Брошено семя в землю

Ковалёва, Виктория, позвонила почти через неделю. — Вы просили сказать, если я что-нибудь вспомню. — А вы вспомнили? Андрей с облегчением вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь, малодушно бросая Лешего на родственников погибших. У него оправдания, заверения, что он делает всё возможное, и слёзы — особенно слёзы, чужое горе и собственная беспомощность — отнимали сил больше, чем само расследование. — Кажется, да. Приедете? Андрей тряхнул кистью, посмотрел на часы: половина первого. Пока доберется, уже обед. — Хорошо, скоро буду. В коридоре его перехватил Витя, коротко пожал руку: — Уходишь? Я тебе на ватсап кое-что сброшу, посмотришь. Телефон блямкнул входящим сообщением, когда он выезжал со служебной стоянки, следом высветился номер Лешего. Сейчас начнёт выговаривать за его поспешное бегство. — Смылся, трусло? — ну, он же сказал. — Но я не поэтому звоню. От криминалистов пришла расшифровка. Наш автолюбитель вызвал такси, оказывается. — И не поехал. — И не известно. Он в несколько звонил, пока выясняем. — А последняя убитая, которая на набережной… Погоди, — Андрей резко припарковался у тротуара, рядом взвизгнули тормоза, кто-то выругался. Он достал телефон, быстро открыл сообщение от Вити, приблизил его каракули. Фамилия, имя, отчество, работала официанткой, посчиталась, закрыла кассу, сдала на охрану, оставалась последняя. Заказывала машину по сложному корпоративному тарифу, не дождалась, решила идти до перекрёстка, где ждут таксисты. Или дождалась. Сердце колотилось, как бешеное, гоняя кровь. Кто-кто-кто? Это одно и то же такси или разные? Он нашёл номер среди недавних вызовов: — Вить, уточни, в каком такси в кафе берут машины? — Есть, босс. Андрей медленно вырулил на проезжую часть. Внимание ускользало, проваливалось в лихорадочную мешанину из пазлов. Картинка никак не складывалась, и он заставил себя оставить её, перестать. Виктория назначила встречу там же. Андрей прошёл мимо жующих столиков к бару, хотел показать удостоверение, но решил не козлить — Ковалёва потом замучилась бы объяснять, кто и зачем к ней приходил. Огляделся на зал. Кафе как кафе. Пьют, едят, разговаривают. А потом кто-то их в лесополосе… Виктория вышла без фартука и колпака. Волосы оказались рыжие и вьющиеся. — Покурим? Андрей свернул за ней через коридор к чёрному выходу, прикрыл за ними дверь и прищурился от яркого солнца. — Знаете, — Виктория щёлкнула зажигалкой и затянулась. Андрей отошёл на шаг дальше, чтобы меньше чувствовать табачный дым. — По всем законам жанра мы должны с вами переспать. Андрей поперхнулся и недоуменно повернулся к Виктории. — Почему это? — Ну как, сначала я на вас накричала, потом накормила, теперь, вот, снова позвала. А после должна помочь раскрыть все тайны и уйти вместе с вами в закат. Андрей неопределённо хмыкнул, не зная, как на это реагировать. — Ладно, расслабьтесь, — Виктория засмеялась и хлопнула его по плечу. — Совсем с вашей работой чувство юмора потеряли. Я чего вспомнила, у того бугая, на которого я заявление писала, у него машина такая, белая, и с чёрной галкой на крыле, будто чайка. Недавно видела, как он из-за руля выходит. Вы же хотели его с кем-то сравнить, подумала, что это важно. Андрей сел в машину, медленно моргнул и снова набрал Витю. — Я тебе скинул, Андрюх. Они с «Чайкой» сотрудничают, но в такси в один голос утверждают, что никто на вызов не поехал, заняты были. И вообще им совершенно не интересно развозить сотрудников кафе, которые платят по безналу и не пойми как. — А свидетель, Смирнов? Витя замолчал, пошуршал бумагой. — Ёбана-а… И автолюбитель тоже ведь звонил. — И до него жертва искала попутку. — Андрюх… А я