В нашем городе - ветер с моря.

День близился к вечеру. Верхушки деревьев уже светились золотом, когда я вышла из дома, направившись к самой большой избе. Голова ещё болела, но вечер был приятный, тёплый и безветренный, поэтому дышалось мне очень легко. Всё в Липке находится поблизости друг от друга. От одного края деревни до другого быстрым шагом идти не больше получаса, что очень удобно. Мне нужно было только спуститься по своей улице и свернуть налево, пройдя ещё несколько метров. Сзади, в зарослях малины, послышался еле уловимый шорох. Остановившись, я поняла, что, так или иначе, но всё стихло. Первыми мне на ум пришли бродячие коты, которых нынче много везде, особенно в деревнях. И в этом нет ничего удивительного. Но стоило мне сделать следующий шаг, как шум повторился. Я прошла ещё немного и резко обернулась, разом окинув глазами безлюдную улицу. В десятке метров от меня стоял, замерев, огромный белый волк. Он опустил голову и смотрел, редко моргая, но не враждебно, а скорее дружелюбно. Язык серого, гнилого цвета, как всегда, свешивался из его пасти до самой земли. Уши у зверя стояли торчком. - Эй! - я сделала ему навстречу пару шагов. Волк резко отпрыгнул назад и ощерился, будто сильно обжёгся чем-то, а потом, понюхав воздух, скрылся в кустах возле дороги. По непонятным мне причинам я не боялась существ из леса так сильно, как остальные. Скорее всего, я будто чувствовала в них что-то родное и знакомое. Они точно так же мечутся на грани двух разных миров, как и я. Они тоже в какой-то мере изгои. Да, этот волк жутковатый на вид, но никогда и никому не сделал ничего плохого. И разве есть его вина в том, как его воспринимает весь мир? На другой стороне улицы начинается лес. Он сосновый, но постепенно переходит в смешанный, чуть дальше, если идти вглубь чащи по тоненькой манящей тропинке. Деревья там стоят, как армия отважных воинов, готовых к бою, тесно и сплочённо. Так близко друг к другу, что не протиснуться между вековых стволов. Те сосны, что ближе к дороге, стоят, согнувшись в три погибели. Они будто всеми своими силами удерживают своих сородичей, чтобы они ни в коем случае не ступили на территорию, принадлежащую людям. Храбрые, добрые сосны. Изба уже была полна народу. Староста, мудрый и справедливый мужик с бородой до пупа, одетый в звериные шкуры и его супруга в шерстяном платке и с двумя младенцами на руках, один из которых сосал её грудь, разместились на большой белой печи у левой стенки. Это люди, которые меня не очень-то любят, но терпят, потому как мой отец когда-то сослужил им хорошую службу. Возле самой печки на лавке сидели охотники и негромко переговаривались между собой. Ремесленники были с ремесленниками, земледельцы с земледельцами, скотоводы со скотоводами. Среди толпы я разглядела Терезу, беседующую с кем-то. В углу избы возились ребятишки разных возрастов. Ещё здесь был дурачок Морфи, который, в общем, всегда бывал там, где все. С тех пор, как померла его бабка, он изо дня в день побирается в Липке, у кого придётся. Когда я была куда младше, мы с приятелями по улице кидали в него камни. Тогда он сидел тихо, только покачивался из стороны в сторону и бормотал себе под нос слова, понятные только ему. Даже ему доступен вход, куда мне таковой воспрещён. Всех прихожан освещали три свечки в блюдцах на маленьком деревянном столике. Моё место, как всегда - на крыльце, между двух миров. Я села и подобрала под себя ноги, чтобы не дать всё ближе подползающей темноте кусаться. Снаружи стало черным-черно, воздух будто состоял из дёгтя и был вязким и липким, как паутина. Это она, загородняя тьма, которая встречается только у нас. Ведьма