только руку протяни

      Тридцать первого декабря квартира Арсения выглядела так, будто сошла с идеальных обложек журналов: нарядная ель, сверкающая гирляндами и разноцветными шарами; по периметру окон была развешана мишура; натёртые до блеска полы, в которых отражался тёплый свет ламп; по центру вытянулся стол, укрытый бежевой скатертью. Умиротворение картины, её вылизанную статичность нарушали снующие туда-сюда хозяева квартиры — Ксюша расставляла блюда, пока Арсений метался в поисках идеально подходящих часов к выбранному наряду. Ржевская, которая натянула на себя первое понравившееся платье глубокого изумрудного цвета, только посмеивалась себе под нос. — Вероника написала, — вдруг нарушил мягкое молчание Попов, — сказала, что приедет к нам со своим… другом. Ксюша подняла глаза на мужчину, голос которого как-то странно понизился под конец фразы. — Моя сестра не водит на семейные праздники друзей, — пояснил Арс, шумно выдохнув. — Это точно её парень. — И что? Она же взрослая девочка, Арс, может себе это позволить, — хохотнула Ржевская, не отвлекаясь от расстановки бокалов. Со стороны мужчины послышалось сбивчивое бормотание под нос, будто он заочно материл загадочного «друга» — сообщение сестры явно пошатнуло спокойствие Арсения. Устав наблюдать за его нервными попытками аккуратно завернуть рукава рубашки, Ксю подошла ближе и, оттолкнув его руки, сама взялась за ткань. — Арс, я уверена, если Вероника ведёт его к нам — значит, он действительно хороший молодой человек. Ты же не думал, что твоя сестра всегда будет одна? — Не думал. Но никогда бы не подумал, что это произойдёт так скоро. Ей же всего лишь двадцать. Ксюша красноречиво вгляделась во взволнованные неожиданной новостью глаза Арсения, и тот, поняв комичность ситуации, на выдохе рассмеялся тихим смехом. — Чёрт, я встречаюсь с ровесницей своей младшей сестры, — Попов поднялся с подлокотника дивана, куда был усажен девушкой, и навис над ней, взяв её лицо в чашу ладоней. — Никогда бы не подумал, что это будет так великолепно. Ксения приподняла уголок губ, принимая своеобразный комплимент, и потянулась за поцелуем. Арсений с готовностью прижался к нетронутым помадой губам, тут же углубляя поцелуй, выбивая из лёгких Ксю последний воздух. В десять вечера в квартиру завалился весёлый Серёжа под руку с Юлей — девушкой, что жила на одной лестничной площадке с Поповыми и познакомилась со всей компанией за два дня до Нового года, когда они все столкнулись в грузовом лифте с огромными пакетами из продуктового. Матвиенко вызвался помочь хрупкой Юле, и та, разговорившись, призналась, что этот Новый год вынуждена встречать одна, так как родители в другом городе, а любимый парень решил быть честным прямо в разгар предновогодней суеты и ушёл к другой. Топольницкая говорила о нём с такой лёгкостью, что Арсений с Серёжей искренне удивились, а вот Ксюша — она знала, каких сил стоило Юле упоминать свою разбитую любовь в таком непринуждённом тоне. Поэтому ни у кого не осталось сомнений, что Юлия будет праздновать с ними. В квартире Арсения должна была собраться поистине шумная и радостная компания, но Ксюше, надевавшей серёжки перед зеркалом в спальне, безумно не хватало самого главного — Антона Шастуна. Лучший друг собирался провести незабываемое первое свидание со своей интернет-подругой, о которой так мечтал — разве Ржевская имела право обижаться и тянуть одеяло на себя? Антон ни разу не упрекнул Ксюшу за её постоянное бегство в компанию Арсения — он был за неё искренне рад. И Ксю лишь надеялась, что та загадочная Ви действительно окажется достойной Шастуна. А иначе она выцарапает ей глаза. Второй звонок в дверь прозвучал через полчаса, заставив Попова так и замереть с виноградиной у рта. Ксюша выскочила из-за стола первая и, дождавшись Арса, который только сейчас осознал, как сильно соскучился по сестрёнке, дёрнула дверную ручку. — Впустите? — Вероника Попова была точной женской копией брата — угольно-чёрные волосы по плечи и прозрачно-голубые глаза, в которых плясали огоньки. В одной руке она сжимала бутылку первоклассного вина, а в другой — ладонь своего парня. Ладонь Антона Шастуна. Ксюша не сводила глаз с не менее ошарашенного друга, пока Арсений метался от одного лица к другому, не зная, на кого орать в первую очередь. — Я так погляжу, сюрприз удался, — продолжила Вероника и втянула несопротивляющегося Шаста в прекрасно знакомую ему квартиру. Он, честно, до последнего не мог сообразить в темноте ночи, в какую высотку они зашли и перед чьей дверью остановились. Ви не давала ни слова вставить, загадочно шикая на него, и теперь вся эта конспирация взрывала мозг. — Как… как вы… — Арсений кружил пальцами в воздухе, пытаясь ухватиться за невидимую нить логики, но не мог сосредоточиться — другом его сестры оказался высоченный Антон Шастун, который, вообще-то, Попову нравился, но… он держит за руку его младшую сестру. — Мы познакомились в интернете, — отмер Антон, смело глядя на хмурого Арса. — И ты не говорила, что едешь в Питер к брату, — обратился он уже к Веронике. — А уж тем более, что его зовут Арсений Попов. — Прости, я просто хотела сделать сюрприз, — младшая Попова оглядела поочередно Антона, брата и Ксюшу, которая единственная из всех не выказывала недовольства. Она была, конечно, удивлена подобным раскладом — полгода Шаст общался с сестрой Арсения, о котором она сама на тот момент ещё знать не знала, но подобные переплёты судьбы вызывали у неё лишь счастливую улыбку. — Я видела твои фотографии с Ксюшей Вконтакте, потом Арс показал её фото, в моей голове сложилась идеальная для всех картинка — мы Новый год встретим все вместе, как каждый из нас хотел. Из гостиной наконец показалась любопытная голова Матвиенко, который тут же раскрыл руки для объятий. — Графиня Попова собственной персоной! Вероника, смеясь, повисла у друга на шее и что-то увлечённо затараторила ему, пока Антон, Арсений и Ксюша так и застыли в коридоре. Парни сверлили друг друга нечитаемыми взглядами, и Ржевской это поднадоело. — Так, брейк, — она встала между ними. — Арс, я же говорила, что парень Вероники окажется хорошим. Шаст, я тебя поздравляю, тебе всё-таки придётся отпраздновать Новый год в моей компании, — Ксюша ярко улыбнулась Антону, который не удержался от ответной ухмылки. — Давайте к столу уже, выпьем за встречу! — крикнул Матвиенко. — О, Шаст, ты ж говорил, что с девушкой какой-то будешь тусить. Вместо ответа Антон подошёл ближе к Веронике, которая беззастенчиво сплела их ладони и чмокнула парня в кончик носа. Шампанское, что Сергей до этого лил в бокал, выбежало за края и пролилось на чистую скатерть. — Серый, вынь руки из жопы, — хмыкнул Арс и забрал у друга бутылку. И то ли Попов сошёл с ума, то ли это праздничная атмосфера так на него подействовало, но он успокоился, и мысль о том, что у Вероники появился парень, да ещё и Антон Шастун, казалась ему самой естественной на свете. Когда пробило двенадцать, все дружно подняли бокалы и, загадав желание, хитро переглянулись. Арсений приобнял рядом стоящую Ксюшу, которая, привстав на цыпочки, сцеловала сладкое шампанское с его губ. Арс улыбался в поцелуй, потому что точно знал — на этот раз его желание сбудется. Оно уже сбылось — оно великолепно выглядело в изумрудном платье, так подходящем к игриво сверкающим глазам, и зарывалось пальчиками в волосы Арсения, прижимаясь ближе. Подумать только, один месяц перевернул в жизни Арсения всё. Декабрь в Питере для Попова всегда представлялся месяцем, который надо просто пережить в колючем холоде, но этот декабрь он жил так, как не жил, наверно, даже в июльской жаре доминиканского курорта вместе с Серёгой. Виной тому служила девушка, забавно скалящая на него зубки, упрямая, «выкающая», надломленная, но сильная и готовая идти до конца. — Ты чего так улыбаешься? — закусив губу, поинтересовалась Ксю. — Вспоминаю, — коротко ответил Арс. — Что же? — Нас. Ксюша понятливо улыбнулась и, проведя носом по его скуле, шепнула: — То ли ещё будет. И прозвучало как обещание: «они» — это история длиною в вечность; «они» в эту новогоднюю ночь обретают не счастливый конец, а счастливое начало. Утро первого января наступило только в одиннадцать часов. Антон с