говорил, что не он, сука. — Забирай. Сорок восемь часов до предъявления обвинения. Буду собирать документы на арест. Только бы не спугнуть, только бы взять Смирнова, доказать его вину, и закрыть наконец это дело. Не ради награды и должности, а чтобы больше не находить трупов. *** Семечко разбухало, росло, превратилось в клубень, как выкапывал Павел Аркадьевич. Чужой, жуткий смех оттолкнулся от стен, нет, деревьев, вернулся эхом, впитался в клубень и из него полез вверх росток. «Ничто не вызревает за один день», — раздался голос, залаяла собака, мелькнули рыжие кудри Ковалёвой, и вдруг всё закрутилось, смешалось в одно месиво. Андрей с ужасом узнал в бурой мешанине куски нарезанных печени, сердца, даже не узнал, понял это. Пальцы раскрошили сердце на клубень, на землю. Росток поднялся выше, выше, отщепился первый лист. Андрея затошнило, он перевернулся, чтобы не захлебнуться, и завис над полом, хватая воздух. Оттолкнулся рукой, лёг обратно, прижимая ладонь к желудку. В комнате было темно. Он сжал указательным и большим пальцами переносицу, шумно выдохнул и с трудом поднялся. Андрей чувствовал себя разбитым стариком, кошмары вытягивали из него силы, как нить из клубка. Скоро останется одна бумажка или на что их там наматывают. Он открыл окно, и от прохладного осеннего воздуха стало легче. Витя позвонил только поздним вечером, что задержал Смирнова. Тот был то ли в отъезде, то ли просто отдыхал. Утром собрать документы и на допрос. Оформить, сшить, отксерокопировать, отправить в суд, добиться ареста, дождаться всех доказательств. Но почему Смирнов сам вызвал полицию? Думал поиграть в бога? Эта мысль не давала покоя Андрею. Хотелось проверить, посмотреть ещё раз. Он собрался, проклиная свои бессонницу и мнительность. От недосыпа мутило, тупо ныло в затылке. Чего стоило дождаться утра и спокойно, в тёплом сухом кабинете записать допрос? Шеф будет счастлив. Андрей завёл машину, свободно пересёк пустой перекрёсток. Ночной город расстилал перед ним дорогу. Если Смирнов вернулся, значит, было зачем. Каждый раз он вырезал только один орган, и вряд ли в тот раз забыл добавить второй. Скорее всего, что-то оставил. Андрей доехал до парка, заглушил мотор. Тащиться по темноте не хотелось, лампы горели точечно и не там. Он покопался в бардачке, достал фонарик, проверил в кармане телефон. Пора. Воздух пах сыростью и грибами. Андрей посветил под ноги. Тёмно-коричневая листва, трава кое-где, земля, сучья, кусты. Он мысленно наметил маршрут и осторожно перешагнул через поваленное дерево. На месте преступления было примято. Утоптали хорошо, захочешь, ничего не найдёшь. Андрей обошёл по кругу. Где лежал труп, остались не смытые дождём бурые пятна. Сумку, одежду увезли как вещдоки, кровь взяли для экспертизы. Позади хрустнула ветка, Андрей быстро обернулся и направил луч фонарика, в груди испуганно дёрнулось. Между кустов стояла Виктория, закрываясь рукой с зажжённой сигаретой от света. — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил он. — Гуляю, — Виктория беспечно пожала плечами, наклонилась, чтобы поставить на землю горшок. Андрей только заметил, что у неё в руках было растение. Идиотка. — С цветком? — Ага. Подкормить надо. Андрей не понимал, как реагировать на Викторию. Она не выглядела сумасшедшей, но её действия не поддавались никакой логике. Виктория улыбнулась, распрямившись, бросила окурок, утоптала ногой. — Я же говорила, что помогу раскрыть дело. Надо нам было всё же переспать. Семя к семени, смешение плоти. Андрей фыркнул от неожиданности. — Думаешь, стоило? — ответил он, чтобы сказать хоть что-то. — Конечно, — ласково ответила Виктория и в её руке блеснуло лезвие. Андрей, не успев