Достойный противник

Пятничным вечером Железнов сидел в «БРИ» у барной стойки и потягивал вискарь. Рядом сидел Немец и трындел по телефону с какой-то тёлкой. Андро и Серый шлялись неведомо где. Константин уже пребывал в том состоянии, когда тело чувствует расслабление, а мысли в голове всё ещё ясны и логичны. Именно в таком благодушии Железнова обычно посещало неимоверное желание кого-нибудь натянуть, жёстко и по самые яйца. Он хотел было позвонить Белкину, но передумал: пора учиться обходиться без его жаркой дырки и рабочего рта. Костя обвёл зал взглядом охотника. Кажется, сегодня выбор был не очень… Хотя… На диванчике возле двери за столиком сидел тёмно-русый парень с мелированными волосами, зачёсанными назад. Незнакомец всем своим внешним видом давал понять, что он ищет приключений на свой зад. Однако он лишь сидел и что-то записывал в блокнот, иногда потягивая апельсиновый сок через трубочку. «Очередная проститутка», — с пренебрежением подумал Железнов и продолжил сканировать зал. Обводя зал взглядом обратно, Константин заметил, что к «проститутке» подсел какой-то быдловатого вида мужик а-ля шкаф с пустой антресолью. Костя видел его в компании, что сидела в противоположном конце зала и дико ржала по поводу и без. «Кажется, клиент ему обеспечен». — Костя и сам пользовался услугами проституток, но обычно это был элитный эскорт, а тут даже и не понятно, откуда этот мотылёк взялся… Железнов, потерпев маленькую неудачу в поиске партнёра для траха, повернулся обратно к бару и залпом осушил стакан. Гельфенбайн отошёл, продолжая лить полную хуйню в уши очередной дуры на том конце провода. Для Немца это было абсолютно не свойственно, причём настолько, что Константина даже передёрнуло от отвращения. — Слышь, ну чё, можно мне угостить твоего брата? — раздался сзади слегка прокуренный и нетрезвый голос. Сначала Железнов подумал, что этот вопрос адресован не ему, однако огромная лапища бесцеремонно развернула его от барной стойки. — Не слышал, чё ли? Перед ним стоял тот самый мужик, что обхаживал проститутку. Устраивать потасовку с пьяным амбалом и его гоп-компанией совершенно не входило в планы Железнова, поэтому он как можно более миролюбиво произнёс: — Мужик, ты, наверное, ошибся. У меня нет никакого брата. — Костя даже нейтрально улыбнулся. — То есть вон тот — не твой брат? — мужик указал на парня с блокнотом, который с плохо скрываемым интересом наблюдал за происходящим у барной стойки. — Он чё меня… лохом сделать решил? — дойдя до этого умозаключения, бык сжал кулаки, а его глаза налились злобой. Он развернулся и почапал в сторону парня. Константину даже стало интересно, что же произойдёт дальше. Из-за бьющей по ушам музыки не было слышно, что говорил этот гамадрил парню, однако жестикулировал он активно и пытался схватить того за руку. Парень на удивление грациозно увернулся, поднялся из-за своего столика и спокойно, с видом преисполненного достоинства, продефилировал к барной стойке. Амбал ринулся за ним, крича на всю Ивановскую: «Куда пошёл, сучоныш?!». Парень его полностью игнорировал, а лишь встал рядом с Железновым, даже не удосужив того взглядом, а затем громко произнёс в сторону Русика, который готовил какой-то коктейль: — Бармен, мне казалось, что это приличное заведение, но, видимо, меня ввели в заблуждение, — надменному тону, которым это было сказано, позавидовал бы и высокопоставленный вельможа времён царской России. — Ты не понял: меня никто так ещё не кидал, — громила бесновался и пытался схватить парня. Однако тот даже и виду не подал, что его это касается, а вновь с гибкостью змеи увильнул в сторону. Русик сделал жест охране, которая давно уже была наготове. Парочка крепких секьюрити оттеснила мужика и проводила его в сторону друзей. Он ещё что-то орал нечленораздельное, но друзья взяли его в оборот и попытались утихомирить. — Надеюсь, подобных эксцессов не повторится? — задал риторический вопрос парень. — Да, и можно мне ещё один стакан апельсинового сока? Спасибо. Молодой человек с блядской улыбочкой на устах скользнул по Железнову оценивающим взглядом и спокойно отправился на своё место, демонстрируя при этом свой шикарный зад в облегающих джинсах. В штанах Кости зашевелилось, то ли от вида доступной задницы, то ли от взгляда, которым его буквально трахнули, а этого он простить ну никак не мог. — Кто это? — спросил он у Астахова. — Да, не обращай внимания, это Данилов — автомастерские, шиномонтаж и прочая автодребедень. Он тут иногда бузит, но так как он может подогнать хорошие запчасти, я терплю его пьяные выходки. — Русик, я о нём спрашиваю, — Железнов указал на парня, который вновь погрузился в блокнот. — Этого не знаю. Первый раз вижу. А что? — Таких людей знать надо. Это ж мой брат, — усмехнулся Железнов. Руслан воззрился на него — он был совершенно сбит с толку. — Брат? Дядя Женя что ли где-то наследил? — Вот сейчас и узнаем. Чего он там