Наш век

Она парила в невесомости, совсем не владея своим телом. Но постепенно приходила в себя. При этом оставалась в темноте и как ни пыталась что-либо сказать, не выходило даже хрипа, а со временем ощущение полной беспомощности жуткой тоской отозвалось где-то внутри. Одинокая маленькая слеза мгновенно унеслась далеко вверх. В этот момент глубоко в душе вновь зародилась надежда. Почувствовав свое учащенное дыхание, девушка с силой подалась наверх, и небольшой победой стало уже то, что Вивиан смогла услышать истошный вопль, наполненный отчаянием. Все тело в очередной раз сковали невидимые цепи, но желание вернуться обратно, к Майку, ещё раз услышать его заливистый смех, увидеть беспечную улыбку во все тридцать два и симпатичные ямочки на щеках, прижаться всем телом и почувствовать себя в полной безопасности, глубоко вдыхая терпкий аромат одеколона, перемешанный с запахом метро – все это придавало рвения. Каждая мысль об его нежных прикосновениях заставляла двигаться дальше. Выше. Яркий солнечный свет нагло защекотал нос, как только плотные и пыльные шторы оказались в руках женщины. Крупная, в темном длинном сарафане и накрахмаленном фартуке, она плавно двигалась и тихонько мурлыкала про себя какую-то мелодию. Большое теплое одеяло тут же было откинуто на пол, а потому девушка поежилась и свернулась в клубочек на шелковых простынях. Медленно и нехотя приоткрыв глаза, Вивиан поняла, что оказалась в огромной комнате времен Ренессанса, которая была безукоризненно оформлена в светлых тонах, прямо как в старинных музеях. Но память мгновенно вернулась к девушке, ее прошиб холодный пот. Она резко подскочила, отчего перед глазами заплясали причудливые пятна. С опасением попробовала пошевелить пальцами ног. Заметив удивленный взгляд женщины, Вивиан попыталась сдержать безумные эмоции, что буквально рвались наружу, и лишь тихонько спросила, стараясь прикрыть руками свою, почему-то голую грудь: — Мисс? Простите, что вы делаете? — Собственный хриплый и низкий голос показался ей совершенно незнакомым. — Ох, Эдди, не смешно! Сейчас совсем не до шуток! Господин Самерсет вернулся сегодня ночью. Говорят, он был чрезвычайно взбешён твоей последней выходкой... В общем, он вызвал тебя к себе в кабинет после завтрака. Кстати о завтраке! Спускайся скорее, все уже давным давно собрались и ждут лишь тебя, — произнеся последние слова, женщина еле заметно поклонилась и выпорхнула из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Смешанные чувства накрыли бедную девушку, словно цунами. Мысли сменяли друг друга бешеным потоком. Это все розыгрыш какой-то? Чья-то идиотская шутка? Здесь повсюду скрытые камеры? Нет, вряд-ли, последнее, что помню - это соревнования, на которых мне стало очень плохо. Затем была пустота, а теперь это - комната аристократки пятнадцатого века. Что же это за место? Не очень-то похоже на больницу! И тут голову поразила жуткая догадка. Может это мир после смерти? Тогда на краю бассейна она умерла и теперь вот здесь в наказание отрабатывает свои грехи в чужом теле вечно? Тут же вспомнились лекции по греческой мифологии профессора Филмора, где он рассказывал о талантливом строителе города Эфиры - Сизифе, которого после гибели боги приговорили к бесконечному и бесполезному труду. Быть может дело было в монотонном и нудном повествовании профессора, или в усердных тренировках вчера, а может в том, что после них Ви и Майк еще и провели незабываемую ночь вместе, отмечая их первую годовщину, но в тот момент девушка беззаботно дремала на последнем ряду гигантской аудитории и ничуть не беспокоилась об упущенной информации. И сейчас пожалела. А вдруг это вовсе что-то из разряда фантастики она путешественница во времени, избранная какими-то высшими силами, как в дешевых любовных романах? Слишком много вопросов и так мало ответов! Вивиан устало потерла глаза и несколько раз ударила по щекам, ощутив при этом неприятное покалывание. Она прошлась по комнате, исследуя ее на предмет повседневной одежды. Внезапно ее взгляд зацепился за серебряное зеркало во весь рост, которое висело рядом с резным комодом. В следующий миг она прикрыла рот руками, чтобы не оглушить всю округу своими криками, ведь из отражения на нее смотрела отнюдь не крепкая рыжая девушка-спортсменка, а рослый, чуть смуглый брюнет лет двадцати, значительно шире в плечах и уже бедрах. Подойдя немного ближе и коснувшись своего щетинистого подбородка, она убедилась в реальности происходящего, ведь парень точь в точь повторил ее движения. Его теплые, медового цвета глаза выражали уже привычное чувство страха и полного непонимания происходящего. Девушка тяжело вздохнула, и не веря увиденному, как можно больнее ущипнула себя. Когда это не помогло, она опустилась на пол и отрешённо запустила пальцы в короткие, но на удивление мягкие волосы. Ей потребовалось несколько минут, чтобы смириться с происходящим и мысленно заставить себя не истерить. И тут кто-то громко и настойчиво постучал, и не дожидаясь ответа, влетел в комнату на нечеловеческой скорости. — Ах ты, наглая рожа! Какого черта рассиживаешься здесь? Или Колетт не предупредила тебя? В любом случае, вставай с пола и немедленно спускайся вниз! — Несмотря на грубую речь, стоило говорившему произнести