Твоё проклятие

　 　Эмма резко распахнула глаза и громко вдохнула ртом. 　 　Она будто вынырнула из болота, которое неумолимо утаскивало ее на дно. Темные черные руки держали тело несколько дней, не давая очнуться. Эмма думала, что она больше никогда не проснется. И в какой-то степени была этому рада. 　 　"Я снова в этом мире. Какая жалость". 　 　Она весь сон бежала по лабиринту. Пряталась от теней, выскакивающих из-за углов, цеплялась телом за острые шипы, разрывающие кожу. Эмма плакала. Падала на колени, разбивая их в кровь, и снова вставала и бежала, пытаясь найти свет. Но его нигде не было. Лишь тьма, холод и едкий смех. 　 　А потом резко появлялся он. Мертвец с дырой в груди и яркими голубыми глазами. — Ты убила меня. И скоро убьешь его. 　 　Он мелькал перед глазами и призрачно исчезал, сливаясь со стенами. — Нет... Я не убью его. — Его смерть близка. А все из-за тебя. 　 　Эмма беспомощно открывает рот, собираясь закричать, но голос будто исчезает. Девушка молча сотрясает воздух и хватается руками за голову. Впивается ногтями в кожу и тянет волосы. 　 　А после падает вниз. 　 　И падает. 　 　И падает. 　 　И разбивается. 　 　Кости ломаются вдребезги. Кровь повсюду. Эмма лежит в тюремной клетке, а вокруг нее сидят люди, которых она убила. — Ведьма. — Получила того, что заслужила. — Думаешь ты герой? — Ты убийца. — Такая молодая, а уже сам дьявол. 　 　Девушка пусто смотрит на них и медленно умирает. Глаза закрываются, веки кажутся невыносимо тяжелыми. Эмма не надеется, не верит. Эмма хочет, чтобы все замолчали. — Я не заслуживаю прощения. 　 　И мир окрашивается в белый. И все вокруг исчезает.       А рядом с ней на коленях сидит он. — Ты заслуживаешь большего. 　 　Его милое лицо приветливо улыбается. Эмма медленно приподнимает сломанную руку и тянет ее к нему. Она хочет его почувствовать, хочет, чтобы хоть кто-нибудь сейчас просто пожалел. 　 　И он переплетает свои пальцы с ее. — Но боюсь я не успею дать тебе того, в чем ты так нуждаешься. 　 　Эмма оглядывается по сторонам, приподнимаясь на локтях. Кровать прогибается под телом. Незнакомое место. Но девушка не паникует. Она слышит знакомый запах. И видит вокруг все белое. Светлые обои, прозрачная тюль, белая постель. Зрение медленно сфокусировалось и пелена ушла. Эмма трет виски, пытаясь вспомнить, что происходило до долгого сновидения. — Наконец-то ты проснулась. 　 　Девушка дернулась. Она не заметила Нормана, что сидел рядом в кресле и внимательно смотрел. Юноша улыбнулся и медленно начал подходить к кровати. Эмма как вкопанная уставилась на детектива, не моргая. — Что-то не так? Что-то болит? — Норман обеспокоенно спросил у девушки, тихо садясь на край кровати. Он протянул руку и дотронулся до щеки Эммы. 　 　Та резко схватила юношу за ладонь. — Норман... Норман.... 　 　Детектив молча раскрыл рот от удивления, но ничего не сказал. Эмма вцепилась в пальцы юноши и крепко держала их, впиваясь ногтями.       "Его смерть близка". 　 　Девушка кричит вновь. Плачет навзрыд. 　 　"Это же просто сон. Но почему мне так страшно?". 　 　Норман наклонился вперед и кровать заскрипела. Обнял Эмму свободной рукой, зарываясь в ее рыжие волосы. Девушка отпустила пальцы и вцепилась руками за плечи юноши. Слезы текли по щекам, словно реки, голос разрывал тишину, словно крик ворона. — Все хорошо. Я не оставлю тебя. 　 　Но Норман знал, что рано или поздно ему придется умереть. --------------------------------------------------------------------- — Ох, какая жалость. Я забыла зарядить пистолет. 　 　Зрачки Рэя резко сузились, а губы задрожали. Изабелла медленно опустила руку и посмотрела в пустой барабан. Её глаза были немного прищурены, а на лице расползлась едкая улыбка. — Что такое? — удивленно спросила женщина. — Неужели ты боишься смерти? 　 　Юноша не знал, что сказать. Нет, он не боялся смерти. Он боялся того, что все планы раскроют. Что друзья могут быть в опасности. Он боялся этого больше всего на свете. 　 　И страх стал явью. 　 　Рэй раскололся. Из-за него теперь может умереть Норман и пострадать Эмма. Из-за него наступят несчастья. 　 　