хотел? Апельсиновый сок? Дай-ка сюда. Астахов ничего не понимал, но быстро нацедил стакан свежевыжатого апельсинового сока, бросил туда пару кубиков льда и протянул Железнову. Тот взял стакан и размеренной походкой направился к потенциальной жертве. В это время Немец наконец-то закончил точить лясы и вернулся к стойке. — А где Чатланин? — спросил он у Астахова. — С братом пошёл знакомиться. — С каким братом? Он совсем допился, что ли? — неуверенно спросил Гельфенбайн. — Надеюсь, что нет… Железнов подошёл к столику, рассматривая молодого человека. Он был не совсем во вкусе Константина, но его яйца просто гудели, а эрекция становилась болезненной. Железнов уже хотел было открыть рот, чтобы произнести что-то вроде «Ну здравствуй, брат!», однако парень его опередил. Он громко, чтобы перекричать музыку, задал вопрос: — Константин Евгеньевич, вы же актив? — при этом он даже не удосужился оторвать взгляд от блокнота. — Ну, разумеется, исключительно актив, — парень ответил сам себе и что-то записал, забавно высунув кончик языка. Затем молодой человек поднял серо-голубые глаза на Константина и стал осматривать его с головы до ног, надолго задержавшись в районе паха. Определённо, этот взгляд Железнов уже видел и не раз, именно так, со стыдливым вожделением, смотрели на него разные девушки и геи. Парень вдобавок эротично прикусил нижнюю губу. — А мы разве знакомы? — Железнов конечно же был в полном ахуе от начала разговора, но быстро взял себя в руки. — Нет, с чего бы? Я — простой российский гражданин, а вы — недосягаемый небожитель. Но вас я знаю: вы — Железнов Константин Евгеньевич, кандидат исторических наук и генеральный директор строительного холдинга «Армада», — продекламировал парень. — Это я и без тебя знаю. Так кто ты такой будешь, гражданин? — спросил Железнов, вперив в собеседника испытующий взгляд. Обычно его хватало, чтобы подчинённые начинали блеять, мычать и пытаться забиться под плинтус. Парень же его выдержал с совершенным спокойствием и даже осмелился произнести: — Я всегда думал, что у людей вашего круга хорошее воспитание, и они не позволяют себе тыкать незнакомому человеку. Кругом один обман… Что?! Снисходительный тон? Железнов вскипел, но не подал виду. Он лишь представил, как нагибает этого парня с серо-голубыми глазами и трахает без смазки и растяжки, вгоняя по самые яйца. Константин Евгеньевич продолжал нависать над строптивым молодым человеком, держа в руке стакан с апельсиновым соком. Строптивец же продолжал чуть ли не ощупывать Железнова глазами. Только вот делал он это уже с видом помещика, выбирающего на базаре породистого скакуна. — Так ты ответишь на вопрос или нет? Кто ты такой и как тебя зовут? — терпение Железнова кончалось, а вот желание всадить этому парню без промедления росло с каждым ударом сердца. — Ну, хорошо, спишем ваше панибратство на привычку к свободному стилю общения, а не на недостаток воспитания. Константин Евгеньевич, по сравнению с вами я — всего лишь простой смертный, сын полковника ФСБ и федерального судьи. И зовут меня Евгений Сергеевич, но, так и быть, Вы можете звать меня просто Евгением. Железнов едва не раздавил стакан. Эта подстилка что бессмертная или психически больная? С Константином таким тоном даже родители не разговаривали. От греха подальше он поставил стакан на стол. Генеральный директор «Армады», конечно же, встречал подобный тон при общении с великовозрастными толстосумами, однако услышать его от какого-то смазливого парня лет двадцати двух-двадцати трёх, который к тому же, судя по одежде ширпотребных лейблов, имеет социальный статус гораздо ниже. Да и как он попал в vip-зал, совершенно было не ясно. До Железнова дошло, что он всё ещё стоит перед этим чудом в перьях, словно нашкодивший ученик перед строгим учителем. А блокнот в руках мелированного придавал этому ещё большее сходство. Костя развалился напротив своего визави, преграждая ему любые пути к отступлению. Да, что ни говори, добыча будет знатной, и она ой как пожалеет о своих действиях. — Ну и что ты от меня хотел, Женя? — Железнов выбрал покровительственный тон. — И вообще, зачем ты назвался моим братом? На слове «Женя» молодой человек закатил глаза, давая понять, что крайне недоволен подобным обращением к себе, но всё же ответил: — Если рассуждать отвлечённо, то я хочу самореализации и взаимности в отношениях, но к счастью от вас, Константин Евгеньевич, — он интонационно выделил имя-отчество, давая понять, что он-де правила этикета соблюдает, — это абсолютно не зависит, поэтому лично от вас я ничего не хочу. Материальные же ценности меня тем более не интересуют. А назвался я вашим братом, чтобы привлечь ваше внимание, и, как сами видите, мне это удалось, — произнося эту странную речь, молодой человек периодически облизывал острым кончиком языка свои белые зубки. Странная речь и неадекватное поведение заронили в Железнове какое-то подозрение, что этот