don't leave

– Что? Это какой-то розыгрыш? Ацуши в неверии смотрит на парней, думая, что за этим последует смех или какое-то оправдание, но взамен его награждают серьезными и не очень дружелюбными взглядами. – Нет, милый мой, как ни крути, это жестокая реальность. Акутагава будет с нами до конца сделки как гарантия того, что и мы, и они ничего не будем замышлять. Так что привыкай к временному… сотруднику, – слова Дазая то расплываются, то соединяются между собой, но почему-то все, что может делать Ацуши, это с недоверием пялиться на Акутагаву. Он… идет с ними? Почему именно он? Ладно. Отныне они будут видеться каждый день на работе, поэтому ему надо сделать все, чтобы не пересекаться с Рюноске. Если они будут часто видеться, то все будет гораздо хуже. В мире Ацуши уж точно нет места непонятной и ненужной любви, да еще и… Нужно всего лишь перетерпеть. Последнее время он и так только и делает, что терпит, так что это будет несложно. – Хорошо. Я понял, – соглашается он, отводя взгляд от Рюноске и возвращая себе обычную невозмутимость. Дазай облегченно вздыхает: – Ох, больше всего мы переживали, как ты это воспримешь, но, видимо, все не так плачевно… я то знаю, какой ты, Акутагава, засранец, поэтому привык, но в агентстве тебе лучше помалкивать. Многие не питают к тебе любви. Радуйся, что еще Ацуши к тебе нормально отнесся. Накаджима чувствует, как кожа на лице краснеет. От него ждали какого-то скандала или вообще отказа работать с Акутагавой, но он легко согласился. Немудрено, что Дазай выглядит таким довольным и немного озадаченным одновременно. Надо быть осторожнее. Акутагава должен быть твоим врагом, убийцей, ты не то чтобы симпатии, даже банального сочувствия к нему не должен питать… иначе это все может закончиться очень и очень плохо. – Ацуши, все хорошо? – Дазай с удивлением косится на его покрасневшее лицо. – Да, я просто… Акутагава будет с нами две недели? До конца месяца, да? – пытаясь скрыть неловкость, уточняет он. – Может, хватит говорить так, будто меня здесь нет, Тигр? – присоединяется к разговору Рюноске, закатывая глаза. Он кидает холодный подозрительный взгляд на Ацуши, отчего по спине Накаджимы пробегают мурашки. Такое чувство, будто что-то действительно изменилось: во взгляде Акутагавы нет ни жажды крови, ни желания отнять жизнь Накаджимы. Кажется, он просто чувствует к нему отвращение, и почему-то именно это… Именно это и ранит больше всего. Ацуши вздыхает и отворачивается. Он не может смотреть на Рюноске, потому что внутри все рушится. Стоит посмотреть – и Накаджима снова выпадет из жизни. – Мы уже здесь, – провозглашает Дазай, открывая двери агентства. – Рюноске с вами? – даже не взглянув на вошедших, спрашивает Куникида и продолжает что-то размашисто записывать в своем блокноте. – Конечно, – просто отвечает Дазай. И страннее всего то, что никто не протестует, не вздыхает, не кидает злобных взглядов. Кто-то смотрит краем глаза, а кто-то совершенно не обращает на Рюноске внимания. Ацуши, конечно, со временем свыкся с порядком вещей и понял, что его не могут и не собираются посвящать во все дела, но неужели они не могли рассказать о чем-то настолько важном? Боялись протеста с его стороны? Он не понимает. Да и в любом случае… Да, он был бы против. Против на сто процентов. Но совершенно не по той причине, о которой могут подумать члены агентства. – Ну что? Есть для меня работа? – говорит Рюноске, недовольно оглядываясь и, видимо, желая поскорее уйти отсюда. Его можно понять: даже будучи, так сказать, на одной стороне, они не смогут поладить. – Какая работа, мальчик? Во-первых, чтобы стать членом нашего агентства, надо пройти тест. Можешь радоваться: тебе не придется это делать. Но все же вот так просто дать тебе работу мы не можем. Ты будешь помощником Накаджимы, а потом уже обдумаем все остальное. – Помощником? Накаджимы? – кидая короткий взгляд на Ацуши, хрипит Рюноске. –  Да я справлюсь с любой работой в разы лучше, чем он. – Да, знаем мы твои методы работы, – охотно парирует Дазай. – Помни, у нас здесь агентство созданное не для того, чтобы убивать других. Совершенно иная цель, если что. Так что полезнее тебе будет обучиться чему-то у Накаджимы, чем убивать всех без разбора. Рюноске открывает рот, недовольно поглядывая то на Ацуши, то на Дазая, и уже хочет ответить, как вдруг заходится в кашле и прикрывает рот рукой. Накаджима же недоверчиво щурится, ожидая объяснений. Какого черта? Разве я соглашался на подобное? Разве… Разве я смогу быть спокоен, когда рядом со мной везде будет Рюноске? Что-то внутри раскалывается, когда он смотрит, как Акутагава кашляет. Копятся вопросы… Через что ему прошлось пройти в детстве? почему он столь несчастен? У него закрадывается сомнение, что на самом деле Рюноске совсем не такой, каким его привыкли считать и каким его считал он сам. Нельзя. Нельзя об этом думать. Иначе… – Дазай, меня никто не предупреждал о подобном. Почему именно я? Разве ты, Куникида, Ранпо, или кто-либо другой не сможет научить его большему? Я же совсем недавно в агентстве, сам еще не знаю, что к чему, – пытается отвертеться Накаджима, в то время как Дазай смотрит на него всезнающим взглядом, будто видит насквозь. – Как раз поэтому директор и решил, что вам лучше действовать вместе. Вы оба сможете научиться