don't leave

– Ацуши, ну ты еще долго там копаться будешь? – Да-да, сейчас! – отвечает Накаджима, собирая с собой все необходимое. Сегодня Дазай и Ацуши должны встретиться с Акутагавой, что подогревает и так нешуточный интерес парня. Накаджима не посвящен в подробности дела, но, кажется, между агентством и мафией должна состояться какая-то сделка. Ему не нравится скрытность Дазая, молчание остальных членов агентства, а больше всего… Акутагава. Почему глупое сердце так бешено колотится? Ему следует успокоиться: Дазай ждет, а он, будто влюбленная девочка, не может справиться с собственными чувствами. И вот так уже несколько месяцев подряд, глупый Рюноске, откуда он только взялся… – Накаджима!!! – еще раз зовет Дазай. Уныло вздохнув, Ацуши медленно выходит из своего укрытия, при этом пытаясь придать себе как можно более безобидно-больной вид: – Может, кто-то пойдет вместо меня? – кашляя и потирая лицо, спрашивает он. – Не отвертишься, – говорит Дазай, легонько ударяя его по голове, – еще раз будешь так долго собираться – вычтем из твоей зарплаты. Мы же не гулять идем. Не забывай, что это твоя работа. Ацуши горько вздыхает. Работа работой, а вот видеться с Акутагавой совершенно не хочется. Как он вообще умудрился… Рюноске успел бы его несколько раз убить, если бы не способность. Накаджима уже начинает сомневаться в своей адекватности, потому что теперь его официально можно назвать мазохистом. А главное, ему непонятно, когда все это началось: мысли о Рюноске, о том, что было бы, если бы они были по одну сторону, если бы тот не решал все проблемы убийствами… Да уж. – Зачем мы вообще снова встречаемся с портовой мафией? Разве от этого есть толк? – устало понурив голову, спрашивает он. – Поверь, почти все задания нашего агентства тем или иным образом связаны с мафией. Так что это лишь вопрос времени, когда мы столкнемся с ними снова. Но сегодня довольно особенное дело. – И почему именно Акутагава? – обиженно произносит Ацуши и сразу же мысленно дает себе пощечину. Это же надо быть таким дураком! Теперь Дазай точно заподозрил что-то неладное, хотя, надо сказать, тот ничем не выдал своего интереса. – Я имею в виду, он же не главный там, чтобы с ним решать какие-то вопросы, ведь так? – пытается исправить ситуацию Ацуши, хотя и понимает, что наоборот все дальше загоняет себя в тупик. Во всяком случае, Дазай тактично игнорирует его странное поведение. – Да, ты прав. Мы и в самом деле удивились, когда узнали их предложение. Впрочем, ты сам скоро все узнаешь. Странно, очень странно. Остаток пути они провели в тишине. Только Ацуши несколько раз задавал несвязанные с делом вопросы, на которые Дазай любезно отвечал. Затем они входят в какое-то заброшенное здание у черта на куличках – вполне типичное место для встреч с портовой мафией. В подобных местах Ацуши всегда было не по себе: в него уже столько раз стреляли, его били, протыкали ножами, да и еще этот Расемон… неспокойно как-то. Рюноске. Он один стоит в конце коридора, и, хотя сперва Ацуши даже не видит его лица, у Накаджимы сразу же образовывается ком в горле. Что-то внутри волнительно трепещет, и он тут же пытается набросить на лицо безразличную маску. Акутагава выглядит так же, как и всегда: черные волосы, усталый вид, злобный взгляд. Но сейчас в нем есть что-то еще, что-то, что совсем не нравится парню. – Черт, вы все-таки пришли, – уныло говорит он, злостно выдыхая. – А как мы, по-твоему, могли не согласиться на такое веселье? – с ухмылкой говорит Дазай, отчужденно глядя на своего бывшего ученика. – Ты знаешь, что должен делать? – Да знаю я, знаю… Босс просил передать, что сделка состоится, и за ее нарушение портовая мафия незамедлительно объявит вам войну. Впрочем, портовая мафия не собирается нарушать уговор, и те гарантии, которые вам предъявили, послужат этому доказательством, – бесстрастно говорит Рюноске. Ацуши немного расстроен: в глубине души он был очень рад наконец увидеть Акутагаву, но тот совершенно не обращает на него внимания. Они только один раз пересеклись взглядами, но тотчас отвели