человек здесь не просто так. Сексуальный запал немного угас, но он по-прежнему представлял, как будет вставлять в этот чудный ротик по самые гланды. — Ну, допустим. Кстати, что ты всё заладил «Константин Евгеньевич», да «Константин Евгеньевич», давай уже перейдём на «ты», братец. — Это уже даже стало интересно. — Вам, как историку по образованию, не знать ли, что для того, чтобы перейти на «ты» необходимо выпить на брудершафт, — несколько разочарованно ответил Евгений. Константин предпочёл пропустить мимо ушей шпильку в адрес его образования. Он уже решил, что ему следует перестать поддаваться на провокации. Можно сказать, в нём пробудился учёный-энтомолог, который нашёл новый экземпляр необычной букашки и теперь исследует её с помощью лупы. — Разумеется, я наслышан об этой средневековой традиции. И какой же алкоголь вы, Евгений Сергеевич, предпочитаете? — Железнов решил подыграть. Что-что, а игры он любил, особенно те, в которых он наверняка оказывался победителем. Парень удовлетворённо кивнул, только неизвестно чему. — Обычно я предпочитаю пить красное вино, однако сегодня я пью исключительно апельсиновый сок, — молодой человек демонстративно потянул ярко-жёлтую жидкость из запотевшего стакана, используя трубочку, предварительно поиграв с ней языком. Чёрт, так сексуально этого не делал даже Белкин, а он-то умел возбудить даже заскорузлого натурала-гомофоба. Молодой человек отпил чуть больше трети стакана и произнёс: — Так что, боюсь, побрататься у нас не получится, — и на его лице появилась по-детски непосредственная улыбка. Костя сделал глубокий вдох, а затем выдох, чтобы очистить разум от ассоциаций с Белкиным. — Тогда зачем же вам понадобилось привлекать моё внимание? — произнёс он деловым тоном. — Откровенно говоря, мне хотелось рассмотреть вас поближе, недаром же о вас легенды ходят. А заодно пообщаться. В наше время люди практически перестали общаться вживую, — удручённо добавил парень. Однако, появившаяся затем похотливая улыбка совершенно диссонировала с произнесёнными словами. Константин принял правила этой глупой игры и во что бы то ни стало намеревался в ней выиграть. Для себя он решил, что главным призом будет порванная на британский флаг задница нахала, сидящего напротив, ну или, на худой конец, новая букашка в энтомологической коллекции. — И кто же вам рассказывал эти легенды, Евгений Сергеевич? И надеюсь, в них я исключительно побеждаю драконов и спасаю принцесс, точнее принцев? — Железнов посмеялся над своей же шуткой. — О, эти легенды передаются из уст в уста. Насчёт драконов не знаю — не доводилось сталкиваться, а вот о принцах там много что есть, — многозначительно произнёс парень. Он, словно бы непроизвольно, облизал верхнюю губу и вновь потянул апельсиновый сок через трубочку. На сей раз он сделал это совершенно без какого-либо сексуального подтекста. Хотя может ли в принципе отсутствовать сексуальный подтекст при употребления любой жидкости с помощью «соломинки»? Особенно, когда это делает такой симпатичный парень, как собеседник Железнова. — Я, конечно, не фольклорист, но с удовольствием бы послушал легенды народов мира, не говоря уже о том, что я там — главный герой, — Железнов выбрал насмешливый тон, чтобы притупить бдительность строптивца. Евгений на несколько секунд уставился куда-то за спину Железнова. Его взгляд не выражал совершенно никаких эмоций: ни страха, ни презрения, ни высокомерия, вообще никаких. Константин обернулся и увидел, что по направлению к двери идёт Данилов в окружении своих человекообразных дружков. Глубоко посаженные глаза Данилова смотрели на собеседников с неприкрытой агрессией, однако компания прошла мимо, лишь один из парней бросил в их сторону заинтересованный взгляд, который дольше всего задержался на Железнове. Константин повернулся вновь к своему визави и выдал: — Евгений, я смотрю, вы испугались этой гориллы. Но не бойтесь, я смогу защитить вас от любых его посягательств. Вы же сами сказали, что я — легендарный герой. — Да, Константин Евгеньевич, самомнения у вас хватит на троих. Я веду самостоятельный образ жизни с шестнадцати лет, и это был полностью осознанный мой выбор, поэтому меня уже давно не страшат какие-либо высшие приматы. Я умею с ними играть так, чтобы «не было мучительно больно», как писал Николай Островский, правда по другому поводу. «И он ещё, что-то говорит о моём самомнении? Да с его гонором может поспорить только властность отца». — Железнов приложил усилия, чтобы вновь не возбудиться от мыслей о Евгении Викторовиче. — Ну, так что же, мы так и продолжим эту светскую беседу «на сухую» или всё-таки выпьем чего-нибудь? — спросил Железнов. — Тем более вы так и не рассказали мне обещанную легенду. — Я уже выпил свою норму жидкости, а вы вольны злоупотреблять так, как посчитаете нужным, — Евгений игриво улыбнулся. — Что же касается легенды, то я вам ничего не обещал, но всё же могу