Твоё проклятие

　 　Девушка сидела на кухне около окна, держа в руках записку, в которой красивым, аккуратным почерком было написано: 　 　"Спасибо, Эмма". 　 　Впервые за всю свою жизнь она почувствовала приятное чувство душе, которому пока не могла дать названия. Несмотря на то, что Норман — её враг, несмотря на то, что его работа может разрушить все ее жизнь, девушка все равно помогла ему. И приняла его благодарность, пусть даже она и была такой скромной. Это казалось Эмме ужасно противоречивым и странным, но она все равно испытывала радость. 　 　Однако, когда она взяла в руки другую записку, которая оказалась визиткой, вся ее веселость улетучилась и заменилась сомнениями. 　 　На ней был написан его номер. 　 　Эмма задумчиво положила карточку на колени и поставила локти на подоконник, повернувшись полубоком. Вздохнув, она зарылась руками в рыжие волосы, играющие на солнце костром, и посмотрела в открытое окно. 　 　На улице стояло теплое лето. Яркое голубое небо манило своей глубиной, а солнце дарило тепло. Зеленые деревья шуршали своими молодыми листьями, а ветер залетал к людям в квартиры, играя с ситцевыми тюлями. Люди весело разговаривали, идя на работу, а бездомные собаки увязывалиаь за ними, виляя хвостами. 　 　Эмма любило лето. Это было то время года, когда девушка не чувствовала себя так тоскливо и разбито. 　 　Но если бы она только знала, сколько испытаний выпадет на ее долю за эти три месяца. 　 　"Что мне делать с этим номером? Я не должна ему доверять. Вдруг он уже догадывается о том, что я убийца, и хочет вывести меня на чистую воду? Сейчас он будет всеми средствами пытаться получить мою симпатию, лишь бы раскрыть дело. Ведь, возможно, для него от этого многое зависит. Я не должна быть наивной". 　 　Эмма потянулась за пультом от телевизора и нажала на случайную клавишу. На мониторе появился какой-то старый черно-белый фильм. Девушка хотела отвлечься от своих мыслей, но у нее все равно не получалось. В ее глазах отражались чередующиеся картинки, но Эмма не понимала их сути. Она лишь уловила то, что фильм был о печальной любви, несущей одни страдания. 　 　"Но что, если Норман не такой уж и плохой человек и правда хочет просто подружиться? Что, если ему также одиноко и он просто ищет человека, который его поймет? Может, стоит все же попытаться наладить с ним контакт?" 　 　Вдруг в дверь постучали, отбивая определенный ритм. Эмма сразу поняла, кто это. Убрав в карман домашних шорт записки, она быстро встала со стула и подошла к двери, открывая замок. 　 　На пороге стоял Рэй, одетый в водолазку и черные, с прорезями, джинсы. Густая челка прикрывала один глаз, руки как обычно были в карманах. Эмма усмехнулась, скрестив руки на груди: — А где же твой тулупчик, вечномерзнувшая принцесса? — Она великодушно одолжила его бомжу, — отпарировал юноша и вошел в квартиру, закрывая за собой дверь. 　 　Он не выглядел так, будто пришел пошутить или поиграть с Эммой в игровую приставку. Даже бросаясь забавными словами, его лицо оставалось серьезным и холодным. Девушка насторожилась: — Что-то не так? — Пожалуй. С тобой точно что-то не так, поэтому нам нужно поговорить, — быстро ответил Рэй. --------------------------------------------------------------------- — Барбара, есть минутка поговорить? — Норман подошел к черноволосой девушке, крутящей на пальце наручники. 　 　Она сплетничала с полицейскими, ведя себя, как обычно, похабно. Сегодня девушка пришла в особо яркой, красной футболке с белой надписью "My life, my rules" и черных, расклешенных штанах с портянками. С каждым днем ее имидж становился все более вызывающим, а уровень этикета - пониженным. Когда Норман подошел к девушке, она игриво подмигнула ребятам, помахав рукой, и, взяв детектива под руку, повела из рабочего зала. — Ты же знаешь, для тебя у меня всегда найдется время, — лукаво улыбнулась Барбара, доставая из зелено-неоновой поясной сумки чупа-чупс. Она с легкостью сорвала с него разноцветную обертку своими острыми, накрашенными ногтями и бросила фантик в ближайшую корзину. — Тогда пойдем в архивную. 　 　