лишь слово, девушке тут же стало дурно. Его голос был не очень низким, но таким глубоким, чарующим, словно вязанный плед или кружка крепкого кофе. Заставляющим огромных бабочек превращаться в огнедышащих драконов и с необычайным рвением опалять ее изнутри. Невольно закусив губу, она взглянула на вошедшего. Его внешность разочаровывала, слегка отталкивала. Он точно не был похож на тех моделей, обычно рекламирующих нижнее белье. Острые и даже резкие черты лица совсем не подходили друг другу, длинный нос с горбинкой, полные, искривленные в усмешке губы обнажали чуть выступающие белоснежные клыки. Интересней всего были глаза. Большие и впалые, цвета озёрной пены, в них плясали бешеные чертики. Над ними возвышались огромные густые брови цвета кофе с молоком. Волосы на голове были довольно таки длинными, а потому аккуратно собраны в высокий пучок. Но одна непослушная прядь все же выбилась и бунтарски болталась перед его глазами. В общем, внешность парня, на вид немногим старше, очень походила на описание диковинных эльфов из детских сказок. Пока Вивиан бесстыдно разглядывала парня, а вернее его лицо, тот выжидающе смотрел на нее и ждал ответа. — Эй! Брат, очнись! Что с тобой сегодня? Одевайся живей! — Да, как скажешь... Брат, — как только дверь за ним закрылась, Ви подскочила на ноги и продолжила то, на чем закончила. Отыскав наконец-то мужские джинсы и черную рубашку-поло, она сняла синие пижамные штаны. В этот момент она задумалась о том, что раз ей уже удалось разглядеть новое личико, то было бы неплохо подробней изучить и тело... Но сейчас на это не было времени, пришлось отложить сие увлекательное занятие. Как бы странно это ни звучало, но единственным голым мужчиной в ее жизни был Майк. Смущенная, она нервно хрустнула пальцами. В спешке одевшись и умывшись в ванной, которая оказалась за одной из трех резных дверей в комнате, девушка несмело подошла к выходу. Она успела только дотронуться до ручки, как тут же отдернула обоженную ладонь. Места прикосновения покраснели, на них невероятно быстро образовывались волдыри. Ощущение, будто в раскрытую руку вложили и заставили сжать раскаленный металл. Громко выругавшись, добежав до раковины и сунув изувеченную конечность под воду, она облегченно выдохнула и расслабилась. Спустя какое-то время девушка вновь решилась взглянуть на руку. И ей пришлось обнаружить, что там ничего нет. Кожа снова была чиста и полностью цела. Что за черт?! Неужели галлюцинации? Нет, не может быть! Несколько минут назад девушка четко чувствовала и видела повреждения, а теперь их как не бывало. Но как бы там ни было, из комнаты выйти пришлось, на этот раз открыв дверь ложкой для обуви. Так безопаснее. Вивиан очутилась в просторном коридоре со стенами, обклеенными узорными обоями, на которых висели различные по размеру картины в дубовых рамках. Они тут же привлекли внимание, и Ви подошла поближе, приглядевшись. На первой, что была ближе всего к ее двери, величественно стояла, подняв голову и выпрямив спину, молодая девушка. Она была облачена в пышное кремовое бальное платье, руки были скрыты белыми перчатками по локоть, а перекинутая через плечо золотая лента гласила, что здесь изображена юная королева. На ее ясном лице блуждала гордая улыбка, а в знакомых светло-карих глазах горел огонь уверенности. Она выглядела как человек, за которым хотелось следовать. Внизу красовалась яркая надпись: Королева Луиза де Морели. Ступая по красному, идеально чистому ковру, девушка рассматривала прочие картины. С которых также гордо и надменно смотрели похожие друг на друга люди. Почти все стройные, до тошноты изящные и элегантные, они изображались сидящими в большом кресле, обитом красной кожей, что сильно выделялось среди всего интерьера. Видимо семейная традиция... Помимо этого, Вивиан отметила про себя, что среди бесчисленного количества людей не было ни одного человека с зелёными глазами. Они были какими угодно! Всевозможных оттенков, но ни разу не зелёными. Совершенно незаметно коридор из портретов закончился, и обои сменились вагонкой. Это придавало уюта этому странному месту, но ситуацию особо не спасало. Бесконечно высокие потолки, неразумно распределенное пространство и все стерильно чистое, будто больничное. Дизайнер (судя по всему гостиной) явно работал не очень старательно, желая прикрыть свою бездарность наличием огромных окон от стены до потолка, коих было предостаточно. Недалеко от громадного комода была полупрозрачная дверь, ведущая в столовую. Так как поблизости никого не было, Вивиан ещё раз для верности ударила себя по щекам и приказала взбодриться и держать ухо востро. Ей предстоял нелегкий разговор, и необходимо было не выдать свое положение. Ради себя и Майка, их возможного общего будущего она готова на все. Девушка в теле незнакомца зашла в столовую, откуда слышались приглушенные разговоры и лязганье посуды. Но тут же она замерла на месте, будто поражённая молнией. Необъяснимое беспокойство, как тогда, у бассейна мучало ее вновь. А вот и она - причина такого странного состояния - безумный, мечущий молнии ярости взгляд. Гнев может придавать поразительную, небывалую силу, но он никогда не сравнится с силой, которую может дать искренняя любовь и желание ее вернуть...