рассказать, если вам так интересно. — Евгений вопросительно посмотрел на Железнова. — Тогда я, пожалуй, возьму себе немного виски, а затем с удовольствием послушаю. Я уже заметил, что в вас пропадает актёрский талант. А ещё я уверен, что вы — рассказчик от Бога. — Столько лестных слов в адрес моей скромной персоны… Константин Евгеньевич, вы меня явно переоцениваете. У меня складывается такое ощущение, что вы хотите затащить меня к себе в постель, — Евгений сделал театральный жест и смущённо опустил глаза. Да он даже покраснел. Это определённо была игра, и пока не было понятно, кто ведёт в счёте. Железнов подошёл к барной стойке. — Русик, будь другом, плесни ещё виски. — Чатланин, ты чего там зависаешь? Уже минут пятнадцать… И что у тебя там за брат такой нарисовался? — О, Марик, это просто нечто. Никогда не встречал подобного типа. Прикинь, парень просто решил поговорить со мной. — Поговорить или «поговорить», — Гельфенбайн сделал пошлое движение языком за щекой. — Вот именно, что просто поболтать, — Железнов до сих пор ещё не знал, как на это реагировать. — Только при этом он делает всё, чтобы соблазнить меня. Немец присвистнул: — Пятнадцать минут разговоров, и ты его ещё не трахнул? Стареешь, брат, — заржал Немец. — Да, пошёл ты… Я его трахну: либо добровольно-принудительно, либо тупо изнасилую. Ещё никто не смел со мной играть в такие игры, — Железнов сам не знал, зачем ляпнул про изнасилование. Он взял протянутый Астаховым стакан с виски и направился обратно к Евгению. — Кажется, наш Костенька без своего Белкина совсем с катушек слетел. Уже насиловать парней собрался, — оскалился в улыбке Немец. — Видимо, уверен, что папаша его опять отмажет, — ответил Руслан, смотря в спину удаляющегося Железнова. — Надеюсь, вы не успели соскучиться по мне, Евгений Сергеевич? — шутливым тоном спросил Константин, на сей раз садясь рядом с Евгением. — Я редко скучаю, — пространно ответил молодой человек. — Я всегда нахожу, чем себя развлечь. — Если бы не излишняя экстравагантность поведения визави, его похотливый взгляд и эта кажущаяся неуступчивость давно бы уже довели Железнова до оргазма. Но сейчас он лишь продолжал социальный эксперимент, пытаясь понять, к какому результату он приведёт. — Что ж, ваше здоровье, Евгений, — Железнов продемонстрировал желание чокнуться стаканами, но молодой человек даже не пошевелился. — Итак, Константин Евгеньевич, если вы ещё не передумали, то я могу поведать вам одну занятную легенду. «Сука, он опять мне делает одолжение», — Железнов начал закипать, но даже виду не подал, он лишь сделал жест «Прошу, начинайте». — Давным-давно, в городе Архангельске, что в бескрайней северной стране, у молодых родителей появился на свет мальчик. И был он такой хороший и пригожий, — сказал Евгений сюсюкающим голосом, — да и умный вдобавок. А уж как он походил на своего отца. И назвали этого чудо-мальчика Константином. Евгений декламировал с поразительным артистизмом, расставляя интонационные акценты и делая правильные паузы — определённо рядом с Железновым сидел талантливый артист. Только вот зачем всё это Евгению, Константин не понимал. — И была бы уготована ему жизнь простая и ничем не примечательная, — продолжал Евгений своё повествование, — если бы молодой отец не стал лезть из кожи вон и зарабатывать огромные деньги — всё ради сына. К сожалению, стал Константин превращаться из милого ребёнка в несносного избалованного мальчишку, которому всё было доступно и всё прощалось. А уж как он измывался над своими родителями, в основном, конечно же, над отцом, которому он за что-то мстил, возможно даже и не осознавая за что. Но юноша Константин лишь знал, что у него есть какая-то власть над отцом — странная, порочная власть. — Молодой человек намеренно замолчал и с интересом наблюдал за реакцией Железнова. Тот был холоден и равнодушен. Удовлетворённо кивнув, парень продолжил: — И если бы не чисто железновский железный характер, — Евгений улыбнулся своему каламбуру, — то давно бы Константин из героя превратился в наркомана или банально спился, как это бывало со сверстниками из его круга общения. Только характер и желание доказать всему миру, что он лучше всех этих «золотых мальчиков», что окружали его, что он — не очередной прожигатель жизни и папиных состояний, заставляет молодого Константина поступить в университет. Но даже тут он идёт наперекор родителю, и поступает не в престижную заграничную… Сорбонну, кажется, — Евгений не ждал ответа от слушающего внимательно Константина, но делающего вид, что это не так, — а в обычный Московский педагогический университет, на истфак. Правда, насколько мне известно чудить будущий педагог не перестал, но был одним из лучших студентов курса. — Лучшим, — поправил Константин с безразличием. — И был он лучшим студентом курса, но вновь неуёмная страсть героя к приключениям вынудила Константина круто перевернуть свою жизнь и отправиться