их друг от друга. Тем более, Накаджима совершенно не понимает, что за чертовщина здесь творится, и это даже на секунду позволяет ему забыть об этой глупой влю… блен… ладно, неважно. – Ты думаешь, мы боимся портовую мафию? Даже трудно посчитать, сколько раз вы кидали нам вызов и сколько раз провалились, – усмехается Дазай, на что Рюноске всего лишь злобно хмыкает. – Это скорее вы не воспринимаете нас всерьез. Но все же, уговор есть уговор, и мы не намерены его нарушать, – дополняет Дазай в своей обычной небрежной манере. – Хорошо, как бы мне ни хотелось сказать обратное. Тогда я сообщу боссу, что сделка заключена. Когда Акутагава скрывается с их поля зрения, Ацуши сразу же удивленно спрашивает: – Что здесь творится? Я ничего не понимаю. Сделка, мафия… Зачем нам вообще в это ввязываться? Зачем договариваться о чем-то с преступниками? – Ты просто еще не все знаешь, Ацуши… Ну, во-первых, теперь у нас есть не такая уж сильная, но все же гарантия, что до конца этого месяца портовая мафия не будет вести никаких дел: ни убийств, ни нападений на наше агентство. Я не знаю, верить этому или нет, но мы подумали, что будет лучше принять предложение, поскольку все уже как на иголках после предыдущих дел. Похоже, не только мы, но и сама мафия выдохлась. А еще они решили предложить довольно неожиданный и, я бы сказал, не очень приятный бонус, – подмигивает Дазай, что лично Ацуши не очень приходится по душе. – Что? Я не понимаю, о чем… Слышится звук шаркающих шагов Акутагавы. В голове Накаджимы все смешивается между собой: какое-то непонятное дело, Рюноске рядом, еще и Дазай что-то не договаривает… что вообще здесь творится? – Хорошо. Вы знаете наши условия, и мы согласны на ваши, – говорит Рюноске, и по его виду сразу ясно, что он чем-то недоволен. Вообще, Акутагава всегда чем-то недоволен, но в этот раз он особенно раздражен. – Тогда ты идешь с нами, – приказывает Дазай, и Акутагава спокойно кивает. Так, а это уже совсем странно. Зачем им куда-то идти вместе? Что Дазай такое несет? В этом есть смысл? – Дазай, я не… – Умолкни, глупый тигр. Ацуши хочет возмутиться, но Дазай предотвращает это: – Акутагава, ты же знаешь, тебе лучше не вести себя грубо. Найдется много людей, тем более в нашем агентстве, которые лично захотят оторвать тебе голову. Так что советую тебе быть осторожнее, особенно со словами, – сдержанно предупреждает Дазай. – Да я и без тебя знаю, предатель, – закатывая глаза, говорит Рюноске, и оборачивается к другому парню: – Что-то не так, тигр? Опасность! Слишком близко! Опасность! Странные все же у него глаза. Вроде такие серые, а вроде… о чем Ацуши вообще думает? Да многое не так. Во-первых, я совершенно не понимаю, что здесь происходит. Во-вторых, почему Дазай вот так спокойно разговаривает с Акутагавой, а я даже слова не могу произнести? В-третьих, зачем он идет с нами? – Может наконец прекратишь называть меня тигром? – мягко говорит Ацуши, решая предотвратить спор. – Меня Накаджимой обычно называют, ну или Ацуши. Заладили тут: оборотень, тигр… я же тебя Расемоном не называю. Сказав это, Ацуши начал корить себя за то, что вообще открыл рот. Он хотел сказать что-то умное, а вышел полный бред. Дазай сразу же рассмеялся, похлопав его по спине, а Акутагава просто отвернулся, пробормотав какие-то оскорбление. Накаджима не может на него отрицательно реагировать. Даже когда Акутагава говорит что-то плохое, ему совершенно не становится противно или же… Как бы ни хотелось, он не может и не смог бы никогда испытывать к нему отвращение. Поздно уже. Они идут в тишине несколько минут, пока не оказываются перед зданием агентства. – Дазай, зачем мы сюда пришли? Тем более, с Рю… Акутагавой? Дурак! Что ты мелешь? Это же надо так проболтаться! Оба в замешательстве посмотрели на парня, наверное, до конца не поняв причину его смятения. Дазай ответил: – Мы идем работать, как и всегда, – кажется, его веселила эта ситуация, в отличие от Ацуши и Рюноске. – А Акутагава? – в недоумении спрашивает Накаджима. – До конца этого месяца он будет работать вместе с нами.