"Я чертов дурак". — Так что же случилось на самом деле? — медленно произнесла Изабелла, проведя рукой по щеке Рэя. — Хотя... — женщина отстранилась и, засмеявшись, продолжила. — Я могу и сама все рассказать. 　 　И после этого она из кармана достала жучок. 　 　Рэй все понял. Она никогда им не доверяла. Она всегда следила. — Я надела жучок на Эмму сразу после того, как появился он... — Можешь не объяснять мне ничего, — зарычал Рэй, сжимая кулаки. 　 　Он сщурил глаза и с ненавистью посмотрел на женщину. Та довольно улыбалась, смотря на юношу сверху вниз. Она смотрела взглядом, каким короли провожают своих подданых: полным презрения и насмешки. Рэй злился. Он ненавидел себя за наивность, ненавидел себя за то, что действительно когда-то допускал мысль о том, что Изабелла будет хорошим человеком. 　 　"О чем я вообще думал? Зачем я все это затеял?". — Думаешь, что я поступила как сука, не так ли? — протянула женщина, кладя пистолет на стойку. Она провела пальцами по дулу пистолета, а после продолжила. — Но ведь и ты с самого начала играл на два фронта, не так ли? — Ты использовала нас. Все это время ты крутила нами, как хотела! — закричал Рэй, схватив бокал с полки. Он резко ударил его об пол и тот разбился, разлетаясь на тысячи осколков. 　 　Изабелла внимательно наблюдала за тем, как раскололся Рэй. — А что, ты бы лучше предпочел работать на них? — зашипела женщина, сжимая рукоятку пистолета. Она немигающим взглядом смотрела на хрустальные осколки на полу. — Разве я не дала вам того, чего вы хотели? 　 　Юноша хотел открыть рот и сказать что-то, но не смог. Он понял, что Изабелла права. Верно, ведь они сами подписались на такие условия. И их жизнь действительно была относительно мирной и спокойной. 　 　Пока не появился он. 　 　"Да ты словно проклятие, Норман". 　 　Рэй схватился за голову. Перед глазами будто все поплыло. В памяти бешеным вихрем мелькали картинки. Белые волосы, широкая улыбка рыжеволосой. Друзья... Он никогда не забывал о них, он всегда хотел как лучше, хотел всех спасти. 　 　"А в итоге я погубил их. И себя". 　 　Рэю хотелось плакать. Но он не мог позволить себе такой роскоши. Ноша слишком тяжела. Но юноша не мог так просто все оставить. Он дал обещание. 　 　Изабелла подошла к Рэю и положила холодные ладони на плечи. — Ты все осознал, не так ли? — женщина подняла руку и провела ей по черным волосам юноши. — Мы должны его убить. 　 　"Убить, да?". 　 　Рэй замер. Убить лучшего друга. Убить того, кто не раз спасал Эмме жизнь. Убить того, кто всю жизнь страдал и просто хотел быть счастливым. Убить Нормана. 　 　"И тогда все будет как прежде?". 　 　Рэй медленно поднял голову и, посмотрев на Изабеллу, улыбаясь, произнес: — Я помогу тебе его уничтожить. --------------------------------------------------------------------- 　 　Шли дни. Казалось, что все встало на свои места. Новых таинственных убийств больше не происходило, в отделе наступило затишье. Дело с убийством Питера Ратри быстро прикрыли. Юго работал с бумагами. Барбара куда-то пропала. Норман не выходил больше на работу, а сидел дома с Эммой. Та медленно приходила в себя и входила в новую жизнь. Узнавала, какого это — просто жить. Рэй не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. 　 　Они делали вид, что все в порядке, на самом же деле, все ждали беды. 　 　Норман каждый день разговаривал с ней. Пытался узнать, о чем она думает, о чем молчит. Он хотел нагнать потерянное время, хотел, чтобы девушка смогла понять, что теперь она в безопасности, что теперь ей есть на кого положиться. Но Эмма все еще оставалась холодна. Иногда она раскалывалась и показывала то, что прячет в глубине души, но все же оставалась отчужденной. Она мало разговаривала, никогда не просила помощи, когда ей нужно было встать. Эмма жила так, будто все по-прежнему одинока. Норман не давил на нее, но когда видел, что ее абсурдность поведения переходит все границы, врывался в ее пространство и не обращал внимания на возмущения и крики: "Оставь меня в покое!". 　 　Шли дни. 　 　