простым учителем истории в какую-то богом забытую деревню, кажется, в Липецкой области, — конечно же, из первых рук Евгений знал ответ и на этот вопрос, но продолжал играть. — И встретил он там принца — глупого школьника, влюбившегося в своего учителя истории. Но не ответил Константин свет Евгеньевич на любовные терзания юного ученика, а даже наоборот, изнасиловал его. Но вновь не понёс он за это наказания и самодовольно умотал в Новосибирск. — Евгений замолчал. Константин по-прежнему был холоден. — Кажется, Константин Евгеньевич, Вы скучаете, аль не весел мой рассказ? — Евгений подмигнул. — Нет, отчего ж, очень даже увлекательно. И что же там было дальше? — Дальше? — Евгений перелистал несколько листиков блокнота, словно бы сверяясь с какими-то записями. — А дальше там будет служба в армии — ещё один бунт на корабле, — Евгений оторвался от блокнота и посмотрел на каменную статую, что когда-то была Константином Железновым, а затем вновь продолжил бубнить под нос: — А потом, значит, идут всякие страдания, свадьба и вновь страдания. В общем, «Санта-Барбара» и ничего интересного. — Парень отложил блокнот. — Лично мне не в кайф копаться в грязном белье, даже если оно от Armani или Versace. — Жаль, а я бы ещё послушал. — Статуя ожила и выглядела разочарованной. — У вас отлично получается. Не хотели бы стать актёром? Я могу посодействовать. — И быть вам хоть чем-то обязанным? Нет уж, увольте, — отмахнулся Евгений. Он вальяжно развалился на своей половинке диванчика, призывно расставив ноги. — Раз продолжения не будет, то позвольте поинтересоваться, откуда вы столько обо мне знаете? — Железнов не выказывал никаких эмоций, пребывая в каком-то отрешённом состоянии. Естественно, всё это было правдой, но вот откуда её знал совершенно посторонний человек. Железнов абсолютно не стеснялся своей жизни, но вот так вот пренебрежительно отзываться о ней он позволял только себе. — Это же легенда. А как рождаются легенды? Правильно — то там слушок, то тут шепоток, и как писано в Евангелии от Луки: «Кто имеет уши слышать, да слышит!». — Евгений, только не говорите мне, что вы, к вящим вашим талантам, ещё и религиозны, — Железнов стал немного оживляться. За время рассказа Евгений больше не предпринимал наглых попыток соблазнить его. — О, что вы, Константин Евгеньевич, цитируя Бунюэля: «Слава Богу, я всё ещё атеист». — Вашей эрудированности можно только позавидовать, только вот, а как же «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Книга Экклезиаста, между прочим, раз уж мы пошли по религиозной тематике, — Константин решил перехватить инициативу в цитировании. — Ничего не могу с собой поделать: мой мозг, словно губка, впитывает в себя новую информацию и постоянно требует всё новую и новую порцию. Единственное, что может поспорить с этим неуёмным желанием, так это желание заняться сексом, — Евгений вновь не выказал при этом ни похоти, ни желания, даже как обычно соблазняюще не облизал губы; тон был размерен и спокоен, словно обсуждали погоду или мифического сына маминой подруги. Железнов решил нанести атакующий удар: — Ну, новой информации от меня Вы не получили… Так что, идём трахаться? — Константин повторил спокойно-деловой тон собеседника. Правда, в нём давно уже угасло желание надругаться над этим странным человеком. — Секс?.. С вами?.. — Евгений как будто попробовал эти слова на вкус, но так и не распознал его. — Боюсь, ничего хорошего для меня из этого не выйдет. — Это ваше предположение или твёрдое научное знание, а может быть, очередная легенда? — Железнов вновь немного оживился. — Это моё нежелание спать с вами, Константин Евгеньевич. Во всяком случае, сегодня. — Евгений вновь просканировал Железнова с головы до ног, постукивая указательным пальцем по губам. Он словно размышлял, взвешивая все «за» и «против». — Сегодня, определённо нет. «Это поразительно, он ещё и выбирает, когда он соизволит со мной переспать. Если я его не убью после всего этого цирка, что он тут устроил, то этот Женя будет достойной заменой Белкину. Хотя нет, ещё одного блядуна, да ещё и к тому же чокнутого, я долго не вынесу»,  — в свою очередь размышлял Константин. Новый выпад. Константин уже представлял себя фехтовальщиком. — А если я хочу тебя трахнуть, Женя? — Константин принял угрожающую позу и внимательно стал смотреть на своего в конец уже оборзевшего визави. Евгений изумлённо поднял бровь. — Это полное ваше право, Константин Евгеньевич. Я не могу запретить вам что-либо желать. Я для этого слишком мелкая сошка, — насмешливый тон только разозлил Железнова. Кажется, выпад был неудачным — туше нанёс противник. — Ну, а если я изнасилую тебя. Мне же за это ничего не будет, — Константин добавил металлического холода в голос, а взгляд так и вовсе прожигал насквозь. Да, но всё это странным образом абсолютно никак не действовало на Евгения. Он вновь удивлённо приподнял бровь и наклонил голову набок; однако