Барбара удивленно посмотрела на юношу. Тот даже не замедлил свой шаг и уверенно направился по коридору, попутно снимая с шеи галстук. Люди, работающие в этом полицейском отделении, при виде Нормана сразу как-то восхищенно улыбались и здоровались. Тот приветливо отвечал, кивая головой. 　 　Он был прекрасным актером. 　 　Барбара шла за юношей, щелкая каблуками лакированных туфель. Она как-то горделиво смотрела на окружающих, пугая своим взглядом. Он будто говорил: "Вмешаешься — и я убью тебя". Юноша чувствовал эту черную ауру позади себя, но старался просто не обращать на нее внимания. 　 　Дойдя до конца освещенного коридора (он был выглядел практически прозрачным из-за панорамных окон и просвечивающего пола. Те, кто ужасно боялся высоты, никогда здесь не бывал, потому что полицейское отделение находилось на десятом этаже невероятно высокого небоскреба в центре города), Норман остановился у железной двери, на которой висел небольшой жидкокристаллический маленький экран. Расстегнув первые четыре пуговицы своей блузки, юноша обнажил бледную, молочную кожу. 　 　На шее был четко набит черный код, а на коже под ключицами виднелась выжженая замысловатая эмблема. 　 　Барбара сделала вид, что смутилась, и театрально отвернулась. 　 　Норман приложил кончики пальцев к маленькому экрану и тот загорелся. Автоматический голос штампованно произнес: — Подтвердите свою личность и предоставьте права администратора. 　 　Юноша отогнул ворот блузки и, немного наклонившись, повернул голову боком. Экран тут же отсканировал код на шее, противно запиликав. На дисплее высветились данные личности. Норман снова приложил палец, а после предоставил компьютеру проверить штамп под ключицами. — Допуск разрешен. 　 　Дверь открылась, медленно убираясь в стену. Юноша быстро застегнул пуговицы, и, взяв за руку Барбару, завел ее в архивную. Та даже не успела ничего сказать, лишь вытащила изо рта чупа-чупс и цокнула языком. Она была недовольна, что ее так неожиданно дернули. 　 　Дверь захлопнулась, оставляя двух людей одних среди камер и высоких стеклянных шкафов с папками. — О чем же ты хотел поговорить, раз завел меня сюда? — усмехнулась Барбара, ткнув Нормана пальцем в грудь. 　 　Архивная являлась самым безопасным от чужих ушей местом. Разговоры, которые здесь велись, никогда не выходили за ее пределы, а тайны раскрытых здесь дел оставались вечными секретами. Доступ к ней имел лишь один Норман. В нее без разрешения юноши не могло попасть даже начальство. Детектив стал создателем этого помещения, владельцем компьютера, проверяющего базу данных. Он мог управлять здесь всем — и камерами, и хранящимися сведениями в папках, которые на самом деле являлись съемными носителями. Архивную можно было в какой-то мере считать убежищем Нормана, в котором его никто не мог достать. 　 　Юноша перехватил руку девушки, смыкая пальцы. Улыбнувшись, он поднес запястье Барбары к своим выразительным губам и тихо произнес: — Давай встречаться? 　 　Девушка опешила. Впервые ее ядовитое, наигранное выражение лица сменилось обычным, без примеси напыщенности и высокомерия. Барбара замерла, но ее руки задрожали. Чупа-чупс выпал из пальцев, покатившись по полу. — С чего это вдруг у тебя так резко изменилось отношение ко мне? — насторожилась Барбара, подозрительно прищурив темные глаза. Она немного наклонила голову вбок и приблизилась к лицу юноши, всматриваясь в него. 　 　Норман тихо засмеялся и положил прохладную ладонь на щеку девушки, мягко проведя по ней пальцем, убирая за ухо непослушные волосы. Юноша закрыл глаза и мягко произнес: — Ты всегда мне нравилась. Просто я не мог этого признать. Не позволяла гордость, но сейчас, — с этими словами Норман отпустил запястье девушки, перемещая свою руку на ее талию и подтягивая ближе к себе. — Я поняла что безумно люблю тебя, Барбара. 　 　Бездонные зрачки девушки расширились, когда чужие, сухие и немного шершавые губы накрыли ее, горячие и мягкие. Норман целовал аккуратно и нежно, даря всю свою любовь, что была в глубине его души. 　 　Жаль, что она была фальшем. 　 　Жаль, что все это было ради достижения цели. 　 　