Вероникой встретили его на диване, Арсений с Ксю — на постели, а Серёжа с Юлей — и вовсе в квартире Топольницкой. — Родители ждут нас часов в семь, я сказала, что встречать нас не надо, — за общим завтраком, состоящем из одного чая с кофе, отрапортовала Вероника. — Ты билеты взял? Арсений согласно кивнул, проверяя время вылета. Самолёт в Омск начинал посадку в два, так что им стоило поторопиться. — Мы с Антоном ещё прогуляемся по ТЦ, я ничего так и не купила маме, так что сразу приедем в аэропорт. Не забудь мою сумку, пожалуйста, — Вероника носилась по квартире, пытаясь привести себя в порядок и не забыть кошелёк. Ей очень хотелось провести больше времени с Антоном прежде, чем она улетит в Омск, а он — в Воронеж. Конечно, они договорились встретиться и после встреч с родителями, но Ви, узнав Шаста поближе, уже боялась его упустить. Серьёзно, такой классный парень и ей — раздолбайке и не без тараканов? — Раскомандовалась тут, — шутливо проворчал Арс, провожая молодых людей в прихожей. — Только не опоздайте, — он смерил их красноречивым взором и, удовлетворившись сестринским «иди в жопу, Арс», закрыл дверь. Вернувшись в гостиную, Попов нашёл Ксюшу возле ёлки, приосанившуюся так, будто бы сейчас они должны были не подарки вскрывать, а разрезать ленточку на каком-то помпезном вечере. Смешно было вспоминать, как они оба шифровались по квартирам, самостоятельно заворачивая подарки в цветную бумагу, а потом, дома, отклеивали друг от друга кусочки липкого скотча. — Ты первый! — не дав опомниться мужчине, воскликнула Ржевская и потянула его вниз, на пол. Усевшись по-турецки, Арсений согласно взял в руки коробку и принялся вертеть её в поисках концов бумаги. Его перфекционизм требовал аккуратно вскрыть подарок, так бережно завёрнутый для него, но Ксюша пресекла его никудышные попытки ёмким: — Да рви уже. Из коробки Арсений выудил набор носков с принтами, от которых хотелось вырвать глаза, а после — чёрную футболку с перечёркнутым на белом фоне «Сеня». В глазах Ксю застыл немой вопрос: «Нравится?», а у Попова, наверно, в первый раз в жизни закончились все слова. Ему дарили много подарков, дешёвых и дорогих, полезных и не очень, но этот — этот был сделан на заказ, со смыслом, он даже пах Ксюшей, его любимыми персиками. — Я потрясён, — наконец, вымолвил Арс. — Обязательно надену её к родителям, чтобы не называли меня так, — Попов аккуратно отложил футболку и носки. — Теперь твоя очередь, солнце. Подарок Ксю по размерам был больше, и, разорвав упаковку, она даже не знала, как реагировать. Из-под цветной бумаги выглянула коробка с изображением MacBook. — Арс… — осипшим голосом выдавила Ксения, — зачем? Это же пиздец как дорого. — Я видел твой ноут, он едва грузит вордовские документы, не говоря уже о программах, — пояснил Попов. — Ты же всё равно собиралась покупать новый, мне Шаст говорил. — Да, но не такой же дорогой! — Ксень, детка, посмотри на меня, — Арсений поймал Ксю за подбородок и заставил её поднять голову. — Мне для тебя ничего не жалко, понимаешь? И я не хочу, как Кощей, «над златом чахнуть» — я лучше потрачу эти деньги для тебя. Слабые возражения Ксюши были нагло перебиты поцелуем, в котором забывались все «но». Ржевская улеглась на спину, утянув за собой мужчину, и прошептала ему в губы, с трудом оторвавшись: — Я тебя люблю, Арс, — услышав едва различимый смешок, она продолжила, — но это вовсе не потому, что ты подарил мне дорогущий ноутбук, понял? — Полагаю, вы влюбились в меня без памяти за мои пронзительные голубые глаза и огромный… опыт. — Опыт? — прищурилась Ксюша. — Арсений Сергеевич, опытнее вас у меня не было никого, — с придыханием выдала она, когда Попов с поцелуями перешёл на её открытую шею. — Обожаю, когда ты меня так называешь… — Арсений Серге-е-евич! — в запале протянула Ржевская, обняв Арса за шею и выгнувшись дугой. — Во сколько рейс? — В два. — Успеем, — кивнув самой себе, Ксю выползла из-под возбуждённого Попова и потянула его за собой, в спальню. Арсений против не был. Ему ещё предстояло рассказать об их путешествии в жаркую Калифорнию, давнюю мечту его девочки.