расставленные ноги плотно сдвинул и скрестил руки на груди, принимая оборонительную позу. — И с этим я ничего не смогу сделать, хотя бы потому что вы сильнее меня, а уж о возможностях ваших и вашего батюшки и говорить не приходится. Но неужели вы считаете, что, придя сюда, я не просчитал и этот риск? — Евгений улыбнулся. — И он мне показался приемлемым. А вообще, я по натуре — фаталист, и искренне верю, что чему быть — того не миновать… Железнов даже потерял дар речи. Не такой реакции он ожидал. Конечно, не испуга или увещеваний не делать этого, но заявление, что парень заранее просчитал риск быть изнасилованным и что уровень этого приемлем, вообще не укладывалось в голове. Евгений точно не дружит с головой и, возможно, вообще сбежал из какой-то лечебницы для душевнобольных. — Приемлемый риск? Этот клуб принадлежит моему другу и если будет надо, то ни один из присутствующих тут даже не вспомнит о твоём существовании. — Железнов понимал, что перегибает палку и каким бы моральным уродом он не был, но на изнасилование он бы точно не пошёл, но проучить этого идиота было просто необходимо. — Я знаю: этот клуб принадлежит двоюродному брату вашего супруга. Он как раз сейчас стоит за барной стойкой. Не правда ли, интересное хобби у миллионера? Константин Евгеньевич, а какое у вас хобби? Железнову пришлось признать, что Евгений мастерски сменил тему, но отступать Железнов был не намерен. — Моё хобби — насиловать несговорчивых парней, — Железнов ехидно улыбнулся. М-да, ему попался исключительно крепкий орешек, буквально алмаз. Кажется, податливость Белкина совершенно расслабила Константина, и он уже и забыл, что такое достойный противник. Ведь даже от отца он всегда мог добиться своей цели, достаточно было спровоцировать в нём сексуальное желание, а для этого большого ума не надо. Вертихвост так и вовсе ему в подмётки не годился. Железнов судорожно пытался сообразить, чем же ещё можно подействовать на собеседника? Если он так отреагировал на угрозу изнасилования, то вряд ли поверит в угрозу убийства, долбаный фаталист. Конечно, может быть, его и впрямь пугнуть: незаметно написать Немцу и Русику, чтобы парочка крепкий проверенных парней уволокла этого Женю в подсобку и преподала ему там хороший урок? Только Железнов чувствовал, что этот острослов и тут найдётся, что ответить, а тупые быки ещё и повелись бы. Самому мараться? Рискнуть или нет? Неудовлетворённое сексуальное желание давно уже переродилось в азарт игрока в рулетку, пока ещё не в русскую. Правда, Костя не любил казино, но тут было даже круче. Пока Железнов размышлял, парень внимательно рассматривал Астахова, который от нечего делать ловко жонглировал бутылками и о чём-то трындел с Немцем, к которому присоединились, невесть откуда взявшиеся, Андро и Серый. Астахов указал на столик, где сидел Железнов и трое его приятелей направились к нему. — Слушай, Костян, ты, по ходу, тут поселиться решил? Я тебя уже битый час жду, — начал наезжать Немец. — Вон уже парни подъехали, а ты тут всё лясы точишь. Молодой человек, если этот олух присел вам на уши, то только дайте знак, и мы его быстренько уведём. — Обращаясь к собеседнику Железнова, Марк пытался быть учтивым. — О, что вы, Константин Евгеньевич — очень интересный собеседник, — картинно выпучив глаза, ответил ему Евгений, а затем он буквально стал пожирать глазами подошедших. Поймавший на себе столь бесцеремонный взгляд, Серый даже отступил на шаг назад. — Парни, знакомьтесь, это Евгений. А если быть точным, Евгений Сергеевич. И он тоже ужасно интересный собеседник. — Теперь мы, значит, играем в кукушку и петуха? Мозг Железнова кипел — страстно хотелось курить, пить и кому-нибудь присунуть. Ещё немного и он капитулирует, даже был готов выплатить репарации. Евгений почтительно склонил голову и протянул руку каждому из троицы. При этом он каждый раз повторял своё имя, а на его лице была приклеена блядская улыбочка. Да по сравнению с ним, Белкин — просто благопристойнейшая монахиня-клариссинка. — Ну, что вы хотели, мои друзья-натуралы? — Железнов хотел посмотреть на реакцию Евгения, когда он узнает, что троица недоумённо взирающих на парня мужчин, натуралы. Однако, то ли Евгений не слышал, то ли ему вообще насрать на ориентацию присутствующих, только он вновь стал с явным эротизмом облизывать губы, медленно убирая язык, скользя им по зубам, и с большим рвением пожирать их глазами. Железнов понял, что это клиника и неизлечимо. — Ну, мы это… хотели с тобой выпить, а ты тут… общаешься, — Серый тоже не знал, как реагировать на такое поведение Константина и Евгения. — Евгений, а вы не против, если мои друзья присоединятся к нам? «Может, с подкреплением удастся хотя бы свести партию вничью. Только чем эти придурки могут ему помочь? Немец, вон, не прошло и минуты, уже краснеет от этого неприкрытого непотребства. Русика что ли подключить. Или… Точно, Женька, уж он-то своего