испугаться, на инстинктах бросился наперерез, надеясь вышибить его, задавить силой, но Виктория легко, словно танцуя, отошла в сторону, улыбнулась снова. Плечо обожгло болью. Андрей с удивлением посмотрел, как ткань пропитывается кровью. Бессонница и ночные кошмары ослабили тело и реакцию. — Тварь. Зачем ты это делала? — он шагнул в сторону, надеясь найти выход, одолеть её. — Вся новая жизнь кормиться старой. Черви и растения поедают трупов, животные червей, мы животных и растения. А нас снова черви и растения. Здорово придумано, правда? Андрей помотал головой. — Ты больная на всю голову. Он бросился на неё снова, успел схитрить, обмануть. Лезвие прошлось по груди, вспарывая одежду, задевая кожу, но Андрей прижал её к земле, перекатился по инерции. Фонарик он давно выронил, но глаза, привыкшие к темноте, различали очертания лица. — Почему я? Почему остальные? Зачем ты мне звонила? — Как много вопросов. С тобой было интересно играть, ты так старательно искал убийцу. Ты мне понравился. Откуда в ней столько силы? Виктория оказалась сверху, с окровавленных губ скатились капли крови. Она занесла лезвие, твёрдо и уверенно. Андрей перехватил руку, оттолкнулся всем телом, навалился на неё. Виктория дёрнулась в сторону, рванула из его хватки. Андрей сжал крепче другой рукой, ударил её кистью о землю, выбивая лезвие. Виктория засмеялась, и он с ярким, как вспышка, увидел в освободившихся пальцах скальпель. — Попался? Андрей попытался уйти от удара, лезвие вошло раскалённым прутом в бок, он закричал, надавил на её руку ниже локтя всем телом, опёрся ладонью, и сталь плотно въехала в тело Виктории. Она содрогнулась всем телом, изо рта, сквозь красный пузырь, потекла кровь. Андрей хотел зажать ей порез, чтобы та не успела сдохнуть, чтобы она ответила за всех убитых. Виктория внезапно повалилась на живот, поползла вперёд. Андрей не мешал ей. Раны не давали ему бороться, а она сама истекала кровью. Виктория вцепилась в горшок с растением и вдруг змеёй, не поднимая своего тела, рывком навалилась на него, прижимаясь своим липким от крови телом. — Теперь точно попался, — её губы, подбородок, было всё залито бурым. Андрей открыл рот, чтобы вдохнуть, напрягся, пытаясь выбраться, и Виктория в последнем замахе вдавила ему в лицо выдернутый из земли росток. Осколки горшка царапнули щеку. Андрей неторопливо спихнул её безжизненное тело, с трудом сел. Он смахнул с себя растение, выплюнул землю, вытер рот тыльной стороной ладони. Виктория лежала ничком, одна рука согнута вдоль тела, другая у головы, и рыжие вьющиеся волосы рассыпались по опавшей листве. Андрей задрал футболку: на окровавленной коже краснела почти зажившая царапина. Он потянулся, выпрямляя спину. В парке почти рассвело. В серых сумерках было видно, как по главной дороге идут люди, зазвонил телефон. Андрей посмотрел на экран — Павел Аркадьевич. — Да? — Андрей, простите ради всего святого за ранний звонок, но вы меня спрашивали, и я решил не медлить. Тот самый случай, о котором вы говорили, я нашёл преинтереснейшую информацию. Есть целая теория о том, что можно передать душу и разум через растение. Для этого брали семя, заключали в него, условно, конечно, себя, и взращивали его как нового человека — и вот тут начинается самое ужасное — скармливая ему внутренности людей. А в конце предыдущий носитель должен был отдать растению свою кровь, поделиться с новым телом, и умереть. Андрей поднял тонкий прут, выскреб грязь из-под ногтей. — Очень занятная история, спасибо большое. — Если желаете… — Нет, больше не надо, спасибо. Андрей погладил Викторию по волосам, поискал в её карманах сигареты, легко поднялся, чиркнул зажигалкой и с удовольствием затянулся.