Прошу, давай начнем все заново

… После того памятного вечера прошло уже две недели. Все это время Нанами словно летала на крыльях: она внимательно слушала рассказы лиса о другом мире, выполняла все обязанности Богини, не задерживалась в школе, и даже оценки в ее табеле были почти идеальными. Екай же, напротив, старался держаться как обычно, будто ничего не произошло. Однако, видя старания любимой, не мог сдерживать улыбку, которая все чаще и чаще стала озарять его лицо. Вот и сейчас, ранним утром, он заглянул в комнату девушки, чтоб разбудить в школу. Однако очень удивился, не застав ее в покоях. Лис собрался отправиться на поиски Богини, но замер в дверях, увидев свою Хозяйку. Преемница Микаге стояла у сухого дерева, приложив к шершавому стволу ладошку, наполняя его своей силой. Напитавшись божественной энергией, на ветвях появлялась свежая зеленая листва, начинали распускаться нежные цветы. «У нее все прекрасно получается», - с нежностью подумал кицуне. Момодзоно, почувствовав, что за ней наблюдают, повернулась и, встретившись взглядом с Хранителем, почувствовала как сердце, пропустив один долгий удар, пустилось в сумасшедший галоп. - Ты не забыла, что тебе пора в школу? - проворчал, скорее по привычке, Томое. - Конечно, не забыла, - девчушка, ослепительно улыбаясь, подошла к нему. - Совершенствуешься, - произнес екай, скорее утверждая, чем спрашивая. - Так ведь лучше, правда? - школьница всеми силами пыталась сдержать охватившее ее волнение. При этом, даже не подозревая, что с развевающимися на ветру волосами, румяными от смущения щеками и глазами, светившимися добротой и надеждой, она была для служителя храма прекрасней всех на свете. - Угу, – кивнул он, отчего у девушки на губах заиграла счастливая улыбка. И затем, как бы невзначай, добавил: - Сейчас без десяти восемь, и если… - Что?! Сколько?.. - воскликнула Богиня, и, схватив свои талисманы, со всех ног помчалась в комнату. Кицуне последовал за хозяйкой в храм. Когда он подошел к комнате Госпожи, взгляду открылась интересная картина: девушка уже успела переодеться в школьную форму и теперь судорожно пыталась запихнуть учебники в сумку. - Вот ведь! - ругала она книгу, которая упрямо не хотела втискиваться в переполненный портфель, и без того набитый под завязку. - Давай помогу, - произнес Хранитель, подходя к Момодзоно и мягко забирая сумку из рук девушки. - А ты пока иди завтракать. - Да ладно тебе, я же возьму с собой о-бенто или куплю пир… - Нанами, не заставляй меня повторять дважды. Иди завтракать, и в школу, - перебил ее Томое. Девушка, решив не вступать с лисом в перепалку, отправилась на кухню, откуда доносились голоса Мизуки и храмовых духов, старательно нахваливающих работу, проделанную Богиней земли. Лис, тем временем, вытряхнув из рюкзака содержимое, стал аккуратно складывать вещи обратно. - Так… Алгебра, японский, литература, английский, - перечислял он, по порядку укладывая в сумку учебники и тетради. - А это что? - екай повертел в руках толстенькую книжечку. Не обнаружив никаких опознавательных надписей на обложке в цветочек, он решил посмотреть содержание, дабы понять, класть ее в школьную сумку или не стоит. Открыв книжку на первой попавшейся странице, Хранитель обнаружил, что она исписана убористым почерком Нанами, и уже было хотел ее захлопнуть, как его взор привлекла такая фраза: «…Томое говорит, что демону и человеку нельзя быть вместе. Только как мне заставить себя разлюбить его, если он живет в моем сердце!?… Как заставить себя думать о нем лишь как о Хранителе? Я думала, что со временем, он примет мою любовь, но Тамое по-прежнему не хочет понять мои чувства… И мне так больно от этого. Я решила, что когда он пожелал стать мои Хранителем (как он сказал – «От всего сердца»), все изменится. Но я ошиблась: он все такой же холодный и далекий…» Больно кольнуло сердце. Эта боль сковала грудь, мешая вздохнуть. Чувство отвращения к самому себе заполнило все существо екая. Не в силах больше выдержать эту муку, кицуне звонко захлопнул тетрадку девочки и положил ее на стол. «Я… Я заставляю ее страдать… Я причиняю ей боль. Прости меня, моя Богиня… Моя Нанами… Как бы я хотел сказать, что люблю тебя. Но я не должен. Не имею на это никакого права. Я тебе не пара: разве ты сможешь быть счастлива с таким нечестивцем?!» Ход мыслей парня прервали вошедшие в комнату Нанами, огневички и Мизуки. - Томое-доно, – окликнул подлетевший к нему Оникири. Лис растерянно смотрел на духа. - Что? - Что значит - «что»? – не удержался змей. – Томое-доно, а не ты ли только что торопил лапушку-Нанами, а теперь сам копаешься? - Томое, что–то случилось? – Девушка подошла к Хранителю, легонько касаясь пальчиками руки лиса. «Есть только один выход… Только один!» - пронеслась мысль в серебряной голове. - Ничего, – демон, будто обжегшись, отдернул руку и направился в свою комнату. - Не волнуйтесь, Госпожа, я быстро соберусь, – глаза у Момодзоно, впрочем, как и у всех присутствующих, стали размером с чайные блюдца, ведь лис никогда так грубо не обращался к Нанами. - Ты пойдешь со мной? - осторожно поинтересовалась Богиня. Блондин остановился в дверях. - Конечно, я ведь должен быть уверен, что с Вами ничего не случится. Как-никак, я - Ваш Хранитель, – холодно обронил екай, сделав, при этом, ударение на выражении «Ваш Хранитель». И вышел из комнаты. Войдя к себе, лис тяжело прислонился спиной к закрытой двери. «Прости. Знаю, что причиняю тебе боль, Нанами, но так нужно. Будет лучше, если ты разлюбишь меня… Я не могу поступить иначе, прости… Нам не суждено быть вместе…».