тёзку точно на место поставить сможет… Так, о чём это я? Они же оба меня потом засмеют, а уж когда мелированный начнёт отпускать в мой адрес колкости, то папочка с превеликим удовольствием поддержит его. Два сапога — пара». — Железнов, наверное, впервые в жизни был готов сдаться — иррациональное поведение Евгения не подходило ни под один известный шаблон: это точно не подросток, желающий привлечь внимание, и уж точно не извращенец-сексоголик, желающий быстрого грязного секса. Но кто же он? Константин терялся в догадках, а чего-то не знать для него было сродни пытке. Евгению наконец-то надоело соблазнять натуралов, и он ответил: — Я совершенно не против, только вот, знаете ли, мне уже пора. Я своё любопытство удовлетворил. Вы, надеюсь, тоже удовлетворены. Поэтому за сим спешу раскланяться и удалиться. На этом моя исследовательская работа окончена. — Евгений грациозно встал, подхватил свою небольшую кожаную сумку и, медленно обходя совершенно сбитых с толку Марка, Андро и Серого, направился к выходу. — Эй, что ещё за исследовательская работа? — вдруг спохватился Железнов. — Константин Евгеньевич, вы же учёный, кандидат исторических наук, и вам хорошо должно быть известно это понятие. Железнов стал раздражаться, он чувствовал, что его где-то жёстко обманули, если не сказать грубее. — И в чём же она состояла, эта твоя работа? — он поднялся. — Всё довольно банально, я исследовал влияние симпатичных парней на мажоров, к коим отношу и вас, уважаемый Константин Евгеньевич, — парень вновь наклонил голову. — И что же ты выяснил? — Железнов стал похож на закипающий чайник. — К сожалению, ничего нового, — печально ответил Евгений. — Все реакции предсказуемы и давно уже описаны в специализированной литературе. У вас есть ещё ко мне вопросы? А то у меня через полтора часа важная встреча и я не намерен её пропускать. — А я не намерен вас задерживать, Евгений Сергеевич, — холодно произнёс Железнов. — До новых встреч, господа. — Евгений вновь поклонился и вышел из vip-зала. Железнов так и стоял, пытаясь переварить всю ту ахинею, что весь вечер нёс этот странный парень. Ему нужно срочно напиться и кого-нибудь трахнуть. Словно зомби он направился к барной стойке. — Русик, срочно налей мне вискаря и пошли в твой кабинет… Стоявшие, как три тополя на Плющихе, мужчины последовали за Константином. — Эй, смотрите, этот мелированный тут забыл свой блокнот, — произнёс Андро. Он принёс его Железнову. Тот уже залпом выпил стакан виски и стал листать блокнот. — Блядь, это просто пиздец, — произнёс он, спустя полминуты. Он нервно запустил пальцы в волосы. Удивлённые друзья уставились на Константина. Он вручил им блокнот. В нём было исписано около десятка страниц. Почерк был неряшлив и несколько нервозен, но читался легко. Рукопись начиналась с более-менее официальной биографии Железнова, которую можно было выцепить из интернета, затем тезисно шли более интимные подробности, некоторые из которых в полном объёме не знали даже друзья, а затем шло самое интересное. На листе большими буквами было написано «ПЛАН». А дальше перечисление из двух пунктов: «привлечь внимание жертвы», в скобочках было написано «подойдёт какой-нибудь тупой качок или гопник»; вторым пунктом значилось «вынести мозг. Применять сарказм, указание на разницу социального статуса, рассказать легенду». Дальше шёл список с заголовком «Средства подавления воли»: «неприкрытая эротичность (больше языка), развязность поведения, снисходительный тон, указание на недостаточность воспитания, намеренно официальный стиль общения». Дальше шла надпись «Необязательные вопросы» и ниже: «Когда он понял, что я не проститут, как он решил изначально?», «Если будет скучно — узнать, какие анальные наказания он приготовил для меня». На следующем листе красной ручкой было красиво выведено: «пригрозит изнасилованием» и перечёркнутый знак вопроса. Буква «т» в слове «пригрозит», тоже была перечёркнута и сверху было надписано «л», но уже синей, той же самой, что и весь остальной текст. А ещё был большой смайлик и восклицательный знак. И наконец, на последнем из исписанных листов было наспех начертано «Исключительно актив!!!» и «Константин Евгеньевич, Вы — достойный противник, рад был с Вами познакомиться» и подмигивающий смайлик. Парни, включая Астахова, который присоединился к ним, ничего не поняли, Железнов же смотрел куда-то вдаль, проклиная себя, Белкина, Русика, Немца и далее всех известных и неизвестных жителей планеты Земля до седьмого колена включительно… Хорошо хоть глаз не дёргался…