всё не появлялась. Люди беспокоились, то и дело подбегали к дверному проёму и выглядывали наружу, щурясь и силясь рассмотреть в темноте силуэт старухи. Мне тоже становилось немного не по себе, какое-то странное беспокойство хватало меня пальцами за горло. Так происходит всякий раз, когда что-то нарушает привычный ход обыденной рутины. - Когда вы видели её в последний раз? - зычно воззвал ко всеобщему вниманию староста. По толпе побежал волнительный шёпоток. - Так дней пять назад видали. Хромала возле леса, - крикнул кто-то из охотников. Староста почесал бороду. Какой-то маленький ребёнок зашёлся громким плачем. - Кто пойдёт? Непонятно было, кто именно это сказал, но мысленно его благодарил каждый. - Не я! - возопил кто-то. - А у меня ребятишек полон дом! - вторил ему ещё чей-то голос. - Я вообще в лесу-то заблужуся! - Не просите! - Послушайте, - рассудительно начал один из целителей, - может, и ну её? Не будем ждать. Его смерили недружелюбным взором. - Ты, урод бородатый, хочешь, чтобы твари из леса залезли к нам в окна и выгрызли нам глаза?! - вспылил крестьянин, живший недалеко от меня. - Её нужно найти! - подхватил деревянных дел мастер, - нужно кого-то послать. - Это, несомненно, правильно, - сказал староста, слезая с печи, а потом покосившись на целителя, - надо послать кого-то, кому нужно принести хоть какую-то пользу, кроме болтовни. Целитель зашёлся дрожью. - Эээ, нужно отправить кого-то, кто живёт между двумя мирами, кто найдёт дорогу в лесу... Эрика! - Эрика, нет! - это была Тереза. - Её отец был лучшим охотником в Липке, а мать - лучшей знахаркой... - рассудил староста, - правда, рюона должна идти. - Хоть раз в жизни докажи, что заслуживаешь от нас кусок хлеба, - отозвалась его супруга. Я взглянула в темноту. Она сделалась ещё гуще, но выглядела будто по-другому. Я могла поклясться, что она звала меня и больше не была такой страшной. - Иди и без ведьмы не ворочайся, - пригрозил целитель. Он хотел сказать ещё что-то, но шёпот подхватил и заглушил последние его слова. Из толпы вырвалась Тереза и бросилась обнимать меня, прижимать изо всех сил к своей груди и причитать. - Не ходи туда, золотко! Эти твари убьют тебя! Убьют и выпотрошат! - Тихо, тихо, - говорю, - я с ними дружна. Всё будет в порядке. Я мягко высвободилась из объятий Терезы и шагнула в темноту. Ещё какое-то время я слышала - да, именно слышала своей спиной - как сотня глаз смотрит мне вслед. И видела плач Терезы, до того, как дегтярный мрак не поглотил его и не сомкнулся за мной семью замками. "Я иду за настойкой, иду за настойкой"... Такое я шептала себе под нос, медленно продвигаясь к лесной тропинке. Ведьма жила на опушке, до которой нужно было пройти густой пролесок. По сути, он ещё не является самим лесом, но служит будто предмировым пространством для загадочного другого мира. Было довольно холодно. В далёких верхушках сосен шумел ветер. Чтобы совсем не продрогнуть, я тёрла ладони одну о другую, согревая их. Я чувствовала себя крайне уязвимо и незащищённо. Под ногами хрустела опавшая хвоя. Чёрные стволы медленно и величественно проплывали мимо. Мне думалось о том, что теперь-то я начну новую жизнь. Да, несомненно, будет трудно и, может, я ещё не раз сорвусь. Тогда я пообещала себе сорваться не больше двух раз. Трёх. В конце концов, это уже будет легче, чем сейчас идти по ночному лесу и стучать зубами, продрогнув до костей. Да, это, пожалуй, самое трудное. В конце концов, я не могла заглянуть вперёд и увидеть, как мне, не заблудившись, найти домик ведьмы и выпросить у старухи целебных настоек. Может, только пару бутылочек... Сзади хрустнула веточка. Я повернулась назад