***

      Ксюша нервничала. Она нервничала в такси, в аэропорту, в самолёте — весь полёт Попов обнимал её за плечи, рассказывая какие-то забавные истории из своего и Вероникиного детства, но напряжение так и не спадало. Потому что Ржевская летела в Омск не для того, чтобы побыть наедине с Арсом, таким родным и знакомым, — она летела туда, чёрт возьми, для знакомства с его родителями. И на это наслаивался и тот факт, что собственные родители так и не прислали ни одного короткого сообщения — даже с самыми сухими поздравлениями. Ксю стояла в стороне, проверяя почту, когда к ней подошла Вероника, воспользовавшаяся тем, что Арс ушёл получать их багаж. — Эй, расслабься, — бодро посоветовала младшая Попова и, словив скептичный взгляд девушки, согласно усмехнулась: — Я понимаю твоё состояние — тебе кажется, будто мнение наших предков о тебе как-то повлияет на мнение Арса. Но это в корне неверное предположение, Ксю. Ты и сама наверняка знаешь, что мой брат не слишком привязан к родителям — рано вылетел из их гнезда, все дела. Мы здесь только из вежливости, а не для того, чтобы родители тебя оценивали, как тёлку какую-то на конкурсе. — А если я сделаю что-то не так? Скажу какую-нибудь глупость? Слушай, я ведь твоя ровесница, и это точно не играет в мою пользу… — Знаешь, я тебе сейчас расскажу один секрет: вне зависимости от того, что ты будешь делать сегодня, наши предки уже составили о тебе мнение. Вот это самая фиговая часть истории — они всегда судят о чём-то раньше времени и переубедить их стоит массы неоправданных усилий. Но это больше хорошо, чем плохо, потому что, как я уже сказала, Арсу на их мнение — плевать, а тебе можно просто быть собой. Парадоксально, но Ксюше действительно полегчало. Возможно, она так привыкла к искажённым отношениям в семье, что её даже не удивила та холодность, с которой Поповы и она сама были встречены на пороге. На лице отца и матери Арса с Вероникой были приклеены вполне радостные улыбки, за столом вёлся какой-никакой, а разговор, но атмосфера от этого нисколько не походила на уютную или семейную. За столом сидели люди, которым приходилось сталкиваться раз в год, чтобы напомнить друг другу о своём существовании — не больше. Все их общие точки для беседы были болевыми — будь то бизнес или личная жизнь, поэтому и диалог как-то не клеился, выходил картонным. Время от времени оживляла монотонный ход ужина Вероника с рассказами об учёбе в Москве, Арсений искренне смеялся и комментировал отдельные моменты, пока Ксюша с интересом рассматривала старшее поколение Поповых. Дети унаследовали всё от отца — такого же статного, голубоглазого и черноволосого. Но, наверно, ему до внешнего сходства не было дела — ему хотелось, чтобы старший сын перенял у него немного устаревшие убеждения, тогда как Арсений не переставал идти своей дорогой. Ксюша то и дело ловила на себе неодобрительные взоры Попова старшего и понимала, что она — ещё одно напоминание о «самостоятельности» его сына. Когда окончательно стемнело и все готовились ко сну, Ржевская спустилась на кухню, чтобы утолить мучащую её жажду, и чуть не заорала, услышав чужой женский голос: — Стаканы в верхнем ящике слева. Это была мама Арсения. Она тихо сидела за небольшим кухонным столом, сжимая в ладонях кружку с молоком. Под её пристальным взором Ксюша едва не выронила графин с водой, но, совладав в собой, на выдохе осушила весь стакан. — Мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я