Норман аккуратно зарылся ладонью под черные кудрявые волосы, прикрывавшие шею, и начал выписывать подушечками пальцев необычные узоры. Девушка стояла и не двигалась. Ее будто парализовало. Она ожидала от Нормана все что угодно, но не такого поступка. Барбара закрыла глаза и обвила руками шею юноши, попутно проведя ладонями по его щекам. 　 　"Вот ты и попалась". 　 　Норман заставил девушку открыть рот и жадно впился в ее сладкие губы. Барбара думала, что это была настоящая страсть. На самом же деле, юноша просто подарил ей ядовитый поцелуй. 　 　Барбара покачнулась. Ее ноги подкосились, глаза устало закрылись. Норман подхватил девушку, не позволяя ей упасть на пол. 　 　"Людей легче всего обмануть тогда, когда ты даешь им то, чего они больше всего хотят". — Спи спокойно, Барбара, — хитро улыбнулся Норман, сверкнув холодными глазами. --------------------------------------------------------------------- — Эмма, у тебя не все хорошо, не так ли? — спросил Рэй, мешая ложкой сахар, растворяющийся в зелёном чае. — Тебя что-то беспокоит. — Да, это так, — откровенно призналась Эмма, доставая из шкафчика песочное печенье. 　 　Юноша не удивился честности девушки. К Рэю Эмма относилась, как к старшему брату; черноволосый же в свою очередь относился к девушке, как к сестре. Они доверяли друг другу все свои секреты, зная, что те останутся только между ними. Друзья понимали друг друга с полуслова, расшифровывали жесты и мимику. Рэй всегда знал, когда Эмма начинает сомневаться в правильности своих действий: в такие моменты она начинает говорить слишком возбужденно, размахивая руками. Эмма же всегда знала, когда врет Рэй: он начинает смотреть в пол и теребить горло у водолазки. — Ты действительно хочешь попытаться переманить его на нашу сторону? — черноволосый осторожно отпил горячий чай, мельком посмотрев на шумевший телевизор. 　 　Девушка тут же нажала на кнопку пульта, сделав звук громче, и после подошла к окну. Схватившись за ручку она с громким хлопком закрыла его, изолируя помещение от звуков внешнего мира. 　 　Всегда нужно быть осторожной. Никто ничего не должен услышать. — Да. Я уверена, у нас это получится, — Эмма повернулась к черноволосому и протянула ему пачку печенья, которую до сих пор не положила на стол. 　 　Тот благодарно кивнул головой и взял угощение из рук. С шуршанием открыв упаковку, черноволосый достал печенье и, немного откусив, начал длительный диалог: — Почему ты так считаешь? Он уже смог определить твой код, который ты так старательно скрывала. У меня уже с сегодняшней ночи крутится в голове вопрос: "Как?" — Я позволила ему обнять меня. — Прекрасно, ты еще и превращаешься в сентименталистку. — Сначала дожуй, а потом говори, — фыркнула рыжеволосая и села за кухонный стол. — Слушай, Эмма, это как минимум глупо... — А как максимум? — А как максимум это убийственно, — усмехнулся Рэй, отпивая из кружки чай. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское. — Ты его и так ненавидишь. — Это было образно! — воскликнула Эмма, раздраженно закатив глаза. 　 　Повисла тишина. Рэй не знал, как убедить эту дурочку отказаться от провальной идеи. Девушка же не знала, как заставить встать на ее сторону скептичного хакера. Друзья уже прекрасно поняли, что их разговор может затянуться, и они так просидят на кухне до следующего дня. 　 　И тут у Рэя промелькнула безумная идея. 　 　"Это, конечно, может помочь вправить Эмме мозг, но... Это также может ее ранить". — Что-то не так? — девушка заметила мелькнувшее в глазах юноши замешательство. 　 　Я не хочу ей делать больно, но кажется у меня нет другого выбора"." — Слушай, — сказал юноша серьезным тоном и поставил кружку на стол. Скрестив пальцы, он внимательно посмотрел на рыжеволосую и продолжил. — Есть одна новость, но я не знаю, как ты на нее отреагируешь. 　 　"Мне тяжело ей это говорить. Но так действительно будет лучше". — Ну, — Эмма заинтересованно блеснула глазами. — Раз начал, то говори. 　 　Если бы она только знала, как перевернется ее мир после того, как услышит эти слова. — Изабелла предположила, что ты попытаешься воплотить свою идею в жизнь. Поэтому, если она заметит, что ты испытываешь хотя бы малейшую симпатию к Норману, она... — Она? — Она сделает все, чтобы устранить тебя. 　 　Сердце Эммы пропустило удар. 　 　Вот только Рэй соврал.