так стремительно, что так и не смогла осознать разумность этого действия. По тропинке шёл белый волк и подметал языком хвою на земле. В нос ударил резкий запах мертвичины. Я прибавила шаг, зверь сделал то же самое. По всему телу пробежал первобытный, острый ужас, начав звучать в голове и достав до пяток. Сама не заметив, как, я перешла на рысцу, оглядывалась назад. Волк навострил уши и припустил вслед за мной, низко держа голову. Мне пришлось бежать, что есть мочи. Я не видела, что происходит сзади, но чувствовала, как тварь кусает меня за ноги. Вонь подобралась так близко, что из глаз брызнули слёзы. Так я летела вперёд, позабыв, что потеряла тропу. Темнота вытолкнула меня из пролеска. Я рухнула на землю, отирая глаза и часто дыша. В груди кололо, в голове стучало, во рту был еле заметный вкус крови. Встав и оглядевшись, я не обнаружила волка. Должно быть, он отбился. Да и запах падали куда-то подевался. Я находилась на круглой опушке. Деревья чуть наклонялись внутрь круга, образовывая некоторое подобие купола, не до конца смыкающегося над головой. Трава на опушке была мне по колено и путалась будто нарочно, мешая идти. Когда раздражённые глаза заново привыкли к темноте, я разлядела напротив себя чёрный силуэт маленького домика с треугольной крышей. Меня бил озноб, и я шла к нему, думая о том, как буду возвращаться назад. Неведомая сила толкала меня вперёд. Входная дверь была приоткрыта и заскрипела, как только я прикоснулась к ней. Я вся превратилась в слух. В доме было темно и тихо. Ужас вновь подступил к горлу, забилось сердце, и мне захотелось бежать отсюда. Бежать, не оглядываясь. - Хекла? - позвала я дрожащим голосом, - извини, я по делу... - Эээх, - отозвался из большой комнаты вздох, - подойди... сюда... В комнате горела маленькая свечка, охватывавшая светом только одну стенку с полками, на которых стояли бесчисленные банки-склянки и висящими под потолком вениками лекарственных трав. У другой стены раздавалось хриплое, тяжёлое дыхание. Мне пришлось взять в руку блюдце со свечкой, чтобы разглядеть, что находится у другой стенки. А там, на лавке, закутавшись во множество шерстяных одеял, неподвижно лежала старуха. Она дышала тяжело и редко, и было понятно, что каждый вздох причиняет ей нестерпимую боль. - Хворь меня неведома взяла... помираю, - причитала она. Я и сейчас не видела её глаз за тугой повязкой. - Хекла, - я намеренно не подходила к ней слишком близко, - я могу достать лекарства. Я приведу... - Нет! Нет от предначертанной смерти лекарства. - А что мне делать? - Сюда подойди, исполни последнюю волю бедной старухи. Я сделала два неуверенных шага вперёд. - Ближе! Тогда я подошла почти вплотную к её "постели". - Руку дай. Хоть мне и не хотелось, я протянула ей свободную левую руку и готовилась к дальнейшим указаниям. Ладонь у ведьмы была холодная, шершавая, костлявая. Старческая. - Что ты хочешь со мной сделать? - это я. - Я дам тебе то, от чего никто бы не отказался. - Это поможет мне не уходить в запои? - Да. И даже больше. Я приблизилась ещё, так, чтобы моя коленка чуть касалась лавки. Страх сменился любопытством. Тогда Хекла резко сорвала с глаз повязку и показала их мне: большие, серые, без ресниц. По всему моему телу будто пробежал электрический ток и обездвижел меня на мгновение. - Берегись зеркал... Ведьма уронила руку и перестала дышать, запрокинув голову и открыв рот. Голова ужасно закружилась, появились рвотные позывы. С большим трудом я вернула свечку туда, где взяла. Ноги подколись, я сделала рывок куда-то в сторону и упала на пол, сильно ударившись головой о предмет мебели. Боль - это последнее, что я помнила с того дня.