Постепенно Эмма привыкла к тому, что Норман всегда рядом. Она стала твердо стоять на ногах и иногда первая начинала разговор. Но о Рэе и о том, как иду дела у полиции, никогда не спрашивала. Будто боялась, что если услышит правду, то снова сорвется вниз. 　 　Они делали вид, что все в порядке, на самом же деле, все ждали беды. 　 　Норман много улыбался. Эмма вообще не помнила, чтобы юноша был грустным. Иногда он молча смотрел в свой телефон, но девушка ничего не спрашивала. Ей начинала нравиться такая жизнь. Будто все началось с чистого листа. Будто теперь девушка будет жить как обычный человек, а не убийца. 　 　Шли дни. 　 　Они вместе начали выходить на улицу: ходить по магазинам, гулять по парку. Но оба надевали темные очки, чтобы их никто не узнал. Они оба боялись. Боялись, что если хоть кто-то ворвется в их жизнь, то все рухнет. 　 　Эмма начала улыбаться. 　 　Теперь она раскрепощенно говорила, не пряча своих эмоций. Смеялась, когда Норман шутил, обижалась, когда юноша говорил что-то не то. Девушка попробовала готовить. Сначала блюда были то слишком соленые, то бесвкусные, то недоваренные, то пережаренные однако Эмма старалась. Она хотела хоть как-то отблагодарить Нормана, хотела, чтобы он понимал, что все, что он делает, очень важно для нее. 　 　Юноша никогда не злился на Эмму. И никогда ничего от нее не требовал. Он просто повторял, что любит ее любой. Девушка не понимала, что имеет в виду Норман. Она не знала значения слова "любовь". 　 　До того дня. 　 　Он пришел однажды к ней в спальню поздно вечером. Эмма уже лежала в кровати и собиралась уснуть, как вдруг почувствовала, как холодные пальцы прошлись по щеке. Девушка медленно повернулась к юноше и посмотрела в его глаза. 　 　Они были полны грусти и еще чего-то, чего Эмма не могла понять. — Что-то случилось? — прошептала рыжеволосая, касаясь ладони Нормана. 　 　Юноша молчал. Он тихо смотрел на Эмму и не шевелился. Девушка замерла. Даже в темноте глубина этих родных глаз могла очаровать. Холодные пальцы вырвались из хватки девушки и прошлись от щеки до шеи. Норман медленно наклонился к лицу Эммы. — Не боишься? 　 　Рыжеволосая не понимала о чем спрашивает юноша. Его одеколон как-то туманил рассудок, а прикосновения заставляли забыть обо всем. — Не боюсь чего? 　 　Норман улыбнулся. Перестал касаться Эммы и потянулся к пуговицам на своей рубашке. Он медленно расстегнул каждую из них и сняв с себя одежду, положил на рядом стоящий стул. Девушку сразу привлекло клеймо, что было высечено на бледной коже юноши. Она потянулась к ней рукой и нежно коснулась пальцами. Норман удивленно дернулся. Он посмотрел на девушку и увидел, что она улыбается. 　 　Юноша тяжело вздохнул. 　 　"Что же ты делаешь, Эмма?". 　 　Норман перехватил руку девушки за запястье и потянул к своим губам. Он медленно целовал ее тонкую кожу, где просвечивались вены, целовал каждый палец, словно боялся, что если перестанет ее чувствовать, то умрет. Эмма молчала. Она завороженно смотрела на его лицо, полное грусти и чего-то еще, чего не могла понять. 　 　"Кто знает, смогу ли я тебя когда-то еще так касаться". — Даже сейчас ты не боишься меня? — прошептал Норман, наклоняясь к лицу Эммы. Он опустил ее руку на кровать, но так и не освободил ее из своей хватки. — Ты не боишься, если я не остановлюсь? 　 　И тут у девушки будто все сорвалось. Будто все барьеры, что до этого стояли между ей и им разрушились и с грохотом упали вниз. Эмма потянулась к нему первой. Впилась в его холодные губы и завлекла за собой в бездну. 　 　Норман будто сошел с ума. Он словно безумный целовал каждый сантиметр кожи Эмма и ловил каждый стон с ее губ. Он медленно раздевал себя и свою любимую. Норман всегда думал, что девушка без одежды выглядит гораздо лучше и безумно радовался, когда понял, что был чертовски прав. Юноша оставлял мокрые дорожки по всему хрупкому телу, зарывался в рыжие волосы пальцами и что-то шептал. Эмма громко дышала и стонала, позволяя делать Норману все, что он хочет. Она отдалась ему полностью, продала ему свою душу и свое тело и нисколько не жалела об этом. — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, Эмма, — горячо шептал юноша, целуя в губы. 　 　