и разузнать обо всем. Тем более, ты уже достаточно долго в агентстве, чтобы быть осведомленным о нашей работе. Ацуши делает глубокий вдох, ожидая, что Рюноске станет протестовать, что он этого так не оставит, и решение все же будет отменено. Но ничего не происходит. Акутагава немного странно и недоброжелательно смотрит прямо ему в глаза, и почему-то под этим взглядом страшно даже пошевельнуться. Когда Рюноске успел так измениться? Когда он стал в открытую смотреть ему в глаза, когда решил, что не против драться с ним рука об руку, что может быть чуть ближе? Накаджиме кажется, что под ногами проваливается пол. Слишком много информации, слишком много Рюноске и слишком много секретов. Еще немного и у Ацуши начнется нервный тик. – Хорошо. Я не против. Пусть будет так, как вы сказали. Но в следующий раз предупредите заранее, ладно? – впервые огрызается Ацуши, из-за чего добрая половина агентства, включая Акутагаву, смотрит на него с удивлением. Но не Дазай. Тот всего лишь смеется. – Хорошо, Ацуши. Конечно, как скажешь. Но разве это не стоило того, чтобы увидеть твое выражение лица, когда ты узнал, что Акутагава будет работать с нами? – слышны смешки, и лицо Накаджимы едва-едва краснеет. Странно, что никто не понимает причину его страха. А еще страннее все время быть с Акутагавой и не бояться того, что Расемон проткнет Ацуши легкие. Хотя этого и сейчас стоит опасаться… – О, наконец-то готово! – слышится возглас Куникиды, с гордостью разглядывающего свой блокнот. Замечая прикованные к нему немного ехидные взгляды, он прокашливается и смотрит на парней. – Что ж, пока у нас нет новых дел, так что, думаю, сегодня вы сможете отдохнуть. Разве что помогите с уборкой агентства: разложите по алфавиту сегодняшние записи, а также письма, пришедшие в агентство. Последние желательно прочитать… И еще там что-то Ранпо просил. Я не уверен, но вы на всякий случай спросите его, хорошо? Так, вроде все. Я еще позову вас… – Отдохнуть? – скрипит зубами Ацуши, направляясь в архив. Им дали кучу дел, которые совершенно не связаны с заданиями агентства. Классно. – Что это вообще за задания? Убрать? Разложить? Мы кто, уборщики? – возмущается Акутагава, и Ацуши впервые видит, как тот нормально изъясняет свое недовольство. Словами. Без нападений исподтишка. – В любом случае, мы не можем перечить. Мне тоже это не нравится, – вздыхает Накаджима, чувствуя внутри мелкую дрожь от того, что Рюноске слишком близко. – Тебе холодно? – неожиданно и как-то совсем невраждебно спрашивает парень, глядя на Ацуши. Увидев свои слегка дрожащие руки и покрытую мурашками кожу, Накаджима краснеет. Там действительно прохладно, а он в простой футболке, но причина этому совершенно не холод. – Все нормально, идем. Покажу тебе, где наш архив. Акутагава недовольно вздыхает, но не сопротивляется и мирно плетется рядом. В архиве немного пыльно и тесно, поскольку само здание не очень просторно, но Ацуши совершенно не чувствует себя неуютно с другим парнем, хотя внутренности распирает от чувств. Ему трудно не наблюдать за руками Рюноске, мирно раскладывающими папки. Будто этими руками не было совершено столько убийств, будто они никогда не дрались друг с другом, будто они могут быть… друзьями? Ацуши пытается не смотреть, не пересекаться с Рюноске взглядом, отчаянно уверяя себя в том, что все это рано или поздно пройдет, что они снова будут по разные стороны, и это лишь временное перемирие. И вдруг, когда он, поторапливая самого себя, приближается к папкам, его рука касается чего-то очень холодного и… живого. И почему? Почему так сложно отдернуть руку? Почему так хочется согреть? Акутагава спокойно убирает папку, лежащую на столе, и проходится взглядом по ее оглавлению. Будто ничего не случилось. Будто ему все равно. В горле у Ацуши застывают слова, которые он так хочет произнести, но не знает, будет ли это правильным. Правильно ли то, что от такого холодного прикосновения кажется, будто ему свинцом обжигает кожу. –  Акутагава? Ацуши? Вы здесь? – голос Дазая отрезвляет, и он больше всего желает, чтобы тот ничего не заподозрил. Такое чувство, будто все написано прямо на его лице. – Что тебе надо, старик? – недовольно спрашивает Акутагава, отказываясь смотреть и на Ацуши, и на Дазая. – Я забыл вам еще кое-что сказать. По договору между нами и мафией, ты, Акутагава, должен до конца месяца пробыть у нас. Также важно то, что ты не имеешь права идти домой или контактировать с кем-то из мафии. Следовательно, ты будешь жить у нас. – Я знаю это, ну и? Только не говори, что я буду жить у тебя. Вряд ли я смогу это вынести, – кривится Рюноске, не радуясь такой перспективе. – Нет, конечно. Все намного проще. Вы будете жить вместе с Ацуши. Агентство дает ему жилье, так что это приемлемый вариант. У него небольшая квартирка, но, думаю, вам хватит. Лицо Накаджимы перекашивается уже второй раз за этот день. Черт, они что, специально делают это? И главное: он не может возразить, потому что жильем его действительно обеспечило агентство. – Черт, – цедит сквозь зубы Рюноске, поднимая голову, – черт, хорошо. Неважно. Тигр, так тигр. Заебало. Сделаю все так, как скажете, только не мозоль мне глаза. Дазай усмехается и, несколько раз хлопнув парня по плечу, удаляется. Ацуши опять в шоке. В принципе, ничего нового.