одаривал его Хёнвон. А потом всё это просто растворилось в небытие, когда он увидел его излишне раскрасневшиеся щёки и чуть поджатые губы. Юноша дрожал. Мелко. Слабо. Почти незаметно. Словно сдерживался, чтобы не сорваться и не натворить глупостей. Что ж, если он не хочет стать виновником этих самых «глупостей», то Вонхо смело возьмёт на себя данную роль. — Иди ко мне, — прошептал он и мягко притянул Хёнвона к себе, вынуждая наклониться. И тот, словно всё это время с трепетом в сердце ждал, первым припал к губам Вонхо. И вот оно — чувство чего-то нового и немного преступного, чего так желал Че. Что-то нечто безумно сладкое и тягучее. Безумно волнительное и немного сумасшедшее.       Вонхо тоже нравилось. Чёрт, ему так нравилось это ощущение пухлых, немного влажных и прохладных губ, что он почти в следующее мгновение провёл широкой ладонью по волосам Хёнвона, задерживая руку на его затылке. Прервав долгожданный поцелуй всего на мгновение, мужчина поднялся с колен любимого. Откидываясь на спинку дивана и одновременно утягивая юношу за бёдра, вынудил его забраться и сесть на себя. Тот млел и краснел, но полностью отдался очередному жадному поцелую, цепляясь за сильные рельефные плечи Шина.       Невинному касанию пришёл конец, когда Вонхо на выдохе смачно облизал его нижнюю губу и углубил поцелуй. Во рту отчётливо чувствовался привкус лекарств, что даже добавляло некой экзотики. Шин хохотнул от своих странных мыслей, и юноше эта его ухмылка показалась такой пошлой, что он неосознанно вздрогнул и простонал. Хёнвон чувствовал жар на каждом участке своего тела — мужчина позволял себе трогать везде, касаться, водить руками.       Вонхо нравилось то, как не совсем умело Хёнвон двигал языком, как периодически громко причмокивал, отрываясь от его губ. С ума сводила мысль, что вот он — Хёнвон — забирай себе, кради. Такой красивый и, чёрт возьми, сексуальный. Нежный и отчаянно страстный одновременно. Сводимый истомой, млеющий от близости. Такой податливый и послушный. Такой любимый.       Вот только страсть пришлось всё же остудить, когда тело Хёнвона всё напряглось. Своими ладонями Вонхо почувствовал, какой твёрдой стала его хрупкая спина. Он открыл глаза, всё ещё продолжая целовать разгорячённого и возбуждённого юношу. Заметил, как всё чаще тот хмурился и надрывно втягивал воздух носом. Вонхо пришёл к выводу, что пора заканчивать эту сладкую пытку. — Мна-а, — громко выдал Хёнвон, когда мужчина отстранился. Сильные руки, что оглаживали стройное тело, замерли где-то на талии. — Дыши, Хёнвон-а, — тихо сказал он, ладонью зачёсывая его взмокшие от пота волосы, которые, казалось, стали ещё темнее. Вонхо медленно ластился носом по щеке юноши, пытаясь успокоить и привести в чувства. — Дыши.       И Хёнвон старался, но с каждой попыткой хрипел всё сильнее. Шин, к своему большому удивлению, оставался спокоен, видимо, подсознательно чувствуя, что именно это нужно было его любимому. — Нет? — спросил он, имея в виду: получалось ли остановить приступ.       Хёнвон, хрипя, отрицательно покачал головой и, не поднимаясь с колен мужчины, полез за лекарством. Когда он обхватил ингалятор губами, их глаза встретились. Они оба замерли, продолжая сверлить друг друга взглядами. Руки Вонхо съехали с его тонкой талии на подрагивающие бёдра. — Давай, — шёпотом сказал Шин, немного сжимая его ноги. И Хёнвон, послушавшись, нажал на кнопку, делая глубокий вдох лекарства, всё ещё пронзительно смотря мужчине прямо в глаза.       Это стало некой чертой. Гранью, которую Хёнвон преодолел, открывая истинного себя, выворачивая наизнанку душу и вверяя своё сердце в чужие руки. И Вонхо принял его всего. Забрал себе и стал беречь, словно хрупкую драгоценность.       Истощённые морально и физически, они легли спать примерно в десять вечера. Кровать Хёнвона оказалась очень мягкой, поэтому Вонхо моментально отрубился, обхватив юношу за талию и прижав его к своей груди. Где-то на закоулках сознания истерично билась мысль о том, что котёнок снова остался один в квартире. Но, поразмыслив, Шин всё-таки выбрал то, что хотелось больше всего — греться под пушистым одеялом, обнимая любимого человека.       А потом, ближе к первому часу ночи, вдруг раздался неуверенный и тихий стук в дверь, на который обитатели дома даже сначала не обратили внимания, пока он не повторился вновь. Вонхо напрягся и сел в постели, откидывая одеяло и убирая хёнвонову руку со своего торса. — Кто это может быть так поздно? — спросил он у хозяина квартиры, теребя его за коленку. Хёнвон всегда был ещё той соней и просыпался очень долго. Вонхо растолкал его, хотя будить, на самом деле, и не горел желанием. — Кто мог прийти в такой час? — повторил он свой вопрос.       Че с трудом разлепил глаза и замер, прислушиваясь. Очередной стук не оставил сомнений, что кто-то назойливо бился именно к ним. — Это, наверное, Кихён. — Мне открыть? — спросил он, хотя уже поднялся на ноги. — Да, пожалуйста.       Шлёпая босыми ногами по прохладному полу, Вонхо торопливо подбежал к входной двери. И в нос моментально ударил мерзкий запах алкоголя. На пороге действительно был Кихён, внешний вид которого оставлял желать лучшего. Он явно был пьян, а в мутных глазах читались грусть и обречённость. — Эй, что с тобой? — заволновался Вонхо, подавая немного неустойчивому сейчас парнишке руку. — И ты здесь? — как-то особенно вымучено улыбнулся он, благодарно принимая помощь и проходя в квартиру. — Не сильно помешаю? — Кихён? — взволнованно подскочил Хёнвон с постели. — Ты чего? Ты выпил? — Только чуть-чуть, — заверил тот, садясь на край кровати.       Но Хёнвон хорошо знал, как это «чуть-чуть» могло вынести другу остатки мозгов. Кихён просто так никогда не пил, а значит, что-то точно произошло.       Вонхо включил ночник. Уютная комната окрасилась тусклым оранжевым светом. Тени заплясали по длинным шторам. — Расскажешь нам? — встрял Шин. — А я пока налью что-нибудь попить.       У Кихёна зудело в носу от излишков спиртного в организме, но соображал он в принципе нормально. Видимо, успел проветрить мозги, пока пешком добирался из общежития, в которое ему теперь ход наверняка закрыт из-за случившегося.