***

Евгений, удовлетворённый своим разговором с Железновым, стоял возле «БРИ», облокотившись на дерево. Было уже около девяти вечера. Лёгкий ветерок освежал. Он достал телефон и, выбрав нужного собеседника, сделал вызов: — Здравствуйте, Николай. Это Евгений. — Какой Евгений? — Белкина на мгновение передёрнуло — он подумал, что звонит Железнов-старший, но голос был совершенно другим. — Мы с вами два дня назад познакомились в кафе «Жанетта». Я случайно пролил на ваши брюки яблочный сок. Вы ещё в качестве компенсации выбрали минет. Да, Николай вспомнил. Он не помнил, как оказался в этом кафе, но вот минет он помнил — ничего удивительного, оральные ласки были выполнены просто на «отлично». Ещё бы чуть-чуть и Железнову пришлось бы признаться, что в этом деле он всего лишь второй. — Я помню тебя… вас, — в памяти Белкина всплыло и то, что этот странный парень предпочитал официальное обращение на «вы». — А откуда у вас мой телефонный номер? — Хорошо, спишем всё на трудный рабочий день, — сказал Евгений, добавив в голос нотку снисходительности. — Николай, вы же сами мне его дали. В конце нашей занимательной беседы о вашей жизни. — Точно, он же непонятно почему очень разоткровенничался с этим Евгением, буквально выложив всё о себе, да и о Косте тоже. — Ой, да, точно, — Белкин, развалившийся на диване в своей квартире, дурашливо улыбнулся. — И чем я обязан вашему звонку? — Коля надеялся, что сегодня от этого тёмно-русого он получит не только оральные ласки. Не зря же он позвонил? — Звоню сообщить вам, что вы совсем распустили своего супруга Константина Евгеньевича. Его вседозволенность и ЧСВ зашкаливают, выше некуда. Хотя надо признать сексуальность и похоть из него так и сочатся, — сообщил Евгений. — Вы знаете Джонни, то есть Костю? — Белкин был крайне озадачен. — Да, я встречался сейчас с ним в «БРИ». Но не волнуйтесь, на сегодня у меня не было планов на его член, поэтому, несмотря на все его старания, мы ограничились лишь милой болтовнёй за стаканчиком апельсинового сока. — Я и не волнуюсь — у нас свободные отношения… — Белкин был просто поражён, такого не бывает, от слова совсем. Ещё никому, обладающему внешностью и подобным похотливым взглядом, как у Евгения, не удавалось уйти от Джонни нетрахнутым в самой извращённой форме, а уж «милая болтовня»… С Железновым? — В этом-то и проблема — Константин привык получать всё, что только захочет, а это извратило его. Но при всём при этом, надо отдать должное, он очень умён и изворотлив. И, что немаловажно для некоторых, он хорошо обеспечен. В общем, признаю: господин Железнов — достойный противник. Я понимаю ваш выбор. Коля был в окончательном раздрае. Он ещё пару дней назад понял, что Евгений — странный тип, но в какую игру он решил поиграть с Джонни и в чём тот — достойный противник, понять не мог. — Я рад, что Константин произвёл на вас такое впечатление, — это максимум, что смог выдать его мозг. — Это всё, что вы хотели мне сообщить? — И на кой ему эта информация? Он и так всё прекрасно знал о Косте. Плюс к этому он ещё знал, что тот был самым большим в мире мудаком и извращенцем… — По большому счёту, да — именно это я и хотел вам сообщить. А ещё довожу до вашего сведения, что сегодня у меня по плану день секса с высокими блондинами и вы, как нельзя лучше, подходите под это описание. — То есть вы вместо Джонни хотите встретиться со мной? — Белкин был ошарашен. Этот Евгений реально псих, но если он также виртуозен в постели, как в работе языком, то Белкина ждёт отличнейший трах. У него даже встал. — Да, Николай, я предпочёл вас господину Железнову, — Евгений говорил это тоном воспитателя, который уже в тысячный раз объяснял маленькому ребёнку, что ковыряться в носу — это плохо. — Я… Я… Ну, я вообще не знаю, как на это реагировать, — Николай был просто воодушевлён, ведь подобное с ним было в первый раз. Он же всегда считал, что никто и никогда не сможет устоять перед чарами Железнова, и будь у партнёра выбор между ним и Костей, то он бы, не задумываясь, выбрал бы последнего. Евгений — точно псих, хотя и с умелым ртом. — На это не нужно никак реагировать, а всего лишь нужно быть готовым к встрече, — улыбаясь, ответил Евгений. — Скиньте мне на этот номер ваш адрес — я буду там через час-полтора. — Будет сделано, — Белкин был в предвкушении, уже обдумывая, в каких позах он нагнёт этого невероятного Евгения, который выбрал его, а не Железнова. Чёрт, и почему он не записал этот разговор — Джонни же никогда в жизни не поверит. — Да, Николай, не могу выбрать, посоветуйте, какую марку автомобиля выбрать «Audi» или «Porsche»? — неожиданно спросил Евгений, который всё время разговора наблюдал за мужчинами на стоянке. — Ну, я бы, наверное, выбрал Porsche. А что? — Ничего существенного, просто опрос общественного мнения. Ладно, Николай, жду ваш адрес. До встречи. Евгений завершил разговор и направился в сторону Porsche Boxster. Рядом с родстером стоял статный жгучий брюнет лет тридцати пяти—сорока и докуривал сигарету. Облегающая белая майка отлично подчёркивала его рельеф, а светлые летние брюки хорошо облегали стройные ноги. Евгений споткнулся и «случайно» оказался в руках кареглазого владельца спортивного автомобиля. Парень поднял свои серо-голубые глаза с поволокой на спасителя и слегка облизал губы…