В тот момент девушка поняла значение слова "любовь". 　 　Она сходила с ума от его ласок, то слишком нежных, то грубых. Его прелюдия уже казалась просто невыносимой и Эмме хотелось больше. Она хотела ощутить его в себе, хотела узнать, какого это, слиться в единое целое. Девушка бесцеремонно потянулась к ремню на раздражающих брюках Нормана. Тот перехватил руки девушки и прижал их над головой Эммы к кровати. — Терпение. Я хочу узнать тебя еще лучше. 　 　Девушка заскулила. Внизу все невыносимо ныло, а тело покрывалось капельками пота. Эмма считала несправедливым то, что она уже давно раздета, а он все еще в этих раздражающих брюках. Девушка согнула ногу в колене и уперлась им в выдающийся пах юноши. — Ты ведь и сам уже еле держишься. 　 　После этого она повалила Нормана и села на него сверху. Юноша опешил. Девушка довольно улыбалась, облизывая губы. — Не забывай о том, кем я была. 　 　Она стянула с брюк ремень и хотела было кинуть его на пол, как вдруг Норман сказал: — На шею. 　 　Эмма сначала не поняла, что имел в виду юноша и вопросительно посмотрела на него. Тот еще раз произнес: — Прикрепи его мне на шею. 　 　"Извращенец". 　 　Но поступила так, как он попросил. Она затянула ремень на его тонкой хрупкой шее. Норман засмеялся, произнеся, что это слишком слабо, и уже сам затянул себе потуже. Эмма никогда не думала, что у юноши есть такие наклонности, однако это только подогрело ее азарт. Она потянула за свободный конец ремня. Норман застонал и прогнулся в пояснице, потянувшись головой вперед. 　 　Эмма уже просто не могла терпеть это издевательство. 　 　Она стянула с юноши брюки, все еще одной рукой держа за ремень. Девушка откинула всю ненужную одежду на пол и удобно уселась на животе Нормана, медленно наклоняясь к шее и юноши и целуя его под рукодельным ошейником. Тот недовольно поерзал и согнул ноги в коленях. — Я не буду это терпеть, милая. 　 　Норман раздвинул ноги и, схватив Эмму руками за талию, обратно повалил девушку на кровать. Та ослабила хватку и отпустила из рук ремень. Юноша медленно взял ноги девушки под коленями и устроился между ними. Эмма потянулась за болтающимся концом ремня. Норман резко вошел внутрь. Девушка дернула ошейник на себя. 　 　И все поплыло. 　 　Эмма сначала закричала от боли, Норман выдохнул от резкого рывка. Они не двигались и привыкали к новым ощущениям, что накрывали с головой. По телу девушки прошлась дрожь и она выгнулась в пояснице, громко застонав. Норман любовался. Он завороженно смотрел, как Эмма чуть ли не сходит с ума и открывает рот, хватая воздух. Девушка потянула за ремень вновь и Норман стал двигаться. Он был томительно медленным, так аккуратно соединялся с Эммой в единое целое, что девушке казалось, что это все сон. Она свободной рукой сжимала простыни на кровати. Закусывала губы чуть не до крови. Дергала пальцами на ногах от удовольствия. — Ты невероятно красивая. 　 　Он начинал двигаться быстрее, ускорялся настолько, что Эмма не успевала переводить дух. В голове творилась каша, девушка не могла ни о чем думать. Только он и ощущения, которые дарят его тело. Только их стоны и дыхания. Только скрип кровати и горячий воздух. 　 　Эмма уже и сама начинала подстраиваться под ритм и двигаться навстречу. Она хотела быть ближе. Хотела, чтобы он полностью завладел всей ею. Ее ноги скрестились у него на пояснице, не давая отстраниться. Холодное железо протезов касалось раскаленной кожи. Норман улыбнулся. Наклонился вперед и стал целовать, ловя безумные стоны, хаотично срывавшиеся с алых губ. — Ты мое проклятие... 　 　Они уже не контролировали себя. Говорили друг с другом лишь на языке тела. Норман потянул Эмму вперед за талию, заставляя ее сесть. Девушка же резко опрокинула юношу на спину и уселась сверху, продолжая двигаться. Она безумно смотрела на него сверху вниз, впивалась ногтями в кожу на груди. Он тянулся к ней руками, гладил ее тело, дарил свое тепло. 　 　Они танцевали свой последний танец любви. 　 　Они были единым целым. 　 　Счастье мимолетно.