могла делать тебе комплименты или порицать, — задумчиво вымолвила Анна. — Но с тобой мой сын счастлив. И, как бы ты обо мне не подумала, а Арсению я желаю только счастья, даже если оно идёт вразрез с моими собственными представлениями. Ксюша молчала, понятия не имея, что ответить на такое. — Не оставляй его, хорошо? — женщина поднялась из-за стола. — Так, как любит Арсений, не любит никто. Он отдаёт отношениям всего себя, — она помолчала и добавила ещё тише: — И это, возможно, единственное, что он унаследовал от меня. — Я его не оставлю никогда, — больше в пустоту, чем обращаясь к Анне, прошептала Ксю. — Не смогу. Не представляю себя без него. Мама Арсения ничего не ответила, растворившись в темноте коридоров, и Ксюша так и не узнает, что в её словах Анна увидела себя каких-то тридцать лет назад. — Где ты потерялась, солнце? Ржевская молча запрыгнула на кровать к Попову и втянула его в короткий, но запальчивый поцелуй — её сердце всё ещё колотилось от недавней встречи с Анной Поповой. Ей казалось, что мать Арса признала её, пусть и только ради сына, а не по собственному желанию, но сейчас, когда всё только начиналось, Ксюше было достаточно и этого. Особенно, когда её родители категорически отвернулись от них с Арсом, от их счастья. — Люблю тебя, — в который раз призналась Ксю, прижавшись лбом ко лбу слегка удивлённого Арсения. — И я тебя люблю, детка, отдышись, — улыбнулся он, заправив выбившуюся прядку за девичье ушко. — Что там такое произошло на кухне? Ржевская лишь загадочно пожала плечами и, перегнувшись через мужчину, схватила со стула банное полотенце. «Жду тебя в душе», — в самые губы шепнула она и, не дав Арсу урвать очередной поцелуй, юркнула за дверь. На следующий день они покинут Омск, и Ксюша на прощание крепко обнимет изумлённую Анну, кивнёт бесстрастному Сергею и весь полёт домой проспит на плече Арсения, у которого плескалась нежность под сердцем, выражающаяся для посторонних лишь в том, как аккуратно он перебирал волосы своей девушки. В Питере они не задержатся надолго. Ксю будет прыгать на кровати с билетами до Лос-Анджелеса, материть «блядского Попова» с несоответствующей тону широкой улыбкой и восторгом в глазах. Ксю будет целовать этого невозможного мужчину, который не дарил ей сказку — он просто превращал её жизнь в эту самую сказку. Посреди зеленеющего парка Арсений, загадочно улыбаясь, встанет перед Ксюшей со спрятанной за спину рукой. — Что там у тебя? — оживится Ржевская, вымазавшаяся в мороженом. Попов протянет ей прекрасную алую розу как метафору его освобождения. Освобождения от страхов перед серьёзными отношениями, от призраков бывших, от прошлого себя. Эти первые совместные каникулы Ксюши и Арсения запомнятся им надолго. У них закончится память на фотоаппарате, разрядятся телефоны, заболят щёки от постоянных улыбок и смеха, но созданные ими воспоминания будут греть их всю долгую питерскую зиму. А в следующем году Арсений после боя курантов, залпом осушив стакан с шампанским, встанет на одно колено и забудет собственный вопрос в тот самый момент, когда Ксюша опустится рядом с ним и с улыбкой прошепчет в ответ: «да, я стану твоей женой». Арсений и Ксюша Поповы были предназначены друг другу судьбой. И весь их путь от «кажется, я ей не очень понравился» до «не хочу тебя отпускать» они прошли бы заново, если бы